— Только не в город N.
Я надеялась, что невинная шутка чуть разрядит атмосферу, но Ростопчин вспыхнул внезапной злостью. Он вскочил с кресла и заходил кругами.
— Это не смешно! — вытолкнул он, сверкнув взглядом. — Вы — вольно или невольно — оказались в самом центре чужой войны, Ольга Павловна, и вас может так зацепить осколками, что не собрать потом по кусочкам.
Аналогия была неприятной, но точной. Ростопчин замер напротив кресла, в котором я сидела, буравя меня недовольным взглядом. Кажется, злость исчезла так же внезапно, как появилась, уступив место сомнению и досаде.
— К слову, наведаться в город N было бы неплохо. Можно разузнать множество интересного, — добавил он гораздо тише и спокойнее.
Наверное, на моем лице отразился энтузиазм, потому что Ростопчин поспешил заговорить вновь.
— Надеюсь, вам хватит благоразумия не отправляться туда в одиночку, не поставив никого в известность? — едко уточнил он, склонив голову на бок.
— Хватит! — не стерпев, вспыхнула и я. — Конечно же, хватит.
— Я вам не верю, — с обезоруживающей прямотой отрезал Ростопчин. — Вы взялись вести эти курсы при Университете, добровольно выставили себя мишенью для колкости и насмешек... Благоразумия у вас и капли не наберется.
Он говорил так, что не было понятно, хвалил или ругал, восхищался или бранил? И пока я размышляла над подобными глупостями, Тайный советник взял себя в руки и вернулся к деловому, скучному тону.
— Кхм, — откашлялся он. — Как я уже сказал, с запросами в городок N я разберусь.
— Да-да, — поспешно кивнула я. — Буду вам очень благодарна.
Оставался князь Мещерин.
И его ничем не объяснимая, невероятная доброта.
Если только...
Если только это была не доброта.
— Что с вами? Вы побледнели!
Мысли, что пронеслись в голове, отразились и на лице, и я вновь порадовалась тому, что сижу. Я посмотрела на Ростопчина, не в силах отыскать подходящие слова. Зародившееся подозрение казалось крамолой, близкой к измене. Я была уверена, что, озвучь я его где-то в людном месте, непременно привлекла бы внимание Охранки.
Могла ли я поделиться им с Ростопчиным?.. Помня его обостренное чувство долга и классовый чин. Все же в Тайные советники его возвели не из-за глубоких серых глаз. Что будет, если я скажу ему, что подозреваю князя Мещерина?.. И в направлении запросов, и в кое-чем ином...
— Нет-нет, — отмахнулась я, струсив. — Все в порядке, должно быть, накопилась усталость.
— Я вновь утомил вас, — хмыкнул Ростопчин и дернул щекой. — В любом случае, я как раз намеревался вас покинуть.
— Так скоро? — ляпнула первое, что пришло на ум, потому что значительная часть меня была сосредоточена на иных мыслях.
И, только сказав, поняла, как прозвучал этот вопрос. И устыдилась.
Вот и Ростопчин сделал глубокий, усталый вдох, и мне захотелось вжать голову в плечи, но вместо этого я лишь повела подбородком.
— Ольга Павловна, — начал он, и тон, которым говорил, не сулил ничего хорошего. — Я должен был прекратить это раньше, но... человек слаб.
— О чем вы?.. — нахмурилась непритворно.
Александр Николаевич же, брови которого сошлись на переносице, стыло усмехнулся.
— Я больше не стану навещать вас в особняке князей Хованских. И нам следует свести к минимуму или же вовсе избегать подобных встреч, — широким жестом он обвел малую гостиную, в которой для нас накрыли чай.
— Почему? — я посмотрела ему прямо в глаза, в упор. — Еще накануне вас ничего не смущало.
— А теперь смущает, — бросил он резко. — Поползут ненужные слухи. Вашей репутации угрожает многое, и не стоит усугублять.
— Постойте, — я вскинула здоровую руку ладонью вверх, потому что окончательно упустила нить разговора. — Погодите, о чем вы? Что за слухи? Почему они будут якобы угрожать моей репутации?
Не заметив, я поднялась на ноги. Злость медленно зарождалась в груди, она же придавала сил.
