Нежеланный брак, или уроки любви для герцога (СИ) - Владмар Кати

Грейс замерла.

— Его светлость распорядился отправить её обратно в дом ваших родителей, миледи, — она потупила взгляд. — Сказал, что в замке достаточно своей прислуги.

Я молча кивнула, чувствуя, как внутри поднимается волна злости. Значит, и это он предусмотрел — лишил меня даже такой малости, как знакомое лицо рядом. Элис знала все мои привычки, была единственной связью с прежней жизнью. Но герцог позаботился о том, чтобы я оказалась в полной изоляции, окруженная только чужими людьми, которые подчиняются его приказам.

Я заставила себя сесть за столик. Есть не хотелось — после бессонной ночи желудок словно сжался в тугой комок. Но нужно было поддерживать силы, несмотря ни на что. В конце концов, слабость и голодные обмороки только порадуют герцога.

— Как мило со стороны его светлости так заботиться о моей фигуре, — произнесла я, помешивая ложкой водянистую кашу. — Видимо, опасается, что его супруга располнеет от праздности.

Грейс вздрогнула, едва не выронив подушку.

— Ваша светлость, я… — она совсем растерялась, комкая в руках наволочку и не находясь с ответом.

— Всё в порядке, Грейс, — я постаралась улыбнуться. — Я прекрасно понимаю, что это не твоя вина.

Я заставляла себя есть безвкусную кашу, рассматривая комнату, которая теперь должна была стать моим новым домом. При утреннем свете она оказалась совсем не такой, как вчера в полумраке свечей. Да, мебель была дорогой — массивные шкафы, изящный туалетный столик, кровать с витыми столбиками, — но всё это выглядело тусклым и заброшенным под толстым слоем пыли.

Мутный утренний свет с трудом пробивался сквозь окна, на стеклах которых виднелись серые потеки от многочисленных дождей. Тяжелая хрустальная люстра под потолком была затянута паутиной. В воздухе стоял затхлый запах давно нежилого помещения.

Я провела пальцем по подоконнику — на темной полированной поверхности остался четкий след.

Грейс, заметив это, снова залилась краской.

— Прошу прощения, ваша светлость, — пробормотала она, стиснув пальцы. — Это гостевые покои… Они долго стояли закрытыми… Его светлость только вчера распорядился разместить вас здесь, и мы… мы не успели как следует подготовить комнаты.

Только вчера. Значит, до последнего момента герцог даже не удосужился выделить место, где поселит собственную жену. Видимо, эти грязные затхлые комнаты показались ему достаточно хорошим вариантом для той, кого он считает самозванкой.

Глава 7. Пыль и притворство

— Грейс, — я решительно отодвинула поднос с остатками завтрака, — принеси мне самое простое платье, какое найдешь. Без корсета. И фартук.

Она растерянно заморгала.

— Простое платье, миледи?

— Именно. Не могу же я заниматься уборкой в шелках и кружевах.

— Уборкой? — её глаза округлились. — Но ваша светлость...

— Грейс, — мягко перебила я её, — ты же видишь, в каком состоянии комната. И судя по списку правил его светлости, другой прислуги у нас не будет. Значит, придется справляться самим.

Она всё ещё колебалась, но я видела, как в ее взгляде мелькнуло что-то похожее на облегчение — должно быть, ее пугала перспектива в одиночку приводить в порядок эти заброшенные покои.

Когда она вернулась с простым коричневым платьем и белым фартуком, я уже составила план действий.

— Первым делом — окна, — сказала я переодевшись. — Нам понадобится ведро воды, несколько чистых тряпок и уксус. Сможешь раздобыть всё это?

Грейс кивнула и поспешила к двери. Как только она вышла, я распахнула все окна настежь. В комнату ворвался свежий утренний воздух, и пылинки закружились в солнечных лучах. Теперь хотя бы можно дышать.

Когда Грейс вернулась, она охнула, увидев распахнутые окна.

— Ваша светлость! Что же вы... Такой холод, вы же можете простудиться!

— Моя бабушка всегда говорила, что в спертом воздухе заводятся болезни, — улыбнулась я, забирая у неё ведро. — И что проветривать комнаты нужно каждый день, даже зимой.

Грейс растерянно посмотрела на меня:

— Но все говорят, что от сквозняков...

