Преподаватель изящных искусств - Шелонин Олег

– Ай! Дяденька! Не надо!

Рука воришки, забравшаяся в кошель виконта, оказалась в железном захвате Варга.

– В чем дело Планше? – обернулся на шум Андрей.

– Да вот Ваша Милость, воришку поймал. На ваше имущество покушался.

– Эй, господин хороший, ты бы отпустил пацана, – крикнул кто-то из толпы.

– Это еще почему? – возмутился Варг.

– Да вы сами посмотрите. Ему уже больше десяти.

– Чего десяти? – не понял оборотень.

– Лет.

– То есть если ему больше десяти лет, то уже можно воровать, а если меньше то нельзя? – искренне удивился Андрей.

Несколько человек в толпе невесело рассмеялись.

– Откуда только такие взялись?

– Сразу видно – иностранцы.

– Вор? Где вор?

К месту происшествия сквозь гомонящую толпу, звеня кольчугами, пробивался отряд городской стражи, вооруженный короткими мечами.

– Я сержант Волье. Где вор? Кто пострадавший?

– Вот пострадавший, – кивнул на Андрея Варг.

– Ой… – седоусый кряжистый сержант нервно икнул и замер, выпучив глаза на пострадавшего. – Это что за ряженый? К нам цирк приехал? Почему не знаю?

– Извольте проявить учтивость, когда говорите с дворянином, – нахмурился Андрей.

– Да, не стоит нарываться на дипломатический скандал, – поддакнул Планше, – сам виконт Андре де Сенцилье оказал честь этому городу своим посещением.

– Виконт? – наморщил лоб сержант, пытаясь сообразить, что это за титул.

– Совершенно верно, – подтвердил Варг, – очень влиятельная личность в определенных кругах. Следует, между прочим, во дворец к самому королю. И Плугарх Второй будет очень расстроен, если по дороге с ним что-то случится. А воришка перед вами, лично его поймал, когда он в кошелек моего господина руку запускал.

Варг подтолкнул к сержанту пацана. Тот, пользуясь случаем, попытался дать деру, но вышедший из ступора Волье успел сцапать его за шкирку и тут же начал обыскивать.

– Дяденька, отпустите! – в голос зарыдал парень, размазывая сопли и слезы по щекам, – пожалейте моих сестренок, они без меня с голоду помрут.

– Знаем мы эти байки, каждый день такие песни слышим, – усмехнулся Волье, продолжая обыскивать парня, но кроме двух рогаток, заткнутые за пояс, ничего не обнаружил.

– Да не врет он, – с досадой сказал молотобоец, пробившийся к месту происшествия с кузнечных рядов. – Я Догвар. Готов подтвердить. Действительно помрут. Их у него трое, не считая мать. Это Тонай. Живет со мной по соседству. Батька его помер пару лет назад, мать прачкой раньше подрабатывала да вот занедужила. От лихоманки сгорает. Ей бы знахаря хорошего да где ж такие деньги взять? Я им помогаю по-соседски, чем могу, но разве на такую ораву напасешься? У самого семеро по лавкам сидят. Вот он и начал подворовывать, чтоб хоть как-то мать с сестренками прокормить. Он ведь у них теперь за старшего.

Сержант болезненно поморщился.

– А рогатки зачем?

– Голубей стрелять. Какое-никакое, а все же мясо. Говорю же – добытчик.

– В карманах пусто… – сержант пристально посмотрел на Варга, – вы уверены, что он пытался залезть к вашему господину в кошель?

– Да! – отрубил Варг.

– Сколько ему лет? – спросил сержант у Догвара.

– Девять… – кузнец отвел глаза.

– Догвар, ты обязан говорить правду. Я ведь проверю, и ты знаешь, чем это тебе грозит.

– С половиной, – выдавил из себя кузнец.

– Девять с половиной?

– Десять с половиной, – скрипнул зубами кузнец, и виновато отвел глаза от рыдающего мальчишки.

– И чем ему это теперь грозит? – тревожно спросил Андрей.

– Был бы он хоть на год моложе, получил бы свою порцию розог и свободен, – тяжко вздохнул сержант, – а раз ему больше десяти будем правую руку отрубать. У нас с этим строго.

– А второй раз попадется вторую руку? – насупился Андрей.

– Нет, на второй раз уже голову.

– А знаете сержант, мне кажется, что мой слуга немножечко ошибся, – задумчиво сказал виконт. – Этот мальчик не собирался у меня ничего красть, он просто хотел попросить…

– Просить милостыню в нашем королевстве запрещено, – поспешил сказать сержант, мгновенно сообразивший, к чему клонит этот странный дворянин.

Андрей на мгновение смешался, но тут же нашел выход из положения.

