Три недели всё шло гладко. Софи делала успехи, быстро нагоняя пропущенный материал. В школе она стала одной из лучших учениц. Учителя хвалили её, одноклассницы любили за живой характер и готовность помочь.
А потом наступил тот четверг.
Я пришла на занятие как обычно. Софи была особенно воодушевлена — она только что получила отличную оценку за контрольную работу по географии и хотела показать мне свои успехи.
– Сегодня мы будем изучать основные торговые пути, — сказала я, доставая из папки большую карту мира. — Нужно повесить её на стену.
– А я хочу показать тебе новые книги по географии, которые Родерик купил мне! — воскликнула Софи. — Я оставила их в своей спальне, читала перед сном. Сейчас принесу!
Она выбежала из комнаты, а я подошла к стене, где обычно вешали карты. Стремянка стояла рядом – невысокая, всего три ступеньки. Я поднялась, пытаясь закрепить верхний край карты на крючке.
Услышав, как открылась дверь, я не обернулась, думая, что это вернулась Софи.
– Подержи, пожалуйста, нижний край, — попросила я, всё ещё возясь с креплением.
Стремянка слегка покачнулась, и я почувствовала, как теряю равновесие. Всё произошло так быстро, что я не успела даже вскрикнуть. Стремянка ушла из‑под ног, я взмахнула руками, пытаясь за что-нибудь ухватиться, но вокруг была только пустота.
И вдруг — сильные руки подхватили меня. Я не ударилась о пол, а оказалась прижатой к чьей‑то груди. Сердце колотилось от испуга, и мне понадобилось несколько секунд, чтобы осознать, что произошло.
Родерик. Он держал меня в своих руках, крепко, но осторожно, словно боялся сломать. Я чувствовала тепло его тела, слышала, как бьётся его сердце — так же быстро, как моё. Его лицо было так близко, что я могла рассмотреть каждую крапинку в синеве его глаз. Его дыхание касалось моей кожи.
Время остановилось. Мы смотрели друг на друга, не говоря ни слова, не двигаясь. Что‑то изменилось в его взгляде — холодная сдержанность исчезла, уступив место чему‑то глубокому, тёмному, почти болезненному.
Он крепче прижал меня к себе, и я почувствовала, как его сердце ускоряет ритм. Медленно, словно в трансе, Родерик склонился ближе. Я замерла, не в силах пошевелиться, когда он зарылся носом в мои волосы, глубоко вдыхая их аромат. Его губы оказались у моего виска, потом скользнули ниже, к шее. Я ощутила его тёплое дыхание на своей коже, и по телу пробежала дрожь, которую я не могла контролировать.
– Я скучаю по тебе, — прошептал он, его губы почти касались моей шеи, и каждое слово обжигало кожу. — Каждый день, каждую минуту.
Его голос был хриплым, надломленным, в нём звучала такая тоска, что у меня воздух застрял в лёгких. Я почувствовала, как его пальцы скользнули по моей спине, словно пытаясь убедиться в том, что я реальна и не растворюсь в воздухе от его прикосновения.
В коридоре послышались быстрые шаги Софи. Родерик вздрогнул и отступил, его руки всё ещё поддерживали меня, но уже не так близко, не так интимно. Выражение его лица изменилось, снова став сдержанным, почти отстранённым.
– Прости, — сказал он, отпуская меня полностью. — Я не должен был… это было неуместно.
Дверь распахнулась, и в комнату влетела Софи с книгами в руках. Она остановилась, переводя недоуменный взгляд с меня на брата.
– Что случилось? — спросила она.
– Ничего, — быстро ответил Родерик. — Мисс Свон чуть не упала со стремянки, я просто помог ей.
Он кивнул мне и быстро вышел из комнаты, оставив нас с Софи одних.
– Ты в порядке? — спросила Софи, подходя ближе. — Ты вся красная.
– Всё хорошо, — ответила я, стараясь, чтобы голос звучал нормально. — Просто испугалась. Давай продолжим урок.
Но сосредоточиться было невозможно. Слова Родерика, его прикосновения, его взгляд – всё это кружилось в моей голове, не давая думать ни о чём другом. Я механически объясняла задачи, проверяла решения, но руки мои дрожали, а мысли путались.
