Долг человечества. Том 5 (СИ) - Попов Михаил Михайлович

— Шеф, что делать? — Уже в который раз спрашивают меня мои люди.

— Будьте начеку. Владимир, — бросил я на него взгляд, — готовься.

— Так что, ты не хочешь мне ответить? — Поставил брови домиком фальшиво обидевшийся Леонид.

— Не имею желания. — Бросил я. — Поясни, что ты здесь делаешь, почему эти двое ответили на твой приказ и чего еще ты от меня хочешь? Работу я сделал, как и было обговорено.

— Так, да не так. — Цыкнул он. — Чего хочу? Прояснить для тебя кое-что. Так как аванс ты уже получил, награды тебе не полагается, но за интересное представление получаешь бонус от организаторов. Так какого ты уровня, Марк? Не заставляй меня использовать навыки, чтобы проверить самому.

Что? А он это может?.. У меня сейчас зубы сломаются от того, как сильно он меня бесит.

— Четырнадцатый. — Ответил я.

— Ты почти, вот тютелька в тютельку не добрался! — Огорченно вздохнул он.

— До чего? — Непонимающе уточнил я.

— До истинной точки своего развития, конечно же! — Опекунским тоном, словно несмышленышу, пояснил он. Впрочем, я довольно точно считал его невербальные сигналы, в данной ситуации он действительно обладает каким-то знанием, которое мне недоступно.

— Мне на это плевать, сейчас мне нужно понять, умрешь ли ты следующим, или наши договоренности состоятся, и до конца срока наши фракции больше никогда не пересекутся интересами, а рабов ты отпустишь, ровно как и перестанешь кошмарить коммунистов? — Вернулся я к первоначальным обсуждениям.

— Ты меня огорчаешь. — Бросил он. — Что, совсем неинтересно? Да бросьте вы, тут напряжение в воздухе такое, что мне кажется, будто его потрогать можно. Боя не будет, это я вам обещаю. Вы двое, заберите этот мусор и оттащите в лесополосу. — Отдал он команду своим, затем обратно переключился на нас. — Когда инициированный достигает пятнадцатого уровня, наблюдателями он считается достигшим предела своего развития для этого полигона. Дальше нельзя.

— И что? — Не стал я прятать оружие.

— Я довольно давно достиг его, недели три назад, наверное. Тогда-то я и стал Бароном. Видишь ли… — Он пожевал губами, сморкнулся, сплюнул. — Сейчас я самый сильный человек на всем полигоне, и делать могу, чего пожелаю. А Барон, это мое альтер-эго. Видишь ли, навыки, открывающиеся на пятнадцатом уровне, не самые простые. Они, как бы, вершина твоего пути. Поэтому мне немного смешно от того, что ты мне угрожаешь. Ну, право слово, что ты можешь?

— Не выделывайся, я могу! — Бросила ему Катя, с вызовом, тоном, полным решимости привести угрозу в исполнение.

— Погоди-погоди, дерзкая-резкая, ведь Марк прав, контракт выполнен, старик мертв. — Развел он руками. — Только вся эта история существовала ради одной единственной цели, которую я преследовал.

— Ну, — опустил я острие кустарного копья к земле и вскинул подбородок, — и за каким хреном ты все это провернул?

— Понять, с кем именно я встречусь в финале. — Прыснул он. — Ты хорош, Марк, но только когда же ты, наконец, поймешь, что испытывают нас не на человеколюбие, а на возможность адаптироваться?

Глава 13

— Сдается мне, что нам поездили по ушам… — Озвучила Катя, как ни в чем не бывало, шагая вместе со всеми по направлению к долине.

— Знать этого мы не можем. — Подхватил Владимир, глянув на кинжальщицу. — Но звучит и правда, как какая-то ерунда.

Для того, чтобы все расставить по полочкам и осмыслить, необходимо вернуться немного назад во времени, когда мы только познакомились с Леонидом.

Наш немногочисленный отряд занял опушку, на которой ранее проживали местные собаколюды, они же греллины. Несколько дней спустя, когда мы неплохо обосновались и закрыли базовые проблемы и нужды, на горизонте Дима заметил приближающегося к нам одинокого воина.

