Смертник (СИ) - Плотников Сергей Александрович

— Да как сказать… если чуть-чуть, то вряд ли, — пожала полными плечами Фьекка. — Но если долго и помногу, то могут всякие опухоли в организме начать расти. От избытка Жизни-то.

Ага, то есть стимулируется любой клеточный рост, ясно-понятно.

— Это что, все, что ты можешь? — чуть нахмурила брови Фьекка. — Негусто. Ну ладно! Вполне себе крепкий середнячок получаешься, хотя архимага из тебя не выйдет.

Ха, а что было бы, если бы я начал вкачивать в нее ту, другую энергию, которой у меня много?

— А у вас, госпожа Фьекка, насколько больше? — спросил я.

— Где-то вдвое, — бодро сказала она. — Тоже не архимаг, но три-четыре гектара пшеницы разом обработать смогу. А у тебя метров двести радиус получается… ну или будет получаться, когда подучишься. Гектара два. На большее не замахивайся, надорвешься.

— А увеличить эту пропускную способность никак?

— Никак. С чем мама с папой родили, тем и пользуйся. Но если будешь хорошо учиться, узнаешь разные трюки и разведаешь секреты мастерства — то ничего, можно высоко подняться. Директор нашего училища вон тоже из середняков был. Говорят, столичные главы из Руниала тоже не все архимаги.

Ага, Руниал, который упоминал некромант — это столица.

— Ладно, — сказала она. — Это выяснили, могешь. Ну-ка пробегись теперь по стенам, бодрости добавь нашим воякам. Там многие уже по паре часов в дозоре стоят. Заодно и полюбуешься. Ты же эльфов, небось, ни разу не видел?

— Ни разу.

Фильмы по Толкиену не в счет.

— Ну вот… просвещайся. Только не блевани смотри, жрать второй раз будет некогда.

Многообещающе.

Ладно, я в морге практику проходил, что меня может заставить блевануть?

…Стены, хоть и деревянные, по конструкции мало отличались привычных мне по Центральной и Западной Европе фортификационных сооружений. Широкие, как раз чтобы дозору пройти, с квадратными в сечении сторожевыми башнями по углам. В нескольких местах для подъема на стену имелись лестницы (память подкинула название «взлаз», но я не был уверен — это для русского зодчества, или вообще для любого). По одной такой я взобрался, тщательно глядя себе под ноги, чтобы не поскользнуться на обледенелых ступенях. Оказалось, зря боялся: льда не было. Видать, его тут хорошо чистили.

А вот на верхушке стены льда и снега хватало с избытком. Их бросал в лицо ледяной ветер со стороны леса. Там, за выжженной «полосой безопасности» в густой темноте уже начинало ворочаться… нечто. Снова всем телом я ощутил исходящие оттуда эманации — примерно так, как я видел магию магистра Теска или Фьекки. Только там у меня не было страха или тревоги, а еще ощущения глубокой чуждости этого явления. Признаю, искусство некроманта меня слегка напугало — но именно результатом. В той мане, что исходила из его рук в некроконструкт, я ничего особенно пугающего не ощутил. А тут выматывало душу само то, что жило в лесу.

Я вдруг вспомнил, каким тяжелым, мрачным и чуждым мне показалась та засыпанная снегом поляна в лесу, где я возник в первое свое появление в этом мире. Вот точь-в-точь то ощущение, только усиленное многократно. Будто там на меня просто равнодушно и с неприязнью смотрели, а здесь — выпустили стрелы!

— Пригнись! — заорал мужик в толстом тулупе с нашитыми на него кусками кольчужной сетки и металла, толкая меня в сторону.

Я еле успел пригнуться, и в обрешетку стены вонзилось сразу множество стрел, выпущенные невероятно слитным залпом. Часть воткнулась у меня над головой, и я имел возможность полюбоваться, как они светятся ядовито-синим светом, который медленно и, как мне показалось, с шипением истаивал при контакте. В том месте, где стрела воткнулась в стену форта, от нее расползлось крохотное черное пятнышко — как будто обугленное. Но огня не было.

— Началось… — тоскливо сказал совсем молодой, мальчишеский голос с другой стороны.

Эманации чуждости стали еще сильнее, теперь они буквально давили, и я понял, что имела в виду Фьекка, когда говорила об опасности блевоты. Не то чтобы я видел что-то особенно страшное, мне просто делалось физически дурно, как от резкого падения сахара в конце сложной тренировки. Кровь застучала в висках.

