Витязь 2 (СИ) - Мамаев Максим

Княжеская семья. Я невольно вспомнил огни Цитадели, видные отовсюду в городе. Чёрные стены, белая Игла…

— Человек в серебряной маске, — сказал я. — Тот, который не колдует, но от него «несёт чем-то неправильным». Ты уверен, что не смог разглядеть его ранг?

— Уверен. Его аура… — Сергей нахмурился, подбирая слова. — Представь кляксу чернил в воде. Расплывчатую, бесформенную, но очень, очень плотную. Обычные маги — это чёткие, структурированные энергетические рисунки. Даже самые сильные. А у него — хаос. Как будто кто-то взял человеческую ауру и пропустил через мясорубку, а потом кое-как собрал обратно.

Я замолчал, обдумывая. Нестабильная аура, «неправильная» энергетика… Это могло быть результатом тех самых кустарных экспериментов. Если кто-то из верхушки «Наследия» испытал модификацию на себе — и выжил, пусть и с последствиями — это объясняло бы многое. И силу, и «неправильность», и маску.

— Есть ещё кое-что, — добавил Сергей. — Когда он говорил со мной, пока меня держали… Он знал мой позывной. Серийный номер моей капсулы. Код активации моего Гримуара. — Он посмотрел на меня тяжёлым взглядом. — У него есть полный архив проекта «Витязь», Макс. Не обрывки, не фрагменты — всё. Списки, коды, координаты. Всех бункеров. Всех капсул. Всех нас.

Вот это было по-настоящему скверно. Если «Наследие» знало, где спят Витязи, то каждый неразбуженный собрат был не просто потенциальной жертвой, а жертвой с известным адресом. Сколько капсул они уже вскрыли? Сколько тел «обработали»?

И — самая мрачная мысль — сколько живых Витязей, проснувшихся, как мы, уже схвачены и сидят в каком-нибудь подвале, пока из них медленно вытягивают «биоматериал»?

— Это меняет всё, — сказал я.

— Знаю.

Мы помолчали. В тишине подвала было слышно, как где-то наверху, в мастерской, позвякивает металл — Василиса работала.

— Тайник Корнеева, — сказал я. — Собор Святого Михаила. Ты упоминал его в бреду. Что именно рассказывал Виталий?

— Немного. Знал координаты — те, что я тебе уже передал. Знал, что тайник оставлен лично полковником, и что содержимое предназначено для любого выжившего Витязя. Но что именно внутри — нет.

— У меня есть дополнительная информация. — Я коротко рассказал ему о записях, найденных в бункере Тихого Леса, и о том, что мой Гримуар подтвердил подлинность координат. — Полковник Корнеев оставил там что-то настолько важное, что позаботился о том, чтобы информация дошла до нас через несколько независимых каналов. Бункерные записи, устная передача через Виталия, и, возможно, ещё какие-то пути, о которых мы не знаем.

— Значит, нужно добраться до собора, — заключил Сергей.

— Нужно. Но есть проблема — собор стоит в Верхнем городе. Это сердце церковной власти в Новомосковске, там одних только боевых магов — сотни, плюс артефакты, защитные контуры, патрули… И если «Наследие» действительно имеет информаторов среди церковников, то любое наше появление рядом с собором будет замечено.

— А обходной путь?

Я рассказал ему про катакомбы, о которых упоминала Василиса. Под Новомосковском лежали руины старого города — остатки Москвы, погребённые под тремя веками наносов, перестроек и магических катаклизмов. Часть подземных коммуникаций сохранилась и использовалась местными — контрабандистами, ворами, вольными магами. Василиса, чей отец занимался извлечением артефактов из-под земли, знала эти ходы.

— Рискованно, — оценил Сергей. — Но лучше, чем переть в лоб.

— Согласен. Однако есть и второй вопрос — Наказующие. У меня рекомендательные письма от отца Марка. Мракоборец, с которым я работал в Терехове, — он человек Ордена, но из тех, кто видит проблему изнутри. Знает, что в рядах Церкви завелась гниль. Его контакт в столице — некий отец Даниил, старший дознаватель Наказующих.

— Наказующие, — Сергей скривился. — Церковная инквизиция. Ты им доверяешь?

— Нет. Но если у них есть своё расследование «Наследия» — а отец Марк на это намекал — то наши интересы совпадают. Хотя бы частично.

