Смертник (СИ) - Плотников Сергей Александрович

Короче, некромантам явно проще.

Впрочем, будь я настоящим некромантом, то не угодил бы в этот переплет.

Так, все, пора брать себя в руки. Где такое сильное отчаяние, там и до гнева недалеко, а где гнев — там и огонь. Огонь же нельзя вызывать под влиянием сильных негативных чувств, а то его будет тяжело, почти невозможно контролировать: огонь приходит сам, не как слуга, а как помощник и защитник, и ведет себя так, словно он сам готов набить моим обидчикам морды — со всеми вытекающими. То есть, выгорающими. В первый день ладно, откуда мне было знать. Но теперь-то я понимаю, чем рискую.

В общем, приступ слабости миновал, я вытер слезы и продолжил равномерно грести. Да, течение влекло меня в нужном направлении, но нужно было как можно больше увеличить расстояние между мной и Академией. Едва ли стоит рисковать и делать привал ночью. Придется подпитывать себя магией Жизни и плыть, пока руки вообще двигаются, а ноги не замерзли до полного онемения. Да, я сильнейший маг Огня этого мира, и я мерзну. Но натренировать греться незаметно мне было попросту негде. А сейчас некогда — и чревато сгоревшей прямо подо мной лодкой.

Гончие Глерви настигли меня ближе к рассвету.

Ночи в конце весны и в первый месяц лета очень коротки, по крайней мере, в умеренных широтах: только стемнело — и вот уже начинает светать. Но стоял тот самый темный час, когда закат уже окончательно потух, а серо-розовая полоса на горизонте еще не начала разгораться.

Несмотря на дневную жару, ночью стало холодно — настоящее лето пока еще медлило, река не прогрелась, и тепло от нее не шло. Я был вынужден все-таки вытащить лодку на берег и развести костер, благо, это мне просто.

В круг света от этого костра и вышли два поджарых серых пса с черными подпалинами. Красавцы напоминали бельгийских овчарок, только поменьше, более изящных и гладкошерстных. Глерви их не химеризировала, наоборот, подняла «как есть» умных и заслуженных псов, проживших долгую жизнь и многому научившимся на службе.

Тоже достойный подход. Магистр Глерви известная собачница, она так же сильно любит этих животных, как Бьер — птиц, способна сама хорошо тренировать их при жизни.

В отличие от живых собак, некроконструкты не рычали и не скалили зубы. Просто смотрели на меня — очень внимательно.

Глерви вышла в круг света следом за ними. Я уже так устал, что глядел на нее безучастно, не хуже некроконструкта.

— Ну и заставил ты нас побегать, адепт Корн! — воскликнула она почти с одобрением. — Давно мои песики не получали такой разминки.

— Давайте, в благодарность мы просто разойдемся? — предложил я. — Как будто вы меня не видели.

Не думал, что она примет мое предложение, конечно, но мало ли.

Глерви вздохнула.

— Я знала, что от тебя будут неприятности, еще когда ты начал экспериментировать с анимацией ульев!

Это что, она поэтому в трапезной воскликнула, что со мной вечно что-то не так⁈ Блин! Это когда было! Не думал, что тот эпизод произвел на нее такое сильное впечатление. Бьеровы птички, помнится, всех пчел довольно легко отловили — после чего наставник взял с меня обещание экспериментировать только на муравьях. Но идея все равно оказалась провальной. Или, скажем так, у меня не хватало квалификации, чтобы собрать немертвый аналоговый компьютер на базе сообщества насекомых. Я сравнительно быстро это понял, и эксперименты прекратил.

— Ну зачем ты так? — продолжила Глерви мягким, увещевательным тоном, который редко от нее можно было услышать. — Знаешь, как Элсин расстроится, если мне сейчас придется тебя грубо убить, без оживления? Он с твоими завиральными идеями хоть немного оживать начал в последние годы — а ты его так подвел!

— Что же он сам не явился? — холодно спросил я. — Раз так расстраивается.

— Так именно поэтому, — охотно объяснила Глерви. — Конфликт интересов же! Кодекс на эту тему совершенно однозначен. Слушай, ну вот чего ты боишься? Ты ведь власти не ищешь. Не садист, не палач. Умный! Образованный! Честно говоря, не припомню даже, когда к нам настолько начитанные адепты с улицы приходили — а я ведь постарше твоего наставника буду!

— Серьезно? — спросил я саркастически. — Никогда бы не подумал.

