Инженер. Система против монстров 3 (СИ) - Гремлинов Гриша

Руль опустил шланг в горловину, поднёс другой конец к губам и с силой втянул воздух. Горло ему наверняка обожгло едкими парами, но водитель успел вовремя отстраниться и направить конец шланга в бутылку. Когда та наполнилась на треть, вытащил шланг. На свету топливо выглядело неплохо. Прозрачное, без мути и расслоения. На дне не было видно ни воды, ни грязи.

— Пойдёт, — кивнул я Рулю. — Можно качать.

И началась работа. Руль опустил толстый шланг насоса в цистерну. Борис взялся за рычаг. Вверх-вниз, вверх-вниз. Насос мерно заскрипел, и вскоре из второго шланга в подставленную канистру полилась солярка. Медведь присоединился к нам, чтобы таскать полные канистры к БТРу и заливать топливо в баки.

Два бака по 150 литров каждый. Итого 300 литров солярки.

Искра стояла рядом, прислонившись к одной из колонок, и с саркастической усмешкой комментировала:

— Давай-давай, качок! Жми на железо! Представь, что это не насос, а тренажёр в фитнес-клубе! К лету будешь в идеальной форме!

— Ань, ты бы тоже чем-то полезным занялась, — укорил Борис.

— Я девушка. Моё дело — вдохновлять мужчин на подвиги, — невозмутимо ответила она. — Вот, я вас и вдохновля-я-яю…

Солнце вошло в зенит, денёк выдался непривычно жаркий. Подойдя к Искре, я молча взял её за локоть и потащил за собой. Она удивлённо вскинула брови.

— Пойдём, — коротко бросил я. — Поможешь осмотреть магазинчик. Заодно перестанешь болтать под руку работающим людям.

Внутри царил беспорядок, но не такой тотальный, как в других местах, что мы видели. Мародёры здесь наверняка побывали, но торопились. Пол был усыпан осколками стекла, пачками сигарет и раздавленными упаковками снеков. Стеллажи с чипсами и сухариками были частично опустошены, но многое ещё оставалось. В холодильниках для напитков, теперь, разумеется, не работающих, стояли бутылки с тёплой газировкой и пивом.

— Ты смотри-ка! — воскликнула Искра. — Это же маленькое эльдорадо! Нам сегодня определённо везёт!

— Сплюнь, — хмуро посоветовал я, осматривая помещение.

Затаившихся мутантов не нашёл. Так что подошёл к одному из стеллажей и начал методично утаскивать снеки в инвентарь. Искра подошла к холодильнику, открыла дверцу и достала бутылку какой-то ядрёно-оранжевой газировки.

— Ну, за апокалипсис, — провозгласила она, сделав большой глоток из горла. — Фу, тёплая! Какая гадость!

Девушка поставила бутылку на прилавок и присоединилась ко мне, но её поиски носили скорее характер экскурсии, чем целенаправленного сбора припасов. Она брала в руки то пачку чипсов с экзотическим вкусом, то банку с джемом, с интересом разглядывала этикетки и ставила обратно. Возможно, после распределения припасов, у неё просто не осталось места в инвентаре.

— Знаешь, о чём я сейчас подумала? — вдруг сказала она, вертя в руках пакетик с жевательными мишками. — А что, если бы мы с тобой встретились до всего этого? Ну, в той, прошлой жизни.

Глава 20

Гром

Я на секунду замер, держа в руке банку с зелёным горошком. Вопрос был настолько неожиданным, настолько… мирным, что на мгновение выбил меня из колеи.

— Не знаю, — честно ответил я, возвращаясь к своему занятию. — Вероятность этого была крайне мала. Мы жили в разных мирах, Искра.

— Ну, а ты представь, — не унималась она. — Просто пофантазируй. Вот, например, я бы зашла в какой-нибудь бар. Вся такая… в коже, с яркой помадой, немного нагловатая. А ты бы сидел за стойкой. Один. Пил бы какой-нибудь свой… крафтовый сидр. Или что там пьют умные мальчики-инженеры?

— Пиво, — буркнул я и как раз засунул в инвентарь несколько банок для берсерков и остальных. — Скорее всего, тёмное.

— Вот! — обрадовалась она. — Ты сидишь, пьёшь тёмное пиво. Один. Весь такой из себя серьёзный, думаешь о сопромате и термодинамике. А тут я. Подсаживаюсь рядом и говорю: «Эй, красавчик, угостишь даму выпивкой? А то у меня деньги кончились, а веселье только начинается». Соврала бы, конечно. Денег у меня всегда было больше, чем я могла потратить. Но не суть. Что бы ты сделал?