— Мы просто плотнее закроем дверь, и сквозняка не будет, — ответила я, смачивая тряпку в растворе уксуса. — А свежий воздух поможет нам быстрее управиться с уборкой.

Грейс плотно закрыла дверь и нерешительно подошла ко мне. — Ваша светлость, позвольте, я сама...

— Вдвоем справимся быстрее, — я протянула ей вторую тряпку. — Ты начинай с того окна, а я возьмусь за это.

Она все еще выглядела смущенной — видимо, мысль о том, что герцогиня будет заниматься уборкой, никак не укладывалась у нее в голове. Но я уже принялась за работу, и ей ничего не оставалось, как последовать моему примеру.

Первые несколько минут мы работали в молчании. Серые потеки на стеклах поддавались с трудом, но раствор с уксусом действительно помогал — стекла понемногу начинали блестеть. Утреннее солнце, пробиваясь через очищенные участки, рисовало на полу причудливые узоры.

— Как странно пахнет, — пробормотала Грейс принюхиваясь. — Но грязь и правда отходит легче... Где вы научились так чистить окна, миледи?

Я замерла на мгновение. Нужно быть осторожнее с ответами — не хватало ещё вызвать подозрения своими познаниями.

— В книге по домоводству прочитала, — ответила я, старательно оттирая особенно упрямое пятно.

Грейс тихонько фыркнула, но тут же испуганно прикрыла рот ладонью.

— Простите, ваша светлость! Я не хотела... просто... — она замялась, но потом всё же решилась спросить. — Зачем благородной леди читать книги по домоводству?

В ее голосе звучало искреннее недоумение. Я улыбнулась, не прекращая работы:

— А вдруг однажды пригодится? Вот, как сейчас.

Грейс снова тихонько засмеялась, но на этот раз уже смелее. В её взгляде, который она бросила на меня, мелькнуло что-то похожее на одобрение.

Окна наконец засверкали, пропуская в комнату солнечный свет, который теперь безжалостно высвечивал плачевное состояние остальное комнаты. А в особенности тяжелых бархатных портьер, некогда темно-синих, а теперь казавшихся серыми от пыли.

Я задумчиво провела рукой по тяжелой ткани. С поверхности штор тут же взметнулось облачко пыли, заставив нас обеих чихнуть. В идеале их нужно было бы постирать, но на это потребуются огромные чаны с горячей водой, множество рук и целый день работы. Ресурсы, которыми я, увы, не обладаю.

— Придется хотя бы выбить, — решила я вслух. — Здесь не справиться, они слишком большие. Нужно вынести их во двор.

— Но... — Грейс замялась. — Его светлость разрешил вам гулять только в саду, и то после десяти...

— До десяти еще есть время. Как раз хватит, чтобы снять их и спустить вниз. А потом можно считать время во дворе моей утренней прогулкой.

Грейс выглядела неуверенной, но помогла мне справиться с непослушными шторами. Объемная груда ткани оказалась неожиданно увесистой.

— Через черную лестницу будет ближе, — шепнула Грейс, когда мы выглянули в коридор.

Я кивнула, и мы вместе с Грейс принялись сворачивать тяжелый бархат в плотный рулон. Он оказался неожиданно увесистым — ткань то и дело норовила выскользнуть из рук, пока мы пытались скатать её потуже. Наконец справились, и Грейс взялась за один конец свертка, я — за другой. Она пошла впереди, показывая дорогу к черному ходу, а я замыкала наше странное шествие, стараясь не уронить свой край ноши. Коридоры здесь были уже, потолки ниже, а вместо роскошных ковров — простые половики.

На повороте мы едва не столкнулись с горничной, которая испуганно прижалась к стене, пропуская нас. Её округлившиеся глаза красноречиво говорили о том, что новая герцогиня, собственноручно тащащая шторы по коридору, — зрелище из ряда вон выходящее.

Стоило нам пройти мимо, девушка отвернулась и быстрым шагом направилась прочь. Что-то подсказывало мне: пройдет совсем немного времени до того момента, как герцог узнает о своевольстве супруги. Интересно, у всех слуг в этом доме есть негласное распоряжение докладывать ему о каждом моем шаге, или эта служанка решила проявить личную инициативу?