Впрочем, спасибо газетчикам и прочим «доброжелателем»: я была занята обелением своего имени и оставалось не так много времени на глупые переживания.
Я собиралась сосредоточиться на возобновлении занятий. Тем более слушательницы заваливали меня записками, каждый день я получала по несколько штук и все они заканчивались вопросом, когда же мы вернемся в аудиторию. Пусть даже темную, пыльную и неудобную.
Возможностей было немного, но Варваре, которая подключила всю свою «женскую рать» — как она ее называла — удалось добиться аудиенции Великого князя. Она должна была состояться через пару дней, и на нее возлагались пусть и сдержанные, но огромные надежды.
След от пули на плече заживал хорошо, и я не волновалась из-за грядущего выхода в свет. Варвара любезно одолжила одно из своих платьев, камеристка посадила его по фигуре: «вы так исхудали, Ольга Павловна, что ваша талия болтается и в корсете», — я заколола волосы, надела шляпку, и мы покинули особняк. Через задний вход, словно шпионы. И сразу же нырнули в заранее поданный экипаж. К счастью, обошлось без погони.
Я выглянула в окошко, когда мы свернули на улицу, что вела к особняку. На тротуаре по-прежнему топтались трое мужчин в помятой одежде. Они менялись каждое утро вот уже какие сутки.
— Кто-то же им платит... — пробормотала я вполголоса.
Варвара усмехнулась.
— Ничего нового.
Дальнейший план удался как по маслу. Должно же было нам в чем-то, наконец, повезти!
Как и собиралась, сперва я встретилась с Мишей. Получилось сумбурно и всего на несколько минут: еле уговорила строгого коменданта позвать мальчика в общий холл, ведь занятия в гимназии уже возобновились после каникул. Но даже этого времени мне хватило, чтобы убедиться, что с Мишей все в порядке. Я чувствовала за собой вину за то, что не похлопотала о нем и перепоручила заботам Ростопчина и даже начала оправдываться, но он меня остановил.
— Его превосходительство мне все объяснил. Что в вас стреляли, а я должен хорошо учиться и слушаться начальника гимназии, — сказал Миша, ни разу не запнувшись.
Все же плоды занятий давали о себе знать. Он и меня не называл больше ни барыней, ни барышней — только Ольгой Павловной.
— Я о вас переживал, — поведал под конец и робко качнулся в мою сторону, и я крепко его обняла, растрепав прическу.
— Все скоро наладится. Ты сможешь жить дома и только посещать занятия, — пообещала я ему в макушку и чуть не расплакалась, когда мальчишка стиснул меня в ответ.
Затем мы распрощались — Мишу торопили на занятия. Я же, постояв немного снаружи на ветру, чтобы обдул лицо и смахнул слезы, вернулась в экипаж, где меня поджидала Варвара. Она сочувственно вздохнула и молча протянула носовой платок.
И мы отправились в сквер. Прогулявшись немного, расстались, и я покинула его через противоположный выход. Неподалеку располагалось одно из новомодных кафе, в котором я и намеревалась встретиться с князем Барщевским. Как истинный джентльмен, он уже ожидал меня, хотя я и пришла чуть раньше оговорённого времени.
Поцеловав руку, князь окинул меня внимательным, обеспокоенным взглядом. Когда мы разместились за столиком в самом дальнем углу, князь сразу же заговорил.
— Я виноват перед вами, Ольга Павловна. Должен был хорошенько подумать и не идти у вас на поводу.
— О чем вы?.. — я моргнула, оторвавшись от меню: небольшой прямоугольной карточки с золотыми вензелями и теснённым плетением, в которой изящным почерком были вписано несколько названий блюд.
— Вы очень напоминаете мою покойную дочь. Она, как и вы, горела знаниями. Ей все было интересно, все вызывало любопытство. Она даже уговорила меня отправить ее за границу в пансион. И после замужества и рождения Марии хотела вернуться к учебе, но... не сложилось, ее короткая жизнь трагически оборвалась, — сдержанно поведал Иван Григорьевич, смотря куда-то мимо меня.