Я вспомнил совет Фьекки и начал быстро втягивать в себя энергию того сорта, которая, по всей видимости, являлась маной Жизни. Сразу полегчало. Дурнота не отступила, но стала хотя бы выносимой. Потом я вспомнил кое-что еще. Я же здесь не просто так. У меня есть задача.

Я схватил за руку своего спасителя, который оттолкнул от стрелы, и влил в него энергии, сколько смог. Тот удивленно поглядел на меня.

— А! Ты тот парень, которого госпожа Фьекка в ученики взяла? А я думал, что за идиот тут ошиваются! Лады, иди вон туда, на западном углу ребята совсем зашиваются.

Дальше я брел, пригибаясь, по стене крепости, как по окопу, боясь высунуться лишний раз, и просто закачивал энергию во всех, кто подворачивался. Даже, кажется, в коменданта крепости раз ливанул — ну или какого-то мужика в полном доспехе, потому что в лица в темноте и на ветру я не вглядывался. Также я почти не вглядывался в кромку леса, но кое-что углядеть смог.

Между деревьями кишело, время от времени выкатываясь к крепости, звериное воинство. Или так казалось. Огромные, косматые, кудлатые твари, похожие на обезьян с огромными пастями — это одни. Чувствовалось, что для них залезть на стену раз плюнуть, если смогут доковылять, но пока их удерживали залпы наших лучников (кстати, некоторые наши наконечники тоже светились!). И другие чудовища, эти похожи скорее на бизонов, но со львиными лапами. Их шкуры и глаза отливали тем же мертвенным синим светом, что и стрелы. Я еще подумал, неужели так выглядят эльфы, но потом разглядел, что нет, между этими существами сновали вполне человеческие фигуры. Высокие, неестественно тощие, с синими точками светящихся глаз на бледных лицах. Отсюда даже не увидишь, острые у них уши или нет. Наши лучники старались выцелить эльфов вперед тварей.

Но их лучники были меткими. Первый залп я пережил, потом было еще несколько, широким веером накрывших стену. Как я понял, пристрелочных. Наши воины от них довольно успешно прятались. А потом стрелы начали лететь навесом, с другой стороны форта. По гаубичной траектории. Вот же!..

Стрела вонзилась в горло парня, стоявшего рядом со мной, он рухнул на припорошенные снегом доски, хрипя и истекая кровью. Я упал на колени рядом с ним, думая, что ни в коем случае нельзя выдергивать стрелу, сунулся вливать энергию жизни — и сразу же понял, что это бесполезно. Слишком быстро он умирал, моего скудного потока не хватало! Теперь я навострился как-то это чувствовать, по крайней мере, при физическом контакте. Может быть, Фьекка бы справилась.

Точно! В лазарет его!

Я схватил парня, чтобы тащить, но он дернулся и затих, сделавшись для моей энергии абсолютно инертным. И тут же, держа руки на мертвом теле, ощутил, что у меня есть и третий сорт энергии, что у моего основного энергетического кокона присутствует две подкладки, как бы с одной и с другой стороны. И вторая энергия вполне себе совместима с тем объектом, которого я сейчас касаюсь. Этот третий вид энергии вполне можно было в него закачать таким же точно образом, как я закачивал сейчас в живых людей энергию Жизни!

В ужасе я отдернул руки. Экспериментатор во мне толкал проверить «а что будет» — убитый встанет и пойдет в виде зомби? Попытается съесть мои мозги? Будет подчиняться моим командам? Но все остальные части Влада Корнилова, когда-то на редкость здравомыслящего парня, в один голос вопили: узкая крепостная стена во время штурма превосходящих сил противника — не место для экспериментов, которые могут вызвать панику в рядах защитников или иным образом смешать наши карты!

— Раненые! — прокричал кто-то. — Тут новичок, помощник Фьекки бегал! Пусть помогает тащить!

Сообразив, что там-то я точно нужен и пригожусь, я пошел, точнее, пополз на коленях на голос, обжигая руки о мерзлое дерево. Потом я помогал двумя парням тащить третьего со стены, одновременно вливая в него энергию, чтобы хоть немного затянуть нехорошую рану в животе. В условиях средневековья я бы сказал — не жилец, но тут, если энергия Жизни может работать вместо антибиотиков, возможно, его и вытащат.