Долг человечества. Том 5 (СИ) - Попов Михаил Михайлович

Но после прошествия первого месяца, а это буквально несколько дней назад, ему, как достигшему наивысшего личностного ранга, пришло системное сообщение. С ним заговорили наблюдатели, причем, почти что напрямую, это был не формат требования и уведомления, а диалога.

Суть, если сжать до фактов, заключалась в том, что наблюдатели довольны его многогранными, продуманными действиями, и его влияние тянется на весь полигон, от самых слабых одиночек до лидеров сильнейших и крупнейших фракций. Его назначили фаворитом и выдвинули как кандидата в представители Земли, но есть пара нюансов. Есть еще несколько лидеров, и Леониду придется с этим считаться.

Пытливый ум спросит — что же мешает ему не стучать в двери, а выламывать их ударом ноги, выносить неугодных, и в конце-концов остаться единственным и полноправным лидером, который объединит наш сегмент человечества, изначальная тысяча, а сейчас — жалкие остатки, едва ли превышающие пятую часть?

Ведь если Леонид — абсолютный лидер, достигший потолка развития для этого полигона, тут, как говорится, сам бог велел так поступить. Но наблюдатели объяснили. Недостаточно обладать армией, ресурсами и силой. Весь этот сложный, многоуровневый театр с подменышем-слепцом, подкидывания телепортов, торговля людьми… нужен был для одной единственной вещи.

Ответ крылся в самом интерфейсе. В том, как именно система нас оценивает и что делает для того, чтобы понять, кто есть кто. Почему существуют различные социальные и личностные ранги, и почему даже в рамках одной стадии есть отличия в названиях и переводах. Для чего существует возможность получать не только боевые способности и навыки, но и профессии?

Наблюдателям не нужны бабуины с палками, способные перебить всех остальных в кровавой битве стенка на стенку. Нас отбирают именно по принципу тех, кто тянет эволюцию за собой, наверх. Леонид поздно это понял, вернее, ему подсказали извне.

Все остальное просто дело техники. Убить свое альтер-эго, выполнить требования Марка, то есть меня, создать это тайное соглашение, чтобы повести фракцию иным путем. Свою фракцию.

Инопланетная раса, закинувшая нас сюда, часто и старательно намекала, что же ей нужно. Я и сам это замечал, когда получал повышения рангов в те моменты, когда по мнению тех, кто следит, поступал правильно. У нас тут эдакий масштабный социологический эксперимент, и они ищут жизнеспособную модель человеческого общества в условиях экстремального стресса и дефицита, а так же систему управления, которую, вероятно, потом можно будет интегрировать в их межгалактическую сеть.

И прямо сейчас на полигоне столкнулись три идеологии:

Первая — это Вячеслав Нестеров и его Коммунисты, модель правильная, но загубленная в самом начале слабостью и боязнью последствий. Выживание там обусловлено принципами отбраковки бесполезных, но то лишь следствие, и мне по силам помочь им встать на верный путь.

Вторая — Леонид и его форт. Абсолютная тирания, построенная на страхе, обмане, и рабстве. Идеальная машина поглощения слабых. И он собственными руками создал искусственного монстра, жестокого и безапеляционного Барона, на которого теперь он спишет все зверства, выставив себя рыцарем и спасителем.

И третья — мы. Моя маленькая, огрызающаяся на угрозы внешние фракция, в условиях катастрофы ставящая поверх всего жизнь и права людей. Модель кооперации и прагматичного гуманизма, модель, где решения я принимал не из слепой жажды доминации, а ради сохранения лика человечества. Система не просто так присвоила мне ранг Тла’ал, миротворец. Наблюдатели оценили и мой подход, только вот отчего-то говорить со мной не решались.

Леониду было мало убить меня физически. Смысла в этом нет — если он сделает так, суть поисков лучшего из лучших среди нас потеряет всякий смысл, мы просто утонем в крови. Ему нужно было уничтожить меня системно, идеологически, и я сам помог ему в этом. Все, что требовалось от меня — прикончить монстра. Подарив тем самым куче народу другого лидера.

