Смертник (СИ) - Плотников Сергей Александрович

Ройга одно время считала его тюфяком (помогает за просто так — даже секса не просит!), потом поняла, что бедняга действительно воспринимает своих коллег и адептов Академии как эрзац-семью. Последствия сиротского детства и излишне трепетная натура! Если так хотел родных, почему не попросил жену сходить налево, вместо того, чтобы развод давать? Многие некры постарше так делают. Возня с детишками — хороший способ подольше сохранить в себе всякую полезную эмоциональную обвеску.

Ройга и сама подумывала, что, может, найти какого-нибудь вдовца с мелюзгой… Нет, хлопотно. Лучше совсем юную ученицу взять.

Эх. А ведь Элсин действительно очень сильно расстроится из-за Корна! Но кто мог представить, что мальчишка настолько перепугается⁈ Почему он решил умереть по-настоящему вместо того, чтобы сделать это в рабочем порядке? Сектант, что ли? Некоторые запрещенные конфессии порицают некромантию. Или он не собирался умирать, а пытался сбежать под прикрытием огня — просто не рассчитал? Да, скорее всего.

Элсин ждал ее у себя, глядя в одно из своих шикарных окон на последние остатки рассвета — подсвеченные розовым облака у восточного горизонта.

— Отожму я у тебя кабинет как-нибудь, — сообщила ему Ройга. — Как только узнаю, какими интригами ты выбил из Трау этот шикарный вид.

— Ты все время забываешь, что Трау — мой наставник, — ответил Элсин, не глядя на нее. — Естественно, он оказывает мне преференции.

— Ну да, но я-то с ним спала!

— А с кем ты не спала?

— С тобой, — фыркнула Ройга, падая в кресло. — И до сих пор не понимаю, почему. Вроде, не мужеложец. И не отключал у себя эти функции… ведь не отключал же?

— Нет, конечно, — Элсин обернулся к ней. — Просто мы не испытываем друг к другу романтического влечения. Так что смысла в этой акробатике не вижу. Тем более, при отсутствии естественных телесных жидкостей нам приходится прибегать к некоторым дополнительным ухищрениям.

Ройга закатила глаза.

— Вот не могу решить, чего в тебе больше — нежной фиалки или душнилы?

— Скажи мне, что с Виладом, — попросил он спокойным тоном. — Не тяни, пожалуйста.

— Сгинул твой Вилад, — недовольно ответила Ройга. — Скорее всего, с концами. В том смысле, что сгорел дотла, даже костей не осталось. Моих собачек тоже сжег, гад такой! У него был целый мешок зажигательных эликсиров, представляешь? В стандартных наших баночках. Литров пять минимум, а скорее семь, если судить по весу!

Ройга подробнейшим образом описала всю историю. Как она почти потеряла след Вилада в поле люцерны, но, к счастью, прежде чем посылать птичек Найни искать парня над дорогой в Уфти, решила проверить берег реки. Вспомнила о детской лодке, заглянула в их смешной тайник — и, конечно, там ее не нашла. Зато нашла две бутылочки с зельем. К сожалению, уже вечерело, поэтому они по берегу добрались до Вилада не так быстро, как ей бы хотелось.

Элсин мрачно кивнул.

— Чего-то такого я и опасался. Догадался проверить его склад только уже после того, как ты отправилась в погоню. Там пусто.

— Алхимик, мать его, на нашу голову! — пожаловалась Ройга. — Такую статистику испортил! Было бы пятнадцать лет без сбоев! Да и то… Не знаю, считать ли сбоем, что Теск заранее догадался и пришел к тебе за подтверждением?

Элсин ничего не ответил.

«Все-таки он надолго замкнется и уйдет в себя, — подумала Ройга. — Ну и пусть. Я сделала, что могла, с меня взятки гладки! Сейчас попросит уйти, скажет, что хочет побыть один!»

Но Элсин сказал совсем другое.

— У Вилада была и несгораемая пропитка. Я видел, он такую варил.

— Ну да, — сказала Ройга, — как раз такое он деткам и оставил, видно, в обмен на лодку… Такой же трепетный, то-то вы поладили! Но только она действует две-три секунды.

— Но этого может хватить, если накинуть капюшон на голову и закрыть лицо рукой, — Бьер продемонстрировал жест. — А потом нырнуть в воду.

Ройга фыркнула.

