Корпорация Santa (СИ) - Деев Денис

Максим краем глаза наблюдал, как старик бережно, почти с любовью, зачерпывает горсть разноцветного праха, оставшегося от эльфа У-77.

— О, священная переработка! — торжественно прошептал 89-й, ссыпая блестки в воронку. — Брат эльф, ты не исчез бесследно! Ты станешь звездной пылью ради улыбки ребенка! Какая высокая честь... какая завидная судьба!

Гриндар поперхнулся и уронил отвертку. Его передернуло. Даже циничного Максима пробрало холодом — в этом искреннем религиозном экстазе было что-то глубоко неправильное, хтоническое.

— Эй, философ! — окликнул его Максим, чтобы сбить мороз по коже. — Меньше патетики, больше динамики. Загружай следующий лоток.

Через час прототип был готов. С виду — обычная подарочная коробка. Внутри — заряд, способный покрыть ровным слоем блесток площадь небольшой квартиры.

Стелла появилась в дверях ровно в тот момент, когда Гриндар закручивал последний винт. Она молча забрала «бомбу», кивнула Максиму и исчезла в коридоре, чтобы провести полевые испытания на очередном «размороженном» ребенке.

— Так, — Максим хлопнул в ладоши. — Пока начальство тестирует продукт, наводим марафет. В цеху бардак.

Он обвел взглядом горы обрезков, куски скотча и рассыпанные блестки.

— Запомните, коллеги: «Порядок на столе — это порядок в квартальном отчете». Клиент не видит нашу кухню, но он чувствует привкус хаоса. Убрать всё. Стерильность должна быть, как в операционной.

Если бы 89-му дали команду «Умереть», он бы справился медленнее. Старик превратился в зеленое размытое пятно. Он метал мусор в пакеты с точностью баскетболиста. Он расставлял готовые коробки в идеальные геометрические ряды по фэн-шую. Баллоны с воздухом выстроились по росту, как солдаты на параде.

Через пять минут типография сияла. Даже пыль, казалось, испугалась и вылетела в вентиляцию.

89-й замер перед Максимом. Его грудь ходила ходуном, но глаза горели фанатичным огнем. Он дрожал, как гончая перед охотой.

— Задание выполнено, Специалист! Что дальше? Мыть пол? Красить стены? Пересчитывать скрепки?

— Вольно, — сказал Максим, усаживаясь на стул. — Дальше — отдых.

— О-отдых? — 89-й запнулся. Слово было ему незнакомо, как квантовая физика. — В смысле... простой?

— В смысле — релакс. Сядь. Выдохни. Мы молодцы, мы сделали норму.

У старика начался тремор. Его руки затряслись, зрачки расширились. Он начал хватать ртом воздух, словно рыба, выброшенная на берег.

— Но... смена... время... еще три часа... — сипел он, хватаясь за сердце. — Нельзя стоять! Стоять — это воровать время у Корпорации! Я должен быть полезен! Если я не работаю, я не существую!

— Черт, — Максим вскочил. — У него ломка. Трудоголическая абстиненция.

89-й начал реально задыхаться, сползая по стене. Паника от бездействия убивала его быстрее, чем любой яд.

Максим схватил лист бракованной бумаги, быстро свернул из него кулек и прижал к лицу эльфа.

— Дыши! — скомандовал он. — Глубоко и медленно! Вдох — выдох. Вдох — выдох. Ты не простаиваешь, ты аккумулируешь силы для следующего рывка! Это зарядка батареи! Понял? Это часть техпроцесса!

— Тех... процесс... — всхлипнул 89-й в кулек, судорожно втягивая в себя углекислый газ. — Акку... муляция...

Дверь распахнулась.

На пороге стояла Стелла.

Вид у нее был... праздничный. И ужасающий одновременно.

Ее идеальный алый мундир, ее безупречная прическа, ее лицо и даже ресницы были покрыты густым, плотным слоем разноцветных блесток. Она сверкала, как диско-шар.

Гриндар, увидев это сияющее чудо, тихо пискнул и нырнул за мешки с мусором.

89-й от испуга дунул в кулек так, что тот с громким ХЛОП! лопнул.

И только Максим остался невозмутим. Он сидел на краю стола, скрестив руки на груди, и смотрел на свое творение с видом художника, закончившего шедевр. Он был уверен в себе. В бизнесе ты получаешь ровно то, на что наработал.

Стелла медленно провела ладонью по лицу, смахивая золотую пыльцу с губ. В тишине этот звук показался грохотом оползня.