Когда занятие закончилось, я быстро собрала свои вещи и ушла, не задерживаясь. Родерика нигде не было видно – он, очевидно, снова покинул дом.
В пятницу Софи не появилась в школе. Я ждала сообщения от Родерика о причинах её отсутствия, но его не последовало.
Все выходные я думала о случившемся, пытаясь понять, что это значит. Были ли его слова искренними? Действительно ли он скучал по мне?
В понедельник утром, когда я готовилась к урокам, пришла записка. Я сразу узнала почерк Родерика – чёткий, с лёгким наклоном вправо.
«Мисс Свон,
Вынужден сообщить, что Софи временно не сможет посещать школу. Соответственно, дополнительные занятия тоже придётся на время отменить.
С уважением,
Р. Бельмонт»
Никаких объяснений, никаких подробностей. Только сухое уведомление.
Я почувствовала укол беспокойства. Что случилось? Софи заболела? Или… это из‑за того, что произошло в четверг? Родерик решил прервать наше общение, чтобы избежать повторения подобных ситуаций?
Я взяла лист бумаги и написала ответ:
«Герцог Бельмонт,
Получила Ваше сообщение. Всё ли в порядке? Не заболела ли Софи? Если есть что-то, чем я могу помочь, пожалуйста, дайте мне знать.
С уважением,
О. Свон»
На следующий день пришёл ответ — такой же краткий и формальный:
«Мисс Свон,
Всё в порядке. Благодарю за беспокойство.
Р. Бельмонт»
Опять никаких объяснений. Я не знала, что думать. Вопросы без ответов кружились в моей голове, не давая покоя.
Глава 60. Правда
Прошла неделя с тех пор, как я получила короткую записку от Родерика. Семь дней без новостей, без объяснений, без Софи. Семь дней, наполненных вопросами без ответов и воспоминаниями, от которых я не могла избавиться.
Я старалась вернуться к привычной жизни — преподавала в школе, проверяла тетради, встречалась с Лидией, читала по вечерам. Делала всё то, что делала раньше.
Но как бы я ни пыталась сосредоточиться на повседневных делах, мысли то и дело возвращались к моменту нашей близости. К теплу его рук, к его дыханию на моей коже, к тоске в его голосе. А потом — к его внезапному отстранению, к холодной записке, к необъяснимому молчанию.
Что произошло? Почему Софи перестала посещать школу? Почему Родерик прервал наше общение так резко, так безапелляционно? Если с девочкой всё в порядке, как он утверждал в своей записке, то в чём причина?
Я ловила себя на том, что смотрю на дверь класса во время уроков, ожидая, что Софи вот-вот появится. Что прислушиваюсь к шагам в коридоре школы, надеясь услышать стук трости Родерика. Что вздрагиваю, когда приходит почта, думая, что это может быть новая записка от него.
Но дни шли, а ничего не менялось. Софи не возвращалась в школу, Родерик не давал о себе знать. Жизнь продолжалась, но что-то внутри меня застыло в ожидании — чего, я и сама не знала.
В тот день я задержалась дольше обычного. Последний урок закончился несколько часов назад. Школа опустела, и только в моём кабинете всё ещё горел свет. Я сидела за столом, проверяя тетради и составляя план завтрашнего занятия по географии.
Стук в дверь вырвал меня из размышлений.
— Войдите, — сказала я, думая, что это, должно быть, миссис Джексон или кто-то из учителей, задержавшихся в школе.
Дверь открылась, и на пороге появился высокий мужчина с каштановыми волосами и дружелюбной улыбкой. Мне понадобилось несколько секунд, чтобы узнать его.
— Мистер Рочестер? — удивлённо произнесла я.
— Вы помните меня, — он улыбнулся шире. — Не был уверен.
— Конечно, помню, — ответила я, вставая из-за стола. — Прошу, присаживайтесь.
Я указала на стул напротив своего стола. Ричард Рочестер, сын Хелены Рочестер и друг Родерика с юности. Что могло привести его ко мне?
— Чем обязана визиту? — спросила я, когда он сел.
Ричард помедлил, словно подбирая слова.
— Я хотел бы поговорить с вами о Родерике, — сказал он наконец.
