Говорящая с лесом. Дилогия (СИ) - Снежная Марина

— Возможно, — пожала плечами Ардалия. — Но мы с тобой слишком разные, чтобы понять позицию друг друга. Как бы то ни было, именно в лавке того мага я и познакомилась с бывшим гатаном. Он как-то приехал, чтобы заказать амулет, и я сделала все, чтобы ему понравиться. Ну и, конечно же, воспользовалась удачным стечением обстоятельств, чтобы зарядить его амулет кое-каким полезным мне свойством.

Я судорожно сглотнула.

— Вы его приворожили?

Ардалия довольно улыбнулась, поудобнее устраиваясь в кресле.

— Только не нужно морализаторства. В отличие от тебя, я всегда считала, что цель оправдывает средства. Как бы то ни было, очень скоро я получила то, чего хотела. Могущественного любовника, готового на все ради меня, статус практикующей магички, достаток и перспективы. Если бы не дурацкие волчьи законы, я бы, скорее всего, стала и женой Тартира. Конечно, могла бы настоять на изменении законов. Но зачем это мне? Как только другие оборотни прознали бы о подобном желании, на меня бы начали охоту. Никто бы не допустил, чтобы на троне оказалась человечка, причем простолюдинка с не слишком-то хорошей репутацией. Меня бы убрали по-тихому, а Тартир бы даже не понял, с какой стороны пришла опасность. В отличие от Бедмара, особым умом он не отличался. Им можно было вертеть как угодно. И вертели. Те, кто был достаточно хитер, чтобы не показывать этого в открытую, и делал вид, что решения он принимает сам, а они лишь дают советы. Именно так твой отец и занял свое положение, кстати. Оказался достаточно умен, чтобы понять это. Вот, кем я всегда восхищалась и кого считала равным себе, — ее голос смягчился, взгляд слегка затуманился. А я поежилась. Неужели эта стерва и правда любит моего отца? В таком случае, ему остается только посочувствовать. — Я сделала все, чтобы помочь ему возвыситься, — добавила она, перехватив мой взгляд и опять верно разгадав его значение. — Так что от нашего сближения Томиан только выиграл.

— Почему мне кажется, что смерть моей матери… Вернее, матери Илины не была естественной? — озвучила мелькнувшую догадку.

— Ошибаешься, — фыркнула Ардалия. — Я вовсе не считала ее соперницей. Томиан женился на ней лишь для того, чтобы упрочить свое положение. Ее отец пользовался влиянием в городе. Да и статус семейного человека тоже способствует укреплению репутации. Так что бедная глупенькая Санна и правда умерла при родах, выполнив свое главное предназначение — родив ребенка. Томиан счел свой долг выполненным и больше не женился. Считал, что дочери вполне достаточно. А имущество можно передать и зятю, которого, разумеется, подберет сам.

— А жена гатана? — с подозрением спросила я. — Та, кого считают матерью Бедмара. Она тоже умерла от естественных причин?

— Вот этой пришлось помочь, — глаза Ардалии недобро блеснули. — Ведь она могла родить ребенка, который оттеснил бы моего мальчика от трона. Для начала ее пришлось сделать бесплодной. Регулярное принятие кое-каких травок в этом сильно помогло. Этой курице пришлось встать перед выбором: или позорный развод из-за того, что не может родить наследника, или согласиться прикрыть последствия нашей связи. Признать ребенка, который родится у меня, своим. И она сделала тот выбор, который и должна была. Не совсем ведь дура. Быть королевой, матерью наследника, пользоваться всеобщим почетом и уважением. Или стать никому ненужной разведенкой, на которой никто не женится не только из-за нового статуса, но и из-за бесплодия? Только, конечно же, она не ожидала, что никто не собирался позволять ей жить долго.

Теперь меня уже по-настоящему пугала откровенность Ардалии. Признаться в подобном можно кому-то только тогда, когда уже и правда нечего терять. А человек, которому нечего терять, опасен вдвойне. Утешало только то, что она заявила, что убивать меня не станет. По крайней мере, сейчас, когда я связана с ее сыном. Но вот что будет потом? Есть ли у нее способ заставить меня сделать то, что ей нужно? Какой-нибудь амулет, подавляющий волю, к примеру? Хотя, будь это так, вряд ли бы сейчас передо мной распиналась. Просто сделала бы то, что нужно. Видимо, я должна действовать по собственной воле. Ладно, пока остается тянуть время, надеясь, что Бедмар или кто-то из стражников заподозрит неладное и решит проверить мою комнату.

