Коста I (СИ) - Клеванский Кирилл Сергеевич "Дрой"

Старик недоуменно выгнул кустистую бровь.

— Когда? — индюком надулся Тит.

— Пока мы ждали тебя, неповоротливая развалюха.

— Ну-ка цыц, — выдал свою любимую фразочку Тит и, повернувшись к Косте, показал тому пальцы в обрезанных перчатках. На одной руке два, а на другой четыре. — Сколько?

Коста прищурился и без особой уверенности ответил:

— Шесть.

— А если из шести вычесть столько, — старик показал три пальца. — Сколько будет?

— М-м-м… три.

Роза засмеялась, а Мара захлопала в ладони.

— Пылающая Бездна, — ругнулся старик и повернулся обратно в сторону петляющей дороги, спускающейся под холм.

— Так, смотри, наша утренняя работа…

— А есть еще и дневная? — перебил Коста.

— И порой вечерняя тоже, — кивнул Аран и продолжил. — Запоминай. Мы утром ищем юнг — это такие молодые матросы, обычно не старше нас самих. Ищем и предлагаем сыграть в кости. И, самое главное, мы им всегда проигрываем.

Коста нахмурился.

— А откуда тогда деньги?

— От Шепелявого, — прогудел Гадар.

— Ты не встревай, здоровяк, — шикнул на него Аран и повернулся к Косте. — Он у нас в качестве мускулов на случай, если случайно юнгу обыграем. Но лучше этого не делать.

— Случайно? — Коста взглянул на кости в руке Арана. — Так тут же как Духи пошлют.

— Духи нас разве что в пешее путешествие до отхожего места посылают, — с ухмылкой отмахнулся Аран и подкинул кости. — А здесь все решает ловкость рук. Тит тебя потом научит. А пока запоминай — мы ищем молодых матросов. Зазываем на игру. И проигрываем. Затем извиняемся, говорим, что денег на игру больше нет, но обязательно. Не забудь! Обязательно! Говорим, что есть игральный дом на пересечении Неувядающей Розы и Конюшенной. Понял? И что выиграть там можно побольше.

— Понял, — кивнул Коста и не удержался от вопроса. — А что там?

— Ты дурак? — в голос засмеялся Аран. — Сказал же — игральный дом.

— А что такое игральный дом?

— А название тебе ни о чем не говорит?

— Ну… игры, — пожал плечами Коста. — В кости, наверное…

— В кости, в карты, в палочки — во все, что известно морякам, — подтвердил Аран.

— И на что их не самые светлые головы готовы поставить свое корабельное жалование, — добавил идущий вперед старик, держащий за руку вприпрыжку поспевавшую Мару.

— Место держит Шепелявый, — продолжил Аран. — Как и две соседние улицы. За каждого приведенного он платит нам по шесть сен.

Коста задумчиво почесал затылок.

— А выиграть больше нельзя?

— Можно, — усмехнулся Аран. — Только потом придут дуболомы Шепелявого, заберут деньги и переломают тебе все кости. Оно тебе надо?

— Нет, — категорически замотал головой мальчик. Он всего один раз ломал палец на руке, но больше испытывать подобного, особенно во всем теле, не хотел.

— Вот и нам тоже — не надо, — хлопнул его по плечу Аран. — Так мы утром и работаем.

— А днем?

— А…

— А до дня дожить надо, — оборвал их старик.

Они подошли к мощеной брусчаткой улице, которая спускалась к тому, что Коста еще никогда прежде не видел. Как завороженный он шел следом за своими новыми знакомыми, пока вдруг снова не вернул себе способность мыслить.

Он внезапно оказался на причале и держался за шершавый столб, чтобы не улететь вместе с криком чаек. Нос укутывал вязкий запах смолы и соли. Такой сильный, будто море намазали на доски. Над ним возвышался лес мачт (кажется, это слово он услышал от Арана с Гадаром), тонких и высоких, а паруса были сложены огромными крыльями, ждущими скорого взмаха. Канаты были толще его рук, на солнце блестели многочисленные бочки, кричали сотни разных голосов на десятках незнакомых ему языков.

Вода в гавани выглядела гладкой, как стекло, спрятавшее на своей мерцающей поверхности перевернутые корабли, дома и кусочек неба. Солнце рассыпало по волнам серебряную дорожку прямо к выходу из бухты, туда, где, Косте казалось, начинается сказка.

