Витязь 2 (СИ) - Мамаев Максим

Жнецы. Название всплыло из файлов Гримуара — описание Корнеева, скупое, в три строчки: «Порождения класса „жнец“. Территориальные хищники зон Скверны 2.0+. Хитиновая броня эквивалентна щиту Подмастерья. Конечности — режущие. Скорость — выше лошадиной. Регенерация — огонь подавляет. Обычно охотятся парами. Угроза: Адепт.»

Охотятся парами. Два — вот они. А третий, крупный — справа, всё ещё в лесу. Тот — отдельно.

— Жнецы, — сказал я Сергею. — Двое. Хитиновая броня, режущие конечности, быстрые. Огонь — слабость. Регенерируют, если не добить.

— Вижу, — ответил Сергей, и в его голосе — профессиональное спокойствие, ни тени страха. Оценивает, просчитывает, готовится. — Беру левого. Ты — правого. Потом — вместе на большого.

— Принято.

Жнецы остановились в двадцати метрах. Стояли, покачиваясь на суставчатых ногах, багровые наросты пульсировали — сканировали нас, оценивали, принимали решение. Не тупые — это было видно по их поведению. Хищный интеллект, примитивный, но рабочий: загонная тактика, парная координация, выбор момента атаки.

Момент наступил.

Оба — одновременно. Рывок — и тварь, которая секунду назад стояла в двадцати метрах, оказалась в пяти. Скорость — выше лошадиной, Корнеев не врал. Шесть конечностей ударили по земле, как шесть копий, выбивая фонтаны серой грязи, и жнец метнулся ко мне — боком, по дуге, заходя справа, где обзор хуже.

Умная тварь.

Я встретил его огнём. Не шаром — стеной: полноценная огненная стена, от земли на три метра вверх, горячая, плотная, Мастерской мощности. Стена встала на пути жнеца — и тварь врезалась в неё на полном ходу.

Визг. Не звуковой — магический: Скверна внутри твари отреагировала на огонь, как бензин на искру. Хитин почернел, затрещал, от туши повалил густой серый дым. Жнец отшатнулся, замотал плоской головой — и я увидел: огонь работает, но не убивает. Хитин — обгоревший, но целый. Под ним — плоть, которая уже затягивала повреждения. Регенерация. Медленнее, чем у бегунов, — но идёт.

Жнец развернулся, обогнул стену — быстро, ловко, на шести ногах это выглядело как движение гигантского краба — и ударил. Передняя конечность — заострённая, как серп, метровая, хитиновая — рубанула по воздуху там, где стояла моя голова. Я ушёл вниз, под удар, и конечность прошла над макушкой, срезав прядь волос.

Близко. Слишком близко.

Ответный удар — мечом, снизу, по суставу конечности. Зачарованный клинок рассёк хитин и вошёл в плоть — чёрную, вязкую, пахнущую болотной гнилью. Тварь дёрнулась, отдёрнула лапу — и я увидел, как срез уже затягивается, как хитин нарастает по краям раны.

Огонь. Больше огня.

Я вогнал в рану огненное копьё — концентрированный, узкий столб пламени, вбитый в открытую плоть, как раскалённый гвоздь. Тварь взвыла — на этот раз по-настоящему, звуком, от которого у лошадей за спиной подкосились ноги. Огонь внутри хитинового панциря — совсем не то, что огонь снаружи. Снаружи — неприятно. Внутри — смертельно.

Жнец забился, закрутился на месте — шесть конечностей молотили по земле, по деревьям, по всему, до чего дотягивались. Я отскочил, ушёл на безопасную дистанцию — и вложил в рану второе копьё. И третье. Мана Мастера позволяла — резерв был глубок, и три копья из него не вычерпали и десятой доли.

Тварь рухнула. Задёргалась — конвульсии, хитин трещал и лопался от жара изнутри. Горела — медленно, тяжело, смрадно. Чёрный дым поднимался столбом, и Скверна внутри неё выгорала — я чувствовал это по падению фона: 2.0… 1.9… 1.8 в непосредственной близости.

Готово.

Я обернулся к Сергею. Он дрался со вторым жнецом — и дрался иначе, чем я. Не огнём — сталью и физикой.

Витязь-2М в ближнем бою — это зрелище, которое нужно видеть, чтобы поверить. Сергей двигался внутри радиуса поражения жнеца — в том смертельном пространстве, где шесть серповидных конечностей рубили воздух со свистом и хрустом, где один неверный шаг означал смерть. Он уклонялся, нырял, перекатывался — не с грацией танцора, а с безжалостной эффективностью человека, чьё тело было спроектировано для того, чтобы выживать там, где выжить невозможно.