Тогда мы к первому человеку, с которым тогда вступили в контакт после апокалипсиса вне нашего круга, отнеслись настороженно, даже скептично. Я все еще считал, что тогда мы поступали верно, поставив во главу угла личную безопасность, при немалой доле человеколюбия.

Этот парень был со всех сторон странным. Раненый, да не очень, предыстория его тоже пахла плохо, но тогда я еще не осознавал, что все это просто утка, ничего не имеющая общего с реальностью. Нет, быть может, какие-то детали все же правдивы, по крайней мере те, что он описывал как день инициации, но дальше точно полная чепуха.

Тогда мне не хватило критического мышления, знаний о мире, возможностей людей, понимания палитры навыков, да много чего. Плюс… Леонид и есть этот самый иллюзионист, совсем не удивлюсь, что тогда он заморочил мозги не только Диме и Антону, а еще и мне.

Беседа на нашем старом месте встречи вышла символичной. Здесь познакомились, и здесь же открылась правда. По крайней мере я полагал, что на этот раз история не насквозь фальшивая.

Леонид и Барон, он же Константин, он же Зрячий — одно лицо. Политика этого человека, единого в двух лицах, заключалась в постоянном сдерживании и противовесе самого себя, создавая образ плохого и хорошего одновременно. Он назвал это «разделяй и властвуй», а вкупе с его садистскими наклонностями и жаждой власти привело к тому, к чему привело.

Появившись во время инициации почти в самом центре полигона, в полукилометре от старого каменного форта, Леонид вместе с горсткой людей, в основном молодых девушек, незамедлительно направился туда. И именно там он отыскал ящик с наградами наблюдателей, почти в первый же день. В коробке — ядра коррекции эволюции.

Тогда он и получил возможность разделиться. Из каких именно навыков он собрал такую возможность, не пояснил, но кое-какие догадки у меня были. Соответственно, для реализации своих амбиций, ему нужно было сделать так, чтобы ни одна живая душа не знала правды. Он хладнокровно убил всех, с кем прибыл сюда, получив самое первое достижение на этом полигоне, как убийца. Это стало его стартовым капиталом…

Целью он ставил тотальную доминацию. Поработить или убить всех, кто так или иначе встанет у него на пути. Но потом кое-что изменилось. Достичь пятнадцатого уровня, а вместе с этим получить сильнейшую компетенцию, он сумел в считанные дни, и никто не знал, что Константин и Леонид — это одно и то же. Свою истинную личину он маскировал под адъютанта более пугающего старика, который железной рукой управлял быстро разрастающимся лагерем, основанном на руинах форта.

Тут я, признаться, во время его рассказа, невольно провел аналогии с Катей. Она так же, в считанные минуты после начала инициации смогла собраться и принять изменившийся мир. И, конечно же, я понимал тех, кто примыкал к его лагерю, согласный с методами управления.

Что есть рабство? Неволя, принуждение, эксплуатация. Совершенно кошмарное явление человеческой природы, которое, к сожалению, имело и имеет место быть. Но мы обрели свободу только тогда, когда научились жить в социуме, разделять труд, умножать вклад и преобразовывать его в блага.

Здесь, на полигоне, все связи были разорваны, так что наша история пошла, грубо говоря, с самого ее зарождения, с низов. И рабство в случае тестируемых здесь — закономерный итог, который, не случись вдруг, стал бы неожиданностью.

А что до тех, кто сам принял правила? У человеческого мозга есть один замечательный стоп-кран, который позволяет отрешиться от аморальных поступков. Это — приказ. Вот и вся недолга, снятие ответственности за свои действия. История знает много примеров, когда те люди, что совершали собственными руками самые ужасающие преступления против человечества, не испытывали моральных терзаний, объясняя свои действия только тем, что они и сами подневольны, и лишь исполняли приказ. Они лишь инструмент. Думаю, у большинства так.

Так вот, к Леониду. Разделив управление на два разнополярных направления внутри одной фракции, он поддерживал эту систему в рабочем состоянии и расширял ее, и делал это только с целью экспансии. Каким бы сильным он не был индивидуально, против многих он бы не выстоял. Один в поле не воин — как раз эта ситуация.