– Причем здесь милостыня? Он предложил мне купить у него рогатки. Ведь дело было так, Тонай?

– Так, – встрепенулся мальчишка.

– И я решил их купить, – Андрей отцепил от пояса кошель, запустил в него руку, похлопал глазами, вывернул кошель наизнанку, убедился, что там пусто и задумался.

– Она здесь, – виновато вздохнул Тонай, разжимая кулак, и толпа буквально рухнула от смеха, увидев на его ладошке украденную монету.

– Какой же я рассеянный, – вздохнул Андрей, – я их уже купил. Надеюсь, этого хватит на приличного знахаря и еду. Накорми маму и своих сестренок парень.

– Вряд ли одного медяка хватит, чтобы знахаря нанять, – вытирая выступившие от смеха слезы, пробормотал сержант, – тут как минимум… – Вольер замер, выучив глаза на монету. – Ну-ка пацан, подожди, – сержант, прищурил глаза, нагнулся. – Она что, золотая?

– Толпа замерла.

– Да, – кивнул Андрей, – а что?

– Уффф… – сержант разогнулся. – Э-э-э… господин… не знаю даже как к вам обращаться.

– На нашей родине к виконтам положено обращаться Ваша Милость, – подсказал Варг.

– Действительно милость… на этот золотой можно не одного знахаря нанять, а штук пятнадцать, если не всю знахарскую гильдию Задранга. И как я понял, этот золотой у вас последний?

– Немного поиздержался в дороге.

– С ума сойти… не хотите передумать Ваша Милость?

– Нет. Кстати, верните мою собственность. Я ее честно оплатил.

Ошарашенный сержант вручил ему рогатки.

– Планше, сохрани, – передал Андрей покупку Варгу.

– Толпа смотрела на виконта, буквально раскрыв рот. А в ее глазах Андрей прочел такое, что ему стало даже неудобно, и он начал краснеть.

– Даже не знаю, что сказать господин виконт, – задумчиво кивнул головой сержант. – Ну что ж, все формальности соблюдены. Нарушения закона нет. Бронко, Этьен, проводите мальца до дому, чтобы никто не обидел.

– Сделаем командир, – выступила вперед пара стражников.

– Я тоже провожу, – решительно сказал кузнец. – Обрадую Милену. Это мамка его.

– Добро, – кивнул Волье. – Даже сначала не домой, а прямиком до банка, откроете там на его имя счет. Нечего с такими деньгами по городу шастать. Снимете с этого счета сколько нужно, и сразу в гильдию знахарей, наймите там лекаря поприличней, продуктов каких-нибудь закупите, и только потом домой. И вот что Этьен, – сержант что-то прошептал на ухо стражнику. – Все понял?

– Сделаю командир. Пошли малец.

Сияющий от нежданно-негаданно свалившегося на него счастья парнишка судорожно прижал сжатую в кулачке монету к груди, и чуть не вприпрыжку помчался к выходу с базара, заставив выделенную персонально для него охрану резко прибавить шаг. Пока толпа провожала его, кто завистливым, а кто умиленным взглядом, сержант что-то прошептал на ухо еще одному стражнику, и тот, понятливо кивнув головой, тоже куда-то заспешил.

– Ваша милость, ваш слуга сказал, что вы идете во дворец?

– Совершенно верно.

– Вы позволите мне и моим воинам вас до него сопроводить? Ваш непривычный для этих мест наряд может вызвать нездоровый ажиотаж. Народ здесь разный бродит, сами понимаете.

– Да никаких проблем сержант. Буду только благодарен. Заодно дорогу нам покажете. Мы ведь в этом городе впервые.

Варг с облегчением вздохнул. Как ни странно, но своим широким жестом одну проблему с местным криминалом его «господин» решил, даже не подозревая об этом.

Бедный оборотень еще не знал, что своим широким жестом, новоиспеченный дворянин только что направил его прямиком в капкан, который уже готов захлопнуться…

3

Плугарх Второй задумчиво вертел в пальцах монету, рассматривая чеканку. На одной стороне золотого диска была изображена странная птица с двумя головами, на другой всадник с занесенным для удара копьем, которое целилось в непонятную тварь, извивающуюся под копытами его коня. Рядом с королем на соседнем троне сидела принцесса в белоснежном платье. Дочь короля беззастенчиво разглядывала наряд Андрея, и, похоже, с трудом сдерживала смех. Андрей тоже украдкой поглядывал на нее. Но ему в отличие от принцессы было не до смеха. С детьми-то он ладить умел, тут он Гедеонычу не соврал, но этому ребенку было как минимум семнадцать лет, а может быть и больше. И она была так красива, что у стоящего в центре тронного зала кандидата на должность преподавателя изящных искусств дух захватывало.