Меч — тяжёлый, широкий, зачарованный на прочность — бил по суставам. Не по хитину — по сочленениям, по тонким местам между пластинами, по тому единственному, что у твари было уязвимым. Первый сустав — рассечён, конечность повисла, волочится по земле. Второй — отрублен начисто, хитиновый серп улетел в кусты. Жнец потерял две из шести ног — и двигался теперь хуже, кособоко, теряя равновесие на поворотах.

Сергей не останавливался. Третий сустав. Четвёртый. Тварь — ополовиненная, калечная, бьющая оставшимися конечностями всё более хаотично и бессмысленно — попыталась отступить. Развернулась, потащилась прочь, оставляя за собой широкую полосу чёрной жижи.

Сергей не дал ей уйти. Разбег — три шага — и прыжок. Сверху, на спину твари, меч — двумя руками, остриём вниз. Клинок пробил хитин на загривке и вошёл на всю длину, по рукоять. Тварь дёрнулась, рухнула — и Сергей, не вытаскивая меча, вогнал в рану огонь. Не так много, как я — резерв 2М слабее, — но достаточно. Внутренности жнеца вспыхнули, хитин лопнул, и тварь затихла.

Сергей соскочил, выдернул меч. Обтёр клинок о траву. Посмотрел на меня.

— Два, — сказал он. Даже не запыхался.

И в этот момент из леса справа вышел третий.

Не «вышел» — проломился. Деревья — те самые, перекрученные, больные, с чёрной корой — разлетелись в стороны, как спички, когда нечто протиснулось между ними. Треск, грохот, тяжёлый удар о землю — и оно оказалось перед нами.

Это был не жнец.

Это было — массой — в десять раз больше жнеца. Высотой — метров пять, в холке. Форма… У этого существа не было формы в привычном понимании. Основа — бесформенная туша из серо-чёрной плоти, покрытая не хитином, а чем-то вроде каменной коры, потрескавшейся и сочащейся тёмной жидкостью. Из туши росли конечности — много, не шесть, как у жнецов, а десятки: щупальца, лапы, отростки, толстые и тонкие, длинные и короткие. Некоторые — с когтями, некоторые — с присосками, некоторые — оканчивались чем-то, похожим на пасти.

Голова — или то, что выполняло её функцию — представляла собой раздутый нарост в верхней части туши, покрытый десятками багровых пульсирующих наростов. Те же, что у жнецов — органы восприятия. Но здесь их было в десять раз больше, и пульсировали они быстрее, ярче, злее.

Гримуар выдал описание — и я впервые за долгое время почувствовал, как по спине прошёл холодок.

«Порождение класса „Пожиратель“. Зона Скверны 2.5+. Аморфное тело, множественные конечности, каменная кора — эквивалент щита высокого Адепта. Регенерация — экстремальная. Скверна-аура: подавляет магию в радиусе 20–30 метров. Огонь — эффективен, но требуется объём. Угроза: Мастер.»

Угроза: Мастер. Не Адепт — Мастер. Эта тварь была ответом на вопрос, почему зоны Скверны выше 2.0 считались непроходимыми для большинства магов.

— Серёга, — сказал я.

— Вижу, — ответил он. Голос — ровный, но я слышал в нём ту ноту, которую слышал только дважды прежде: перед боем с Вороном и перед засадой у Каменки. Не страх — сосредоточенность на грани.

— «Пожиратель». Уровень угрозы — Мастер. Каменная кора, регенерация, подавление магии вблизи. — Я перехватил меч удобнее. — Огнём, издали, не подпускать.

— А если подпустит — подавление. — Сергей кивнул. — Значит, не подпускаем.

Пожиратель стоял в двадцати метрах — неподвижный, пульсирующий, как огромное сердце из камня и гнилой плоти. Десятки конечностей шевелились — медленно, лениво, пробуя воздух, землю, пространство вокруг. Он не спешил. Он был на своей территории, и мы были добычей, которая никуда не денется.

Я ударил первым. Огненная стена — нет, огненная волна, широкая, от края до края поляны, метра три высотой. Вложил в неё втрое больше, чем в ту, которой встретил жнеца, — и мана Мастера ответила послушно, мощно, без задержки. Волна пламени ударила в Пожирателя — и накрыла, окутала, охватила.