Смертник (СИ) - Плотников Сергей Александрович

Однако энергия жизни вливалась в раненого очень медленно и плохо, куда хуже, чем у меня получалось раньше. Фьекка, которая уже суетилась в быстро наполняющемся лазарете, нашла время подбежать к этому парню, приложить руки к его животу сама — дело пошло быстрее.

— Отравленная стрела, — сказала она сквозь зубы. — Напитывают своей чуждой магией. От нее всем плохо, а раненым — особенно. Исцеление идет медленнее. Если кому-то много особо досталось, как этому парню, засовывай руки прямо в рану. Не бойся, хуже не сделаешь! И зови меня, я края зашью, чтобы лучше срасталось.

И я делал. Точнее, мы с Фьеккой делали. Я уже давно взял назад свою мысль о том, что она была плохой учительницей. Эта девица немногим старше меня умудрялась не только делать свою долю работы, но и успевать поглядывать, как у меня обстоят дела, и оказываться рядом, если случались затруднения. Некоторых раненых приносили с одеревенелыми руками и ногами — кожа стала серой и покрылась длинными бороздами. Они, обычно, были без сознания и стонали в бреду.

— Этих сразу к некроманту, что, не знаете⁈ — Фьекка чуть не наорала на двоих бойцов, которые притащили одного такого больного.

— Так, госпожа, может, руку если отрезать…

— Ага, а у него синева в глазах через три дня проклюнется⁈ К магистру, быстро!

И у меня даже мысли не возникло, что это для того, чтобы Теск им чем-то помог своим искусством. Наоборот, как-то сразу стало ясно: их отравили особо поганым эльфийским ядом, и теперь единственный выход — чтобы Теск сделал из них умертвия, которые могли бы еще как-то сражаться за защитников крепости. Таких умертвий на стенах, как я понял по обрывкам разговора, становилось все больше.

Кстати, некромант вовсе не отсиживался у себя в лаборатории! Он тоже отправился на стены. Немедленно поднимал павших, чтобы они продолжали сражаться, а еще отправил против эльфийских тварей своих некрохимер. Вот на это я бы поглядел, но обстановка не благоприятствовала любопытству: ручеек раненых становился все полноводнее, пока я совершенно не сбился и даже не перестал замечать, кого вносят или выносят.

Поэтому для меня стало шоком, когда в какой-то момент я обнаружил, что раненых в лазарете осталось всего человек пять, и что меня тормошит Фьекка.

— Вилад! Вилад, слушай меня! Командир зовет меня в вылазку, дела наши плохи. Придется и мне немного повоевать. С ранеными поступай так же, как прежде, девочки тебе помогут. Если они будут, — тут ее лицо скривилось. — Смотри, если вдруг… — она сбилась. — Короче, если доберешься до Люскайнена, найди там… А, нет, ерунда. Сентиментальная чушь. Нужна я ему!

С этими словами она вышла из лазарета. Так я и не узнал, кто там мог ждать Фьекку в Люскайнене, кому она собиралась передать напоследок слова любви.

Когда Фьекка ушла, в лазарете стало тихо. Те пять раненых, что здесь остались, поступили со сломанными костями, а их нужно залечивать дольше, чем раны в мягких тканях — особенно с моим потоком энергии. Так что я обходил их, по очереди бустя регенерацию костной ткани — ведь скорее всего, магия Жизни действовала именно так. Способствовала клеточному делению, любому без разбора.

Если бы научиться это направлять, был бы я крут. Но со слов Фьекки я понял, что даже местные архимаги так не умеют.

Наконец у последнего болезного срослась нога. Новых раненых не было, с момента ухода Фьекки прошло уже минут сорок.

— Пойду посмотрю, как там, — сказал я «девочкам».

Две пожилые тетки спокойно сидели на деревянных табуретках около очага и пили чай.

— А что там? — одна пожала плечами. — Либо убьют нас всех сейчас, либо выживем.

— Дело известное, — добавила вторая.

И они чему-то рассмеялись.

Я не мог похвастаться таким же стоицизмом, поэтому выскочил на улицу следом за последним исцеленным, будто за мною гнались.

Все еще продолжалась ночь — мне казалось теперь, что солнце никогда не взойдет. Тут же я услышал шум, рев, треск, какое-то странное чпоканье и хлопанье за стенами — с западной стороны. Побежал туда, взобрался по лестнице. И, к счастью, почти сразу наткнулся на одного из наших стрелков. Я его лечил и отправил обратно воевать, но даже имени не спросил. Однако узнал по приметному шраму на щеке, и он меня узнал тоже.

— Господин лекарь! Кажись, плохо наше дело! Поглядите, может, вы увидите что в магическом плане?

— Почему плохо? Ведь не стреляют же!

— Да эти гадские эльфы выпустили какую-то зверюгу, вот и не стреляют, чтобы в нее не попасть! Слышите⁈

Я и правда слышал. Под стенами крепости ревело и грохотало, но луна ушла, снег посыпал гуще, небо затянуло облаками, и теперь внизу ничего нельзя было разобрать. Слышны были только редкие крики, рев и эти странные звуки… Блин, что там за хрень — кракен, что ли, с присосками⁈

Наконец все почти стихло, кроме чпоканья и чавканья — которые становились все ближе. Потом я услышал, как в ворота колотят.

— Открывайте! — донесся до меня искаженный расстоянием вопль.

— Господин лекарь, вы бегите, там раненые будут! — воскликнул воин.

И я побежал.

Но когда добежал до ворот, раненых не оказалось.

Никогда не забуду процессию, что переступила порог крепости!

Впереди шагал магистр Теск, мрачный, как туча, и весь истыканный стрелами, как дикобраз. Кое-какие стрелы он обломал, кое-какие, судя по следам и потекам, успел вытащить, но с большей частью решил не возиться. И правда, до стрел ли тут, если наискось через все его туловище зиял огромный разрыв. Именно зиял: в нем проглядывали ребра, мешанