— После всего услышанного я готов съесть второй.
Она улыбнулась и увела его обратно в столовую. Лена задержалась у двери.
— Алексей, ты опять задумался так, будто уже нашёл виновного.
— Нет. Как раз не нашёл.
— Тогда не начинай всех подозревать подряд.
— Постараюсь.
— В том числе Карамзина, — добавила она.
Я посмотрел на неё.
— Особенно трудно будет с ним.
Лена вздохнула.
— Он угостил нас ужином, предложил невыгодную сделку и отпустил домой. Пока всё, что мы о нём точно знаем.
— Ты права.
— Это редкие слова. Повтори, я запомню.
— Иди спать, Троекурова.
Она подошла и поцеловала меня в щёку.
— Пойдём вместе. Думать можешь и утром.
— Сначала поговорю с Романом.
— Ну конечно. Мужчины же не могут оставить беседу незаконченной.
Она ушла вслед за Аней, а я вернулся к столу. Силаковский сидел над второй чашкой чая. Резников уже исчез — то ли проверять защиту ограды, то ли укладываться спать. Зная его, мог сначала сделать первое, а потом второе, не предупредив никого.
Роман поднял голову.
— Ты хочешь спросить, не связано ли нападение с ужином у Андрея.
— Хочу услышать, что ты сам думаешь.
— Думаю, что у твоего дома уже пытались убить тебя до того, как Андрей предложил тебе помощь. А сегодня покушение подготовили не за пять минут. Люди сидели на крышах, знали путь от улицы до калитки. Виновность Карамзина из этого не следует.
— Согласен.
— При этом, — Роман поднял палец, — он мог зацепить чей-то интерес тем, что тебя пригласил. Или кто-то специально выбрал вечер после его приглашения, чтобы ты так подумал.
— Тоже согласен.
Он отодвинул чашку.
— Я расскажу Андрею о покушении. Только о том, что нападение было, без подробностей. Не возражаешь?
— Не возражаю.
— А о его предложении? Что ему передать?
Я задумался. В окнах отражался свет столовой. За ними чернел двор, уже снова тихий.
— Передай, что я благодарен за приглашение. Совместные тренировки готов обсуждать. Снаряжение — тоже, после сметы и списка людей. Но на восемьдесят процентов не согласен.
Роман кивнул.
— На какую долю согласен?
— Я сейчас не буду торговаться. Даже если он назовёт сорок, а потом двадцать, не соглашусь, пока не буду знать, какой у нас отряд и какие обязательства мы берём. Добыча принадлежит тем, кто её нашёл, если они сами не заключили иного договора. За студентов первого курса до выбора ими командира я ничего обещать не буду.
— Он скажет, что без предварительной договорённости не даст денег.
— Его право. Тогда начнём своими силами. Тому, кто действительно хочет учиться, найдём место на тренировке и экипировку. Остальное выясним. Возможно, после разговора захочет помочь на других условиях. Возможно, нет.
— Ты рискуешь потерять сильного союзника.
— А согласившись сейчас, рискую получить сильного хозяина там, где мне нужен союзник.
Роман посмотрел на меня долгим взглядом.
— Вот эту фразу я ему передавать не стану.
— А зря. Вдруг поймёт.
— Поймёт-то поймёт. Не уверен, что оценит.
— Значит, скажи своими словами.
Он встал и протянул мне руку.
— Скажу. Но один совет тебе дам, прежде чем устроюсь спать.
— Неужели всего один?
— Послушай хотя бы этот. Андрей не привык, что ему отказывают. Если увидит, что ты готов работать вместе, перестанет давить, а вот если решит, что ты отверг вообще всё, упрётся из одного самолюбия.
— Я понял.
Мы пожали руки. Роман ушёл вслед за Маркусом искать приготовленную для него комнату. Я задержался у окна, но не подошёл вплотную, помня предупреждение.
За оградой фонарь освещал пустую скамью Родиона. Сам он переместился на другую позицию. Разумно. На брусчатке не осталось ни следа нападения. Наказующие убрали всё так быстро, будто там только ветер прошёлся.
А меня не покидала мысль, что четвёртый человек смотрел издали и успел уйти. Где он сейчас? Отчитывается перед тем, кто послал троих? Пытается понять, почему атака захлебнулась прежде, чем началась?
Пусть думает. Нам полезно, когда противник не понимает, где именно ошибся.
— Алексей? — позвала из-за двери Аня. — Ты идёшь?
— Иду.
— Правда?
— Вот уже иду.
Я погасил светильник над столом и вышел в коридор. Через полчаса, возможно, буду прокручивать в голове каждую мелочь, но Аня была права. Сегодня я уже ничего не выясню.
Глава 32
Проснулся я от ощущения чужого взгляда.
Нет, не так.
От двух чужих взглядов.
Открыл глаза и обнаружил, что Аня лежит рядом, подперев голову рукой, и внимательно меня разглядывает. С другой стороны тем же самым занималась Лена. Причём обе молчали и выглядели подозрительно довольными.
— Доброе утро, — осторожно сказал я.
— Доброе, — ответила Аня.
— Очень доброе, — подтвердила Лена с улыбкой.
Так. Вот лисы!
По опыту знаю: если две женщины с утра смотрят на мужчину с одинаковыми улыбками, значит, либо они уже что-то придумали, либо мужчина в чём-то виноват. Причём он ещё не знает, в чём именно.
— Я храпел?
— Нет, — сказала Аня.
— Разговаривал во сне?
— Тоже нет, — ответила Лена.
— Тогда почему вы на меня так смотрите?
Девушки переглянулись.
— Мы решаем, кто сегодня пойдёт первой в ванную, — невинно сказала Аня.
— И?
— Решили, что ты, — пояснила Лена. — Потому что от тебя до сих пор песком с полигона пахнет.
Я возмущённо втянул воздух носом.
Не пахнет.
То есть, может быть, немного. Но вчера я мылся. Правда, несколько торопливо. Сначала покушение, потом разговоры, потом позднее время, да и девушки ждали…
Ладно. Пахнет.
— А раз я иду первым, почему вы лежите и смотрите на меня?
— Ждём, когда встанешь, — ответила Аня.
Вот ведь…
Я выбрался из-под одеяла, старательно не обращая внимания на тихий смех за спиной, нашёл одежду и отправился приводить себя в порядок.
В коридоре было тихо. Где-то на первом этаже звякала посуда. Из комнаты, которую вчера отвели Роману, доносился богатырский храп. Судя по звуку, Силаковский спал так, будто всю ночь в одиночку отбивал нападение, а не мирно пил чай, пока наказующие занимались своей работой.
Возле лестницы я столкнулся с Резниковым.
Архимаг был полностью одет, причёсан и выглядел бодрым. Подозрительно бодрым для человека, который половину ночи проверял защиту дома.
— Проснулся, отрок?
— Как видите.
— Вижу. Умойся и спускайся. Разговор будет.
Он прошёл мимо.
Я обернулся.
— Какой разговор?
— Серьёзный.
Ну вот.
А утро так хорошо начиналось.
Через четверть часа я спустился в столовую. За столом уже сидел Резников и неторопливо пил чай. Марфа расставляла тарелки, Маркус стоял возле двери, а Роман всё ещё отсутствовал.
— Где Силаковский? — спросил архимаг.
— Спит.
— Разбудить.
Маркус коротко поклонился и вышел.
— Олег Федорович, что произошло?
— Пока ничего нового. Но я ночью подумал…
— Подумали? — Я изогнул бровь.
Резников медленно поставил чашку на блюдце и посмотрел на меня.
— Ты сейчас пошутил, отрок?
— Неудачно?
— Отчего же? Удачно. Особенно если хочешь начать утро с пробежки по полигону.
Я сделал вид, что чрезвычайно заинтересован узором на скатерти.
В столовую вошли Аня и Лена. Обе уже успели привести себя в порядок и выглядели свежими и отдохнувшими. Вот как у них так получается? Я после вчерашней тренировки чувствовал каждую мышцу, а эти две шли так, будто не они вчера до изнеможения гоняли огненные язычки и воздушные шарики под руководством Разумовской.
— Доброе утро, Олег Федорович, — одновременно поздоровались девушки.
Резников немедленно расплылся в улыбке.
— Доброе утро, красавицы! Присаживайтесь, кушайте. Марфа сегодня расстаралась.
Я покосился на архимага.