Слева от него высились темные дощатые корпуса дремлющих громад, а чуть подальше — те, что поменьше, с рыжей кормой, будто тёплая корка хлеба. На набережной гремели телеги, переругивались матросы и грузчики; в окнах странных построек, мало похожих на жилые дома, мелькали чужие лица.

А над всем этим незнакомым мальчику, чуждым миром — облака. И не просто облака, а целые замки: белые стены, высокие башни, запутанные переходы, а между ними растянулись лазурные ущелья. На миг даже показалось, что в самом центре вот-вот откроется дверь из света — стоит войти, и ты уже на невидимой воздушной дороге.

Орден Рыцарей искал Косту на суше. Порой, стоило слишком задуматься, как казалось, что он слышал стук их сапог и грохот железных шпор. Но порт словно встал на его сторону. Он спрятал мальчика запахом дегтя, щелчком якорной цепи, хлопком паруса. И корабли словно ожили. Какой-нибудь из деревянных гигантов чуть качнется и будто подмигнет: «Жди, Коста. Скоро ветер».

Коста все не мог оторвать взгляда от серебряной дорожки. Что-то внутри нашептывало ему, что там, за горизонтом, не просто море. Там карты рисуются самими приливами, туман знает тайные тропы Духов, а каждый парус может стать ключом. Ключом к его спасению. Что, может быть, где-то там есть место, где он спрячется от Ордена. Где его ждут приключения, которые уже зовут мальчика из-за светлой двери в облаках. Стоит только сделать шаг, как море станет его плащом и укроет от…

— У тебя взгляд художника, Коста, — свернув бумажную трубочку, заявил Тит, попутно поджигая ту спичками. — Или музыканта. А может и все сразу.

Аран с Гадаром уже ставили около одного из причалов принесенный ими ящик, куда выкладывали монетки и два стакана с костями. Роза с Марой стояли чуть в отдалении и явно ждали Тита.

— Я…

— Больше не показывай эти глаза никому, — Тит выдохнул едкое облачко дыма. — Ни поэт, ни музыкант, ни художник не то что зиму в Гардене не переживет, а банально — не протянет до первых холодов. Понимаешь, о чем я?

Коста сглотнул и кивнул. Ему надо было работать, а не мечтать, как он часто любил делать, когда по ночам смотрел в окошко под потолком и придумывал истории о… да обо всем на свете.

— Держись Арана с Гадаром, пока я не вернусь с девчонками, — Тит надул щеки и, выдыхая дым, как-то хитро пошевелил губами, и серое облачко свернулось туманным колечком. — А днем посмотрим, не ошибся ли я в тебе.

Старик несильно сжал его плечо и, поправляя сумку, загремел железками в сторону ждущих его девочек.

— Тит, — окликнул его Коста.

Старик обернулся и посмотрел на мальчика с прежней теплотой и мягкой улыбкой, будто только что не хмурился темнее грозовой тучи.

— Чего тебе, мелюзга?

— Старик Тит, а научишь меня читать? — Коста и сам не знал почему, но внезапно захотел уметь читать. Словно облака и корабли нашептывали ему истории, которые он не мог разобрать из-за того, что не знал букваря.

Старик перевел взгляд с мальчика на море, затем обратно и угрюмо покачал головой.

— Если справишься с работой, то научу.

— Спасибо! — не хуже начищенного горшка засиял Коста и, снуя у ног кипящей толпы, добрался до Арана с Гадаром.

Те уже закончили приготовления и теперь явно ждали мальчика. Увидев Косту, они облегченно выдохнули и указали на небольшое, красноватое судно, с которого на причал спускали широкие доски, соединявшие палубу и сушу.

— Такой корабль называется малым бригом, — пояснил Аран. — На малых бригах всегда много юнг.

— Почему?

— Потому что там трюмы небольшие, много товара с собой не возьмешь, вот и оплата матросов пониже, — немного нетерпеливо объяснил Аран. — Считай, мы сегодня в ажуре.

— В ажуре?

— В хорошей ситуации, — громыхнул Гадар, скрестивший на груди руки и принявший предельно грозный вид.

— Либо ты, Коста, фартовый, либо я просто хочу так думать, — добавил Аран.