Только что мне угрожали полигоном. А тут «красавицы», «присаживайтесь» и почти отеческая улыбка.
Дискриминация.
Силаковский вошёл в столовую растрёпанным, заспанным и недовольным.
— Что случилось? — спросил Роман. — Нападают?
— Пока нет, — ответил я.
— Тогда зачем будить человека в такую рань?
— Рань? — переспросил Резников.
Роман посмотрел на него, мгновенно расправил плечи и попытался пригладить волосы.
— Доброе утро, Олег Федорович.
— Доброе, паря. Садись.
Силаковский осторожно занял место напротив меня. Марфа поставила перед ним тарелку каши, хлеб и кружку с каким-то травяным отваром. Роман благодарно кивнул и потянулся за ложкой.
— Подожди есть, отрок — сказал Резников.
Рука Силаковского замерла над тарелкой.
— Почему?
— Потому что сначала поговорим.
— А потом можно будет поесть?
— Если всё хорошо закончится.
Роман медленно положил ложку на стол.
— Олег Федорович, вы умеете успокаивать людей не хуже Демидова.
— Учитель всё-таки, — сказал я.
Резников бросил на меня тяжёлый взгляд, поднял руку и щёлкнул пальцами.
По стенам столовой скользнуло синеватое сияние. Оно сомкнулось вокруг нас прозрачным куполом и поглотило звуки дома. Перестала звякать посуда на кухне. Исчезли шаги гвардейцев в коридоре. Даже потрескивание дров в камине стало глухим.
— Теперь никто не услышит, — сказал архимаг. — Маркус, пожалуйста, выйди.
Начальник моей гвардии молча покинул комнату. Купол пропустил его, на мгновение задрожав, и снова сомкнулся.
Роман проводил Маркуса взглядом.
— Мне уже становится страшно.
— И правильно, — сказал Резников.
Он повернулся к Силаковскому.
— Паря, ты вчера увидел слишком много.
— Нападение?
— Не только. Ты видел охрану у дома. Видел наказующих. Наблюдал, как Демидов обнаружил нападавших под скрытом раньше, чем они начали атаку. Слышал разговоры о практике и возможностях этих троих.
Резников поочерёдно показал на меня, Аню и Лену.
Роман нахмурился.
— Я ничего не собираюсь рассказывать. Никому.
— Верю.
— Тогда в чём проблема?
— В том, что ты можешь рассказать не по своей воле.
— Каким образом?
— Пытка. Ментальная магия. Запрещённый артефакт. Алхимия. Обыкновенная болтливость после бутылки хорошего вина. Способов много.
Силаковский вспыхнул.
— Я умею держать язык за зубами!
— Все так говорят, — спокойно ответил Резников. — До первого сломанного пальца. Некоторые до трех.
Роман побледнел, но взгляда не отвёл.
— Вы мне угрожаете?
— Предупреждаю, — лаконично сказал архимаг.
— Олег Федорович, — вмешалась Аня, — он наш друг.
— Именно поэтому он сейчас сидит за столом, а не в подвале одной из императорских крепостей.
Силаковский посмотрел на меня.
— Он шутит?
— Нет, — честно ответил я.
— Спасибо, утешил. — Роман помрачнел.
— Всегда пожалуйста.
Резников положил ладони на стол.
— У тебя два варианта, паря. Первый: сейчас тебя проводят в закрытое поместье на западной границе. Жить будешь хорошо. Еда, крыша над головой, библиотека. Но территорию не покинешь до тех пор, пока сведения, которыми ты владеешь, не перестанут иметь значения.
— То есть лет пять?
— Может, лет пятьдесят.
Силаковский побледнел.
— А второй вариант?
— Дашь клятву молчания.
Роман немного расслабился.
— И всё? Я готов.
— Не торопись радоваться. Обычная клятва здесь не подойдёт.
— А какая подойдёт?
— Смертельная.
Тишина.
Даже мне стало не по себе, хотя я уже приблизительно понял, куда клонит архимаг.
Побледневший Роман медленно откинулся на стуле.
— Что значит смертельная?
— Значит то, что значит. Клятва будет завязана на твоё магическое ядро и жизненную силу. Если сознательно раскроешь защищённую информацию человеку, который не имеет права её знать, клятва тебя убьёт.