Я на мгновение задумался, представив эту картину. Образ оказался настолько ярким, что почти заставил усмехнуться.

— Скорее всего, — медленно проговорил я, отправляя в инвентарь очередную пачку чипсов, — я бы посмотрел на тебя, хмыкнул и сказал, что приличные девушки не стреляют выпивку у незнакомых парней. А потом всё-таки угостил бы. Просто из любопытства.

Искра рассмеялась. Звонко, искренне, с полным наплевательством к безопасности. Этот смех, отражаясь от пыльных полок и разбитых витрин, показался чем-то инородным, чем-то из другого мира.

— Из любопытства, значит? — она подошла ближе, её глаза блестели. — А что бы случилось дальше?

— Дальше? — я повернулся к ней, на мгновение отвлёкшись от поисков. — Дальше ты бы начала рассказывать какую-нибудь невероятную историю о том, как сбежала с собственной свадьбы или проиграла в карты состояние своего отца. А я бы сидел, слушал, и пытался понять, где ты врёшь, а где нет.

— А я бы не соврала ни слова! Честно! — с жаром возразила она, подходя ещё ближе и заглядывая мне в глаза. — Я бы рассказала тебе, что учусь на журналиста, но на самом деле мечтаю стать рок-звездой или участвовать в фаер-шоу. Что пишу стихи, которые никому не показываю. Что ни парня, ни жениха у меня нет. И что ненавижу оливки. А ты? Что бы ты рассказал о себе?

Её лицо было совсем близко. Я видел смешливые искорки в её глазах, чувствовал лёгкий запах газировки и дезодоранта. Мой методичный сбор припасов был окончательно и бесповоротно прерван.

— Я бы, наверное, промолчал, — честно ответил ей. — А потом рассказал бы какой-нибудь дурацкий анекдот про инженеров. Или начал бы объяснять тебе, почему пиво, которое мы пьём, имеет такой насыщенный вкус с точки зрения химии и технологии пивоварения.

— Зануда, — вынесла она вердикт, но в голосе её не было и тени осуждения. Только тёплая, весёлая насмешка. — Ты был бы невыносимым занудой. И я бы, наверное, влюбилась в тебя с первого взгляда.

Она произнесла это так просто, так обыденно, будто говорила о погоде. Но эти слова повисли в густом, пыльном воздухе магазина, и он вдруг стал наэлектризованным. Я почувствовал, как что-то внутри меня дрогнуло, как напряжение последних дней, всего этого бесконечного кошмара, на мгновение отступило, вытесненное чем-то тёплым и почти забытым.

— А потом? — шёпотом спросил я, сам не до конца понимая, почему продолжаю эту игру.

— А потом мы бы вышли из бара, — так же шёпотом ответила она. — И пошли бы гулять по ночной Москве. Ты бы рассказывал мне о звёздах, которых совсем не видно из-за городского освещения, и о том, как устроены двигатели самолётов, которые пролетают над нами. А я бы смеялась и говорила, что ты самый умный зануда на свете. Мы бы дошли до Красной площади, и там, под бой курантов, ты бы меня поцеловал.

Её фантазия была такой живой, такой реальной, что я почти увидел это. Ночная Москва, огни, гул машин, смех… Мир, которого больше нет. Мир, который мы потеряли. И от этого стало невыносимо горько.

— Красивая сказка, — тихо сказал я.

— Да, — она вздохнула, и её весёлость на миг угасла. — Красивая. Но у нас есть только это. Только здесь и сейчас.

И она сделала последний шаг, сократив разделявшее нас расстояние до нуля.

Её руки легли мне на плечи, а губы коснулись моих.

Поцелуй получился нежным, но слегка горьким, полным тоски по несбывшемуся. В нём сконцентрировалась вся хрупкость этого момента, этого короткого затишья посреди вечной войны. Мы целовались так, будто пытались удержать, закрепить эту секунду, не дать ей раствориться в рёве дизельного двигателя, в запахе солярки, в неизбежности следующего боя.

Я обнял её за талию и прижал к себе. На мгновение позволил нам обоим забыть обо всём. О «Метке», о Вестнике, о том, что за стенами этого магазина нас ждёт мир, кишащий чудовищами. В этот момент существовали только мы. Двое выживших, укравших у апокалипсиса несколько минут тишины и нежности.