— Когда я забеременела, мне пришлось уехать в Финиль, и там жить инкогнито до последних месяцев беременности. Тартир часто навещал меня, посвящал в положение дел. Его женушка же имитировала беременность, так что для всех подданных супруга гатана ожидала скорого появления наследника. Если, конечно, это не окажется девочка.

— И что бы вы делали, если бы и правда родилась девочка? — спросила я.

— Что ж, тогда королева прожила бы дольше, — пожала плечами Ардалия. — И пришлось бы повторить фокус с еще одной беременностью. В любом случае, у меня была цель. Сделать так, чтобы мой сын стал правителем этих земель. И чтобы мое положение не пошатнулось даже после смерти Тартира. Но родился мальчик — Дарун оказался ко мне благосклонен.

— Уж скорее, Танара… — пробормотала я тихо, думая о том, что покровительствует ей явно не светлый бог, а темная богиня, но Ардалия услышала и ухмыльнулась. Ей, похоже, даже польстило мое замечание.

— Только вот всего учесть не может никто, — театрально вздохнула женщина. — И в дело вмешался случай. Проклятая Селена всегда пускала слюни на Тартира и сделала все, чтобы затащить его в постель. Уж как она сумела возбудить его в таком невменяемом состоянии после невероятного количества выпитого, не знаю, но ей это удалось. Результат ты знаешь. Появилась на свет реальная угроза Бедмару. Да еще и то, что в моем мальчике некстати проявился магический дар, спутало все карты. Но кто мог заранее знать о подобном? Среди оборотней, даже нечистокровных, такое встречается крайне редко. При иных обстоятельствах я бы порадовалась тому, что мой сын особенный. Он говорил, что ты об этом уже знаешь, потому не вижу смысла скрывать, — Ардалия пытливо взглянула меня, словно отыскивая что-то в моей душе. Видимо, результат ее удовлетворил, и она улыбнулась. — Да, ты и правда сохранишь это в тайне. Впрочем, настанет день, когда это не будет иметь особого значения. Мой мальчик настолько упрочит свое положение, что отпадет в этом необходимость.

— Что у него за дар помимо повышенной регенерации и умения исцелять своей кровью? — напряженно спросила я.

Как-то не хотелось, чтобы Бедмару передались и ментальные способности матери. Иначе, получается, что все это время он прекрасно знал, что я к нему чувствую. Конечно, оборотни и так улавливают эмоции, но одно дело — почувствовать страсть или возбуждение, другое — читать глубинные порывы души.

— Только это, — откликнулась Ардалия, и я облегченно вздохнула. — Хотя, возможно, если бы он развивал свою силу, то проявилось бы что-то еще. Но в наших интересах было скрывать и подавлять его дар, а не развивать.

— Как вам удалось скрыть знак мага, когда сила в нем окончательно пробудилась? — с любопытством спросила я и покосилась на собственный, который разве что слепой бы не заметил.

— Самым обычным, но крайне зверским способом, — она чуть поморщилась. — Мы его вырезали. Благодаря ускоренной регенерации Бедмара даже шрама не осталось. Так что никто ничего не заподозрил.

Я поежилась. И правда, зверски.

— Но не будем больше о том, что было давным давно, — Ардалия сцепила пальцы на груди и уставилась на меня немигающим тяжелым взглядом, от которого тут же стало не по себе. — Да и тебя наверняка куда сильнее интересует, что произошло в тот памятный вечер, когда ты так по-глупому подставилась.

Пусть и с неудовольствием, но я вынуждена была признать, что она права. По-другому и не скажешь. Сама же по глупости предоставила недругам шанс сделать со мной все, что угодно. Как еще при этом в живых осталась, непонятно. Хотя, похоже, теперь начинаю догадываться, как. Только вот до конца еще не могу свести все ниточки воедино.

— Это вы спасли меня?

Ардалия растянула губы в насмешливой улыбке и некоторое время молчала, играя на моих и без того натянутых нервах. Потом стала неспешно рассказывать, а я чувствовала, как по мере ее рассказа мое ошеломление лишь усиливается. А еще со все большей горечью осознавала, какой же была дурой, раз абсолютно ничего не заподозрила раньше.