Еще накануне человек, что стоял напротив, признавался в любви, а сейчас же... ведет себя как трус! Прикрывается пафосными конструкциями и неведомым никому благом!
— Объяснитесь же, — попросила я и шагнула вперед, но Ростопчин отшатнулся.
— Я приехал, чтобы рассказать вам о воспитаннике. И намеревался тотчас отправиться по делам, но неосторожно задержался, — отрезал он. — И теперь намерен исполнить то, что решил накануне. Нам необходимо перестать видеться, Ольга Павловна. Так будет лучше для всех.
— Для кого — для всех? — выплюнула я сквозь зубы, цепляясь за его фразы, как за соломинку. — Что с вами такое?! Я считала вас смелым, честным, благородным человеком, но теперь вы прячете голову в песок. Это недостойно и... и трусливо!
Ростопчин дернулся как от пощёчины и не сразу ответил. Его лицо побледнело, словно мои слова обнажили старую, незажившую рану. Он медленно отвел взгляд, будто не хотел или не мог видеть мое лицо.
— Всего доброго, Ольга Павловна, — глухо обронил он. — Как появятся новости — я напишу, — и резко, на каблуках развернувшись, вылетел из гостиной прочь.
Я шагнула следом.
— Постойте! — выкрикнула шепотом, чувствуя, как безвольно и бессильно повисли вдоль тела руки.
Но он не вернулся.
* * *
А утром в газетах напечатали, что некий Тайный советник завел внебрачный роман с некой опальной преподавательницей.
Спустя три дня я поняла, что прятаться в особняке князей Хованских мне надоело. А еще князь Барщевский по-прежнему ждал встречи и не возвращался в городок N. Провести его незаметно в дом не получалось. Кто бы мог подумать, что бульварные писаки и в конце девятнадцатого века будут караулить у порога, надеясь поймать сенсацию?
Ажиотаж вокруг меня был до того нездоровым, что не оставалось и тени сомнения: он был искусственным. Иначе никак не объяснить, что скромная личность преподавательницы, пусть и на курсах при Университете, пусть и для женщин, привлекла всеобщее внимание, и мое имя вот уже вторую неделю полоскали газеты, словно я настоящая знаменитость.
— Ты уверена? — спросила Варвара, когда я озвучила ей свое желание.
— Да, — я твердо кивнула.
Она посмотрела на меня с выразительным сомнением, но спорить не стала.
— Хорошо. Тогда я предлагаю прогулку в сквере. Улизнем из него через какой-нибудь выход, и ты сможешь назначить князю Барщевскому встречу поблизости.
— Но сперва навестим моего воспитанника.
— Конечно.
К тому моменту я уже пересказала Варваре последний разговор с Ростопчиным. Вернее, его часть про Мещерина и то, как он поспособствовал допуску слушательниц на лекцию Великого князя. Для нее мое осторожное предположение, что Мещерин может быть замешан в чем-то... противоправном не прозвучало ни дерзко, ни невероятно.
— Я очнулась в теле княжны, которую убил ее брат, участвовавший в заговоре, похитивший их отца и покушавшийся на Императора, — печально усмехнулась Варвара. — Не скажу, что я повидала в этом мире всё, но многое. И потому темные делишки Мещерина меня совсем не удивят. Другой вопрос — можно ли это доказать? И как?..
Тайный советник за эти дни так и не объявился. После выхода самой первой статейки не прислал даже записку.
Я зареклась о нем думать, но получалось скверно. Душила в зародыше любые помыслы, но постоянно возвращалась и прокручивала в голове его признание, его слова. Закрывала глаза и вновь чувствовала его пламенные взгляды, которые заставляли мурашки бежать по рукам, видела и стиснутые челюсти, и напряженную шею, и нечаянные, мимолетные касания...
Глупо, очень глупо! Вздыхать по человеку, который сперва клялся в любви, а затем переменялся на сто восемьдесят градусов и сбегал!
Все было бессмысленно с самого начала, в одном я соглашалась с Ростопчиным. Между нами встала моя ложь и одно на двоих недоверие. Я никогда не расскажу ему всей правды, а он был таким человеком, для которого та самая пресловутая честность была невероятно важна.
Лучше обрубить все на корню. Лучше и не начинать.