— Сразу?
— Почти.
— Очень обнадёживает это ваше «почти».
Лена положила ладонь на руку Романа.
— Никто не заставляет тебя нас предавать.
— Я и не собирался.
— Тогда тебе нечего бояться, — сказал Резников.
— Вам легко говорить! Это не у вас внутри будет сидеть заклинание, готовое остановить сердце!
— У меня таких клятв было семь, — сказал Резников. — Две действуют до сих пор.
— И кто взял с вас подобную клятву?
— Император Владислав. Отец нынешнего государя.
Роман замолчал.
— Подобные клятвы не редкость на службе, — продолжил архимаг. — Их дают наказующие, офицеры особых подразделений, хранители императорских артефактов и люди, допущенные к государственным тайнам. Заклинание не убьёт тебя за случайно обронённое слово. Оно реагирует только на осознанное намерение передать запрещённые сведения.
— А если меня заставят?
— Если станешь говорить под воздействием ментальной магии, клятва сначала заблокирует речь. Если воздействие окажется сильнее, потеряешь сознание. Смерть наступит только в том случае, если ты сам, добровольно, решишь предать доверенную тайну.
— А если меня будут пытать?
— Потеряешь сознание раньше, чем скажешь что-то важное.
Силаковский задумался.
— То есть клятва ещё и защищает?
— В некоторой степени.
— Почему вы сразу так не сказали?
— Хотел посмотреть на твою реакцию.
— У вас тут у всех болезнь какая-то, — пробормотал Роман. — Все друг друга проверяют.
Он перевёл взгляд на меня.
— Алексей, ты хочешь, чтобы я дал эту клятву?
Вот ведь вопрос.
С одной стороны, Роман мне нравился. Наивным он не был, хоть и любил изображать добродушного толстяка. Он помогал мне, ничего не требуя взамен. Именно он привёл Карамзина в качестве свидетеля. Вчера не бросился в панике при нападении. И вообще вёл себя вполне достойно. Наверное, можно сказать, что он был моим другом.
С другой стороны, Резников прав. Роман видел слишком много. Пока ещё не всё, но достаточно, чтобы заинтересовать моих врагов.
— Хочу, — честно сказал я. — Но заставлять не буду.
— То есть могу выбрать крепость?
— Можешь, — подтвердил Резников. — Там неплохая рыбалка.
Роман закрыл лицо ладонями.
— Нет, ну вы издеваетесь.
Он опустил руки.
— Хорошо. Я согласен на клятву.
— Подумай, — предупредил Резников. — После начала ритуала отказаться не получится.
— Я уже подумал.
— Быстро.
— А какой у меня выбор? Сидеть десять лет в крепости? Нет уж. Тем более я действительно не собираюсь никого предавать.
Резников внимательно всмотрелся в его лицо.
— Тогда встань.
Роман поднялся.
Архимаг тоже встал и обошёл стол. Сделал жест рукой, и стул Силаковского сам отъехал в сторону. На полу под ногами Романа проступил сияющий круг. Вначале тонкий и едва заметный, затем всё более яркий. По его краю зажглись неизвестные мне руны.
— Правую руку положи на грудь, — приказал Резников. — Левую протяни мне.
Роман выполнил.
Архимаг сжал его левое запястье. Трёхцветная сила потекла по руке Резникова, обвилась вокруг пальцев и проникла в тело Силаковского.
Тот вздрогнул.
— Больно?
— Пока нет.
— Будет, — пообещал Резников. — Повторяй за мной. Я, Роман Сергеевич Силаковский…
— Я, Роман Сергеевич Силаковский…
— Добровольно и в здравом разуме принимаю клятву молчания.
Роман запнулся на слове «добровольно», бросил короткий взгляд на нас и повторил:
— Добровольно и в здравом разуме принимаю клятву молчания.
Сияние под его ногами усилилось.
— Клянусь не раскрывать посторонним лицам сведения, которые узнаю о необычных способностях и происхождении Алексея Демидова, Анны Кроткой и Елены Троекуровой.
Роман повторил.
— Клянусь хранить в тайне состав их охраны, способы защиты дома и сведения о принадлежности Алексея Демидова к особым службам империи.
Повторил и это.