— Это нам с тобой может хватить при наших улучшенных рефлексах! А Вилад отказался улучшаться. Уж не знаю, то ли предрассудки, то ли нам назло, то ли случайно вышло. Не успел бы он. Да и я бы увидела, как он шлепает по мелководью!

— Там могло быть довольно глубоко. На том участке реки полно омутов. Ты не проверяла?

Ройга закатила глаза.

— За кого ты меня принимаешь? Разумеется, я все осмотрела, когда огонь прогорел! Не то еще бы до рассвета вернулась. Что там, он и на тридцать миль не ушел, если по берегу. Час бега. Никого и ничего.

Бьер задумчиво кивнул.

— Пожалуй, стоит послать людей в соседние деревни. Во избежание. Как-никак, речь идет о главном секрете Кодекса.

— Не учи мамку с папкой миловаться, — фыркнула Ройга. — Я таких бегунков разыскивала, еще когда ты пешком под стол ходил. Уже отдала приказ. Но моя интуиция прямо кричит — ничего они не найдут.

— Честно говоря, моя тоже, — согласился Элсин. — Но я не могу понять, почему.

Когда Глерви ушла, Бьер еще некоторое время стоял у окна. Рассвет окончательно отгорел, но он ждал друга.

Попугай вернулся взъерошенный, мокрый от росы, и тут же полез под руку некроманта — то ли греться, то ли чесаться. Бьер рассеянно пригладил яркие перья.

— Совсем ты растолстел, приятель, — пробормотал он. — Летишь тяжело.

— Печенье! — буркнул попугай. — Печенье!

— Никакого печенья сегодня, — Бьер еще погладил его перья. — Полезные зернышки!

Потом задумчиво добавил, обращаясь уже не к попугаю.

— Если ты такой предусмотрительный, может, ты и это предусмотрел? Может, ты хотел создать впечатление?.. — тут он покачал головой. — Нет. Желаемое за действительное. Однако же. Если расспросы в ближайших деревнях ничего не дадут, я с полным на то основанием могу считать тебя убитым. И прекратить дальнейшие поиски.

Он снова покачал головой.

— Наверное, я становлюсь плохим наставником. Теряю контакт с учениками. Думаю, не стоит соглашаться на продление контракта, что бы там ни говорил ректор. Ротация и еще раз ротация. Давно пора самому собрать кое-какие редкие материалы, — еще пауза. — Впрочем, Ройге я свой кабинет не отдам, пусть даже не надеется.

Глава 8

Деревня добытчиков

Не так давно, шесть лет назад, именно здесь стояла крепость Ичир-Эрсейн. Я узнал это не по пейзажу — пейзаж изменился полностью. И даже не по обгорелым останкам крепости — их тоже уже не осталось. Только огромная поляна — все-таки не поле, маловата — посреди леса.

Поскольку заканчивалась весна, а не осень, и прошло уже много лет, пепелища видно не было. Только свежая молодая трава. Лес вокруг колыхался тоже совсем иной. Даже в предрассветных сумерках я отчетливо видел разницу. Да, вроде бы тоже высокие елки и сосны, но той огромной, многовековой неохватности в них не было. И чуждой магии не исходило. Наоборот, как маг Жизни я мог, если сосредоточиться, ощутить знакомые исходящие от них эманации обычного, нормального живого леса. (В основном, голод, жажду и стремление размножиться.)

У опушки, кстати, уже клубилась молодая поросль, то тут, то там из высокой травы подымались молодые, трех-четырехлетние березки. Если люди не будут расчищать это место, очень скоро оно зарастет, и следа не останется.

Так как же я понял, где нахожусь?

По обелиску.

Черная каменная стела, абсолютно чистая, высилась прямо посреди этой мирно зарастающей поляны, своей чистотой, чернотой и непреклонностью резко контрастируя с мирным рассветным весенним лесом. Форма обелиска показалась мне очень привычной: обычная очень узкая пирамида, похожая на те, что на моей родине ставили на братских могилах в европейской части России. Когда мы ходили в походы по Подмосковью в школьные годы или ездили на ролевки, постоянно на них натыкались.

Только вокруг этого обелиска не было оградки. Земля на некотором расстоянии от него — около метра — была словно бы выжжена до черноты. Пепла нет, обычная почва, даже не вытоптанная, но ничего не растет. «Эликсир растительного бесплодия, — сообразил я. — Только надо подновлять раз в пять лет, не то все равно крапива пробьется!»