Ее лицо было каменным. Грозным.

А потом она улыбнулась.

И в этой улыбке, сверкающей тысячей микроскопических останков эльфов, было что-то дьявольски довольное.

— Та-дамм! — произнесла она, и облачко блесток вылетело у нее изо рта. — Индекс Радости у испытуемого подскочил на тридцать семь процентов.

Она посмотрела на свои сияющие руки.

— Ребенок визжал так, что лопнула лампочка. Это абсолютный, небывалый успех. Особенно если учесть, что мы добились его, просто взорвав мусор.

— Тридцать семь процентов... — выдохнул из-за мешков Гриндар.

— Я же говорил, — Максим самодовольно улыбнулся. — Людям не нужны дорогие подарки. Людям нужно шоу. И немного грязи, которую можно назвать «волшебством».

— Какие будут указания? — Восемьдесят Девятого снова затрясло.

Блеск в его глазах мог соперничать с содержимым только что собранных «бомб». Он переминался с ноги на ногу, как ребенок, которому срочно нужно в туалет, только вместо зова природы его подгонял зуд трудоголизма.

— Мы выполнили норму! Мы перевыполнили норму! Но руки... руки просят дела! — заскулил он. — Может, я переберу скрепки по размеру?

Макс понял, что нужно перехватывать инициативу, пока этот стахановец не наныл им инвентаризацию всего завода.

— Отставить работу, — скомандовал он. — Мы поступим как настоящие топ-менеджеры. Мы отметим наш скромный успех нескромным ужином!

Он обвел команду широким жестом.

— Я угощаю. Идем в «Желтую зону». Все вместе. Я думаю, мы вполне можем протащить нашего ветерана труда в столовую для Специалистов. Устроим небольшой корпоратив...

— НЕТ!!!

Крик был настолько синхронным, что с потолка посыпалась штукатурка. Стелла и Гриндар побледнели одновременно, как по команде.

89-й не закричал. Он просто издал сдавленный писк, присел на корточки и трясущимися руками начал сворачивать из обрывка бумаги новый спасательный кулек.

— Ты с ума сошел, Ж-313? — прошипела Стелла. Ее глаза сузились. — Это грубейшее нарушение субординации! Пока он «зеленый», вход в Желтую зону для него — это смертный приговор. И для нас тоже, за пособничество.

— Ладно-ладно, не кипятись, — Макс примирительно поднял руки. — Понял. Кастовая система нерушима. Но мы же можем хотя бы выбить ему двойную пайку в его «зеленой» столовке? Как премию за вредность производства?

Стелла задумалась на секунду, просчитывая варианты.

— Да. Это в рамках полномочий Старшего Мотиватора. Двойная порция хвои и, так и быть, кусок сахара.

Она полезла за пояс. Но не за талоном на питание.

— И еще вот это. Протокол «Малое Поощрение» никто не отменял.

Она медленно размотала свой карамельный кнут. Наконечник слегка дымился, источая приторно-сладкий аромат.

— Ко мне, — скомандовала она.

Гриндар и 89-й, забыв про страх и субординацию, потянулись к ней, как зомби на запах свежих мозгов.

Сначала 89-й, с благоговейным трепетом, лизнул кончик кнута. По его морщинистому лицу расплылась блаженная улыбка младенца.

— О-о-о... счастье труда… достойная награда, — простонал он.

Затем к «святыне» приложился Гриндар. Он чмокнул кнут смачно, по-хозяйски, закатив глаза.

— М-м-м... Корица... — промурлыкал толстяк, облизываясь. — Жжет, но как сладко!

Стелла победно посмотрела на Макса.

— Ну вот скажи мне, теоретик, — усмехнулась она. — Нужен им твой мифический «пряник»? Эй, персонал! Вы бы что выбрали — пряник или кнут?

89-й открыл глаза. В них плескалось искреннее непонимание.

— А что такое... прян-ник? — спросил он робко. — Это новый вид наказания? Им бьют больнее?

— Кнут! — безапелляционно заявил Гриндар, вытирая сладкие губы рукавом. — Конечно же, кнут! С корицей! Пряник съел и забыл, а вкус кнута дисциплинирует на всю смену!

Макс тяжело вздохнул. Крыть было нечем. Против стокгольмского синдрома, возведенного в культ, логика была бессильна.

— Пойдемте уже, — махнул он рукой. — У меня сейчас от вашего энтузиазма диабет начнется.