— Вот зря ты так, — хмыкнула Глерви. — Это он любит беспристрастного хмыря изображать, ты, небось, и решил, что мы все человечность теряем после окончательной консервации. Ничего подобного! Очень даже все сохраняется, что нужно, — тут она почти призывно улыбнулась. — Когда станешь моим коллегой, могу тебе лично доказать. Так-то у меня правило: с адептами ни-ни. Но четверокурсник — уже не совсем адепт… А ты очень любопытный парень, Вилад! Очень.

В ее голосе появились мурлыкающие интонации, кончик языка коснулся верхней губы.

Я глядел на нее и думал: врет или не врет, что я ее интересую как мужчина? Как там у них вообще, у немертвых, с либидо и сексуальными желаниями? Просто имитация? Или, как в том хорошем английском выражении, use it or loose it, то бишь «хочешь сохранить — пользуйся»? Наверное, на четвертом курсе как раз рассказывают.

А магистр Глерви хороша, несмотря на худобу. В ней чувствуется класс. И опыт — запредельный. Побывать с такой в постели, возможно, незабываемо. Несмотря на ее альтернативно живое состояние. А может, и благодаря этому. Интересно, на что способна женщина, которая буквально неутомима?

За три года учебы здесь у меня с постоянной подружкой не срослось. Так, редкие визиты в Руниал к профессионалкам — благо, болезней я, как маг Жизни, не боялся.

— Вы меня почти убедили, — сказал я, вставая. — Погодите секунду.

Кажется, она совершенно не ждала от меня агрессии. Во всяком случае, дала нагнуться и взять завязанный вещмешок со склянками. Если бы считала меня хорошим бойцом — или просто загнанным в угол человеком — ни за что бы не дала такой форы.

Я знал, что поднять этот мешок, размахнуться и бросить Глерви мне уже точно не даст — рефлексы у нее быстрее моих. Так что частью толкнул его, частью пробросил над самой землей, метя ей в ноги — точнее, в то место, где она стояла секунду назад, потому что некромантка отпрыгнула, едва уловила движение в свою сторону. Да как отпрыгнула: красиво, технично, с сальто назад!

Мешок плюхнулся на землю с мелодичным звоном. Языки огня взметнулись жарко и высоко: да, колбы остались в мешке, но такого контакта с воздухом им вполне хватило. До магистра Глерви пламя уже не дотянулось, только лизнуло ее черный камзол и шаровары. Тоже, наверное, чем-то пропитанная полевая форма!

Мне показалось, что я успел заметить на лице Глерви сильнейшее изумление, но рассматривать ее было некогда, да и видно плохо. Я бросил все силы на то, чтобы разжечь огонь — ярче, еще ярче! Максимально высоко, ярко, горячо! Больше, больше огня! Пусть Глерви потеряет меня. Пусть собаки потеряют меня! Больше огня, чтобы замаскировать мое бегство!

Огонь пришел легко: он всегда реагировал на мой душевный раздрай. Трудно было не пригласить его, а удержать. Взвился даже выше, чем я думал — выше моей головы, выше крон черных в темноте деревьев. Кажется, собачьи некроконструкты не успели отскочить — сгорели в один миг, как и лодка, поставленная на прикол. Впрочем, толку с той лодки: я собирался в любом случае переплыть реку, пользуясь возможностями мага Жизни, до деревни на том берегу. Спрятаться на выселках, а следующим утром…

Нет, глупый план, так меня найдут. Если Глерви отыскала здесь, да еще так быстро. Но зачем он мне, когда я могу шагнуть туда, где этот огонь уже однажды горел? Туда, куда я все равно собирался. Туда, где меня не будут искать. А если и будут — то не найдут. Только бы огня хватило. Хватило!

Я исчез — чтобы возникнуть на другом пепелище, очень далеко.

Интерлюдия. Ройга Глерви и Элсин Бьер. Неудобный ученик

Ройга явилась в кабинет старого друга ранним утром, уже умывшись и переодевшись. Впрочем, запах сажи и пепла, как она с неудовольствием отметила, все-таки задержался в волосах, льнул к кожаным перчаткам. Перчатки пришлось надеть: кожа на руках оказалась изрядно повреждена, когда Ройга пыталась спасти одну из своих собачек. Восстановительный резерв у этой части ее тела уже почти исчерпался, придется прибегнуть к пересадке тканей. Досадно. Ройга не очень-то любила тонкую хирургическую работу, да еще на кистях рук! Элсина попросить, что ли? Он в этом смысле почти безотказный.