В этом и заключался истинный, пугающий своей расчетливостью смысл той встречи на нашей старой стоянке. Леонид хотел, чтобы я, Миротворец, пришел на мирные переговоры и хладнокровно, коварным ударом в спину прибил человека, не ждущего от меня удара. Как это выглядело бы со стороны ясно, и дальнейшие события тоже спрогнозировать несложно.

Он все сделал для того, чтобы у меня не было другого выбора. И вот я здесь, Барон мертв, да только умер он не от моих рук, и даже не по моему приказу. Его порешила Катя, а от того, кто именно занес удар, зависело и то, что сломать мою политику он не смог.

Если бы я довел начатое до конца, то доказал бы бесстрастный наблюдателям, что под давлением обстоятельств любой гуманизм всего навсего лицемерная ширма, и что человеческая природа неизменно скатывается к убийствам. Я бы потерял свой социальный статус, а Леонид, чья система управления доказала безальтернативную эффективность, стал бы представителем Земли. Ну, не сегодня, а завтра, когда Вячеслав умер бы, а лагерь коммунистов утонул бы в крови во время передела власти.

Но его безупречный спектакль сломался об одну маленькую, неучтенную переменную. О Катю. Моя упрямая, импульсивная заместительница, ведомая лишь личной жаждой мести и желанием подставить плечо своему прихворавшему лидеру, сделала свой ход мимо меня и моего на то дозволения. Убила она марионетку Леонида не по моему приказу, не в рамках дипломатической миссии, а как независимая боевая единица. Руки мои остались чисты, в глазах наблюдателей я не предал своих принципов.

Был чрезвычайно близок к этому, поддавшись на уловки, но не сделал непоправимого.

Теперь, когда правда известна, фигуры на столе, а ставки сделаны, я должен быть в десять раз хитрее и жестче, просчитывать каждое свое действие на много шагов вперед.

— Что мы будем делать со всем этим? — Остановились люди на полпути к долине, на первый привал, и именно Катя вырвала меня из пучины рассуждений, рвущих мою голову.

— Спасем Вячеслава, объединим силы в альянс. — Пояснил я. — Леонид прямо сказал, что убить он нас не может, иначе сам потеряет свое влияние, и в этом нет лжи. Его удел, это строить закулисные игры в попытке разрушить нас изнутри, но у него не выйдет. Мы встретим конец этого полигона на своих правилах, и узнаем, что ждет нас дальше. Меньше месяца еще. Приоритеты не меняются, мы продолжим искать уцелевших и интегрировать их в наше общество. Возможно, кооперация с Коммунистами окажется глубже и активнее, но я пока не могу так далеко заглянуть.

— И что, ты даже на меня не злишься? — Кокетливо спросила Катя, надеясь на то, что я смягчусь, но на меня эти фокусы не работают.

— Нет, открывшаяся информация показала мне, что я заблуждался, а ты, получается, своими действиями спасла мою шкуру. — Присел я на небольшой округлый камень, подобрал с земли ветку и стал ковырять ей в земле. — Это мне, наоборот, надо просить у тебя прощения. И крепко задуматься над тем, какие у меня вообще идеи насчет того, куда вести нас дальше.

Сегодняшний день открыл мне глаза на многое, но в особенности на то, чего в действительности хотят от нас те, кто сюда поместил представителей человеческой расы. С высоты прожитого опыта могу с уверенностью сказать, что я действовал не всегда верно, но общий курс был правильным, как с точки зрения морали, так и одобрения высшими силами, что глядят на нас, как на бактерий, что вошкаются в чаше Петри.

Мои люди, кто стали свидетелем сегодняшнего события, всю дорогу домой активно обсуждали, спорили, искали истину, пытались уложить в голове тот факт, что мы здесь не просто пытаемся выжить, а сдаем самый важный экзамен в истории нашего вида.

— Выходит, эти… ну, кто там все это учинил и наверху сидит, — подал голос Егор, нервно теребя край своей мантии, — они смотрят не на то, как мы преодолеваем препятствия, а кем при этом остаемся?

— Именно так, парень. — Кивнул Владимир, опираясь на свой полуторный меч двумя руками. В его взгляде читалось что-то мрачное, как будто некое осознание себя, своей незначительности и роли во всем этом. — Леонид сделал ставку на то, что человек человеку волк, и если бы Марк сегодня ударил Барона в спину, как и планировалось изначально, он бы эту партию выиграл.