— Частичное совпадение интересов — это то, на чём строятся самые паскудные предательства, — философски заметил Сергей и отставил пустую кружку. — Ладно. Значит, план такой: добраться до тайника через катакомбы, одновременно прощупать Наказующих через твоего отца Даниила. Два направления, и ни одно не может ждать.

— Именно. Но прежде — нам нужно больше информации. О городе, о раскладах, о том, кто есть кто в здешней иерархии.

— Тут я помогу мало, — признал Сергей. — Я в Новомосковске только проездом был, давно, да и то — в Нижнем городе. А вот наша хозяйка…

— С ней я поговорю. — Я поднялся. — Отдыхай. Ешь всё, что найдёшь. Регенерация сожрёт любое количество калорий.

— Не учи учёного, — буркнул он, но я видел — глаза уже слипались. Даже организм Витязя серии М2 имел свои пределы, и сейчас его тело отчаянно требовало ресурсов на восстановление.

Я поднялся по узкой лестнице в мастерскую.

Василиса сидела за верстаком, склонившись над чем-то мелким и непонятным. Тонкие пальцы орудовали крошечными инструментами с точностью хирурга. Рядом стояла кружка с давно остывшим отваром и лежала раскрытая тетрадь, исписанная мелким, аккуратным почерком.

— Твой друг очнулся? — спросила она, не поднимая головы.

— Да. Идёт на поправку. Агриппина своё дело знает.

— Ещё бы. За такие деньги я бы тоже знала. — Она наконец подняла взгляд. — Завтрак на полке. Каша и сухари. Не трактир, но что есть.

Я нашёл глиняную миску с остывшей кашей и принялся есть. Вкус оставлял желать лучшего, но после двух суток на ногах и с минимумом сна мне было всё равно. Организм требовал топлива — не изысков.

— Мне нужна информация о городе, — сказал я между ложками. — Расклады сил. Кто у власти, какие фракции, где чьи зоны влияния.

Василиса фыркнула.

— Ты что, на выборы собрался?

— А у вас тут выборы бывают? — удивился я.

— А то как же, — усмешка на девичьем лице стала ещё шире. — Районных старост раз в три года избирают, чтобы представляли интересы своих районов в мэрии.

— Интересно… Но нет. Я просто собираюсь выжить. А для этого нужно понимать, на чью мозоль я могу наступить.

Она отложила инструменты и откинулась на спинку стула, сложив руки на груди. Несколько секунд изучала меня тем самым оценивающим взглядом — я уже начинал к нему привыкать.

— Ладно, — сказала она. — Раз уж ты вляпался в мою жизнь, а я, видимо, в твою… Слушай. Только учти — я знаю то, что знает любой житель Нижнего города. Слухи, сплетни, базарные разговоры. Не государственные тайны.

— Для начала хватит.

И она начала рассказывать.

Новомосковск — столица крупнейшего и самого могущественного княжества на территории бывшей центральной России. Князь Дмитрий Алексеевич, правитель уже почти сто двадцать лет, когда-то был сильным и весьма скорым на расправу государем, что держал всех в стальном кулаке, не позволяя выходить за рамки дозволенного. Но в последние годы его здоровье резко ухудшилось — это даже я в Терехове знал. Ходили слухи о проклятии, о медленном яде, о последствиях давнего магического поединка — правды не знал никто. Факт оставался фактом: князь угасал, а вопрос наследования становился всё острее.

Наследников было двое.

Старший — княжич Владимир Дмитриевич. Воин, командир княжеской дружины, человек прямой, как клинок. Крепкий Магистр с боевой специализацией. Его поддерживали военные, часть Церкви — в основном низовые структуры, приходские священники, братья-воители — и большинство мелких дворянских Родов. Сильный, но прямолинейный. Люди Нижнего города считали его «честным дуболомом»: справедливый, но негибкий.

Младший — княжич Андрей Дмитриевич. Маг. Талантливый, амбициозный, хитрый. Архимагистр — невероятное достижение для человека, которому не было и семидесяти. Его фракция — торговые гильдии, часть высшего духовенства, и, что особенно важно, Магический Совет, объединение сильнейших чародеев княжества. Нижний город его не любил: «умный — значит, опасный». Но признавал: при Андрее в казну потечёт золото. Если, конечно, это золото не будет оплачено кровью.