Когда лук лег в горячий жир, кухня наполнилась знакомым, тёплым, сладким запахом. Не едким. Правильным. Потом мясо. Потом — первый тмин. Чуть-чуть. Сразу запах изменился, стал глубже. Роб даже моргнул.
— Вот, — тихо сказала Марта. — Это и есть деньги.
— Деньги так пахнут? — не удержалась Мэри.
— Очень часто.
Она добавила перца, сухого чеснока, чуть-чуть кориандра и велела всыпать крупу. Потом налила бульон, накрыла крышкой и отступила.
— Теперь ждём.
— И всё? — не поверила Агнес.
— Нет. Теперь учимся терпению. Это, между прочим, для кухни самое редкое качество.
Пока блюдо доходило, Марта занялась вторым делом.
Бастурмой.
Именно сейчас, пока Хасан в кухне, пока все смотрят, пока можно сразу объяснить, что деньги в этом доме теперь будут пахнуть не только мылом и честностью, но и мясом со специями.
Она велела принести вырезку — не самую лучшую, но и не жалкий обрез. Затем соль. Чистое полотно. Верёвки.
— Кто солил мясо лучше всех? — спросила Марта.
Мэри тут же ткнула в сторону кухни.
— Старая Нэн, миледи. У неё муж раньше на дальние дороги возил.
— Где она?
— В прачечной.
— Фиона, позови. И быстро.
Пока ждали Нэн, Марта объясняла. Не как госпожа. Как человек, который раскладывает процесс по шагам.
— Сначала соль. Не жалеть. Мясо должно отдать воду. Потом под пресс. Потом — сушить. Но не просто так, не где попало, а в прохладе, где тянет, но не мочит. Потом уже специи. Не для красоты. Для вкуса и сохранности.
Хасан слушал и вдруг сказал:
— Вы не просто видели. Вы думали.
Марта глянула на него.
— Представь себе.
Он покачал головой, будто до сих пор не мог решить, радует его это или настораживает.
Нэн пришла быстро. Пожилая, крепкая, с широкими руками прачки, в шерстяной юбке и вываренном переднике. Её серые волосы выбивались из-под платка, а глаза были из тех, что видят многое, но говорят только полезное.
— Миледи звали?
— Звала. Подходи. Смотри. Ты раньше вялила мясо?
— Бывало.
— Хорошо. Значит, будешь делать под моим словом. Если получится — запустим не только для дома.
Нэн молча кивнула. И, увидев специи, только чуть повела носом.
— Дорого пахнет.
— Именно.
К тому моменту, как они натёрли первый кусок и подвесили его в отдельном прохладном углу, подальше от тепла очага, первое блюдо уже дошло.
Марта сняла крышку.
И вот тут кухня замолчала окончательно.
Потому что запах ударил сразу и в лицо, и в живот, и в память о любой серой еде, которую они ели до сих пор.
Мясо. Жир. Лук. Пряность. Тёплая, густая, сухая, богатая.
Не местная еда.
Но такая, которую хочется есть.
— Ну? — тихо спросила Марта.
Никто не ответил.
Даже Агнес молчала.
Марта взяла ложку, попробовала, дала Хасану.
Он кивнул.
— Хорошо.
— Хорошо — это не то слово, — пробормотал Роб.
Фиона уже стояла рядом, как натянутая струна.
— Миледи… — выдохнула она. — Да в таверне за такое…
— Вот именно, — сказала Марта. — За такое в таверне и будут платить.
Она велела отложить часть в небольшую глиняную посудину.
— Это для подруги. Пусть попробует хозяйка.
— А для милорда? — спросила Фиона.
Марта задумалась.
Потом кивнула.
— Немного можно. Только не острое и не жирное сверху. Ему сейчас вкус нужен, а не подвиг пищеварения.
И тут в кухню вошла Морвен.
Не одна.
С Мойрой.
И если свекровь просто остановилась, оглядывая столы и людей, то экономка тут же поморщилась от запаха так, будто её лично оскорбили.
— Господи, — сказала она. — Чем здесь так…
— Деньгами, — ответила Марта, не оборачиваясь.
Мойра захлопнула рот.
Морвен подошла ближе.
Взгляд у неё был цепкий. Очень.
Она смотрела не только на еду. На лица. На то, как стоят люди. На специи на столе. На чужака у стены. На подвешенное мясо в соли. На Фиону, которая больше не была просто тихой девочкой при чужой двери, а уже явно держалась рядом с Мартой как правая рука.
— Это и есть ваш торговец? — спросила она.
— Да, — ответила Марта. — Хасан. У него специи, кофе и мозги. Что в наших краях редкость.
Морвен посмотрела на него.
— Вы хотите жить в моём доме?
Хасан склонил голову.
— Я хочу работать, миледи. И чтобы за это платили.
— Честно, — тихо заметила Марта.
— Мне это нравится, — сказала Морвен.
Мойра рядом будто подавилась воздухом.
— Миледи…
— А вам, Мойра, — Марта повернулась к ней, — сейчас лучше молчать и смотреть. Потому что если всё получится, то ближайшие месяцы вам придётся привыкать к запаху прибыли.
Мойра побагровела.
— Я не понимаю, зачем в доме этот чужак.
— Затем же, зачем в доме хорошие ножи, — спокойно ответила Марта. — Чтобы больше не жить тупо.
Роб фыркнул в сторону. Агнес даже не прикрыла улыбку.
Мойра это услышала. И вот тут впервые стало видно — она теряет не только власть, она теряет привычную почву под ногами. Потому что люди уже не боятся её достаточно, чтобы прятать лицо.
Морвен взяла ложку сама. Попробовала блюдо. Не спеша. И Марта внимательно смотрела.