Его взгляд затуманился, как бывает у человека, ушедшего в себя очень глубоко. Я посмотрела на его руки, лежащие на столе, и подавила порыв дотронуться. Все же мы в публичном месте, любой жест может быть истолкован превратно.
Не хватало еще новых сплетен, что некая преподавательница спуталась не только с неким Тайным советником, но еще и с неким князем!
— Потому-то я и решил помочь вам, когда вы рассказали, что мечтаете учить и учиться. Дочь весьма изменила мои взгляды на этот вопрос… До ее слов никогда прежде я не задумывался о несправедливой пропасти, что лежала между мужчинами и женщинами в образовании. Но Аннушка открыла мне глаза. И ради ее светлой памяти я сделал то, что сделал.
К нам подошла девушка в форменной одежде, чтобы принять заказ. Пока князь перечислял блюда и напитки, я молчала, пытаясь собраться с мыслями. Его признание не удивило меня, я давно подозревала, что его помощь была связана с покойной дочерью.
— Но теперь я думаю, что был себялюбивым эгоистом и подвел вас под удар, желая потешать самолюбие, — жестко договорил князь, едва мы остались наедине.
— Это неправда! — с жаром воскликнула я.
— Правда, и еще какая. Поверьте, Оля, вы глубоко симпатичны мне как человек. Вы волевая, решительная, честная и добрая. Я сильно жалею, что по моей милости вы проходите через все это.
— Иван Григорьевич, вы не несете ответ за других людей, — я поспешно его перебила. — Не вы мусолите мое имя в газетах, печатаете эти статейки и сочиняете гадкие сплетни...
— И именно потому, что я виноват, я рассказал вашему другу правду. Не беспокойтесь, я взял всю вину на себя. Что они могут сделать старому дураку? Отправить в отставку? Так я только рад, — желчно хмыкнул он.
Опешив, я часто заморгала.
— Какому другу?..
Князь странно на меня посмотрел.
— Александру Николаевичу, конечно же, — не менее удивленно ответил он. — Ростопчин приходил ко мне, и я чистосердечно ему во всем признался. Сказал, что заставил вас, что надавил, что все сочинил сам.
— В чем признались?..
— Что выправил вам новые документы, придумал замужество, вдовство и наследство.
Пол закачался под ногами, и я порадовалась, что сижу.
— Когда к вам приходил Ростопчин? — спросила шепотом, потому что дыхания не хватало, а горло пылало огнем.
Князь задумчиво потер лоб.
— Да вот несколько дней назад, встретились незадолго до отправления его поезда.
— Поезда? — переспросила я, чувствуя себя не то идиоткой, не то попугаем.
— Поезда в город N, — терпеливо пояснил Барщевский. — Он вам не сказал, что намерен наведаться туда?..
Когда я вышла из кондитерской после встречи с князем Барщевским, то сделала жадный глоток прохладного, свежего воздуха. Иван Григорьевич, как истинный джентльмен, все порывался меня проводить или посадить в экипаж, но я хотела побыть одна и собраться с мыслями, потому и обманула его, сказав, что меня ожидает светлейшая княгиня Хованская.
С Варварой мы, конечно, условились о встрече, но до нее оставалось еще больше сорока минут, и я намеревалась потратить их на неспешную прогулку в том самом сквере, в котором мы расстались.
Потому что мне действительно было над чем подумать.
Князь Барщевский отказался уезжать из Петербурга, пока ситуация не разрешится. Он хотел дождаться возвращения Ростопчина, чтобы еще раз попытаться убедить его в моей непричастности к задумке, только вот это не было правдой.
Новость о том, что Александр Николаевич отправился в городок N, ввела меня в ступор. Сперва я смотрела на князя Барщевского и лишь глупо моргала, осознавая услышанное. Разумеется, мне он ничего не сказал, но хотела бы я знать, знал ли он, что поедет, когда приходил в последний раз в особняк Хованских?..
Слухи, что циркулировали в газетах, меня трогали мало. Во-первых, не уверена, что существовала ли более серьезная угроза моей карьере, чем стрельба Зинаиды. Во-вторых, в глазах общества я была вдовой, а не девицей на выданье. Урон репутации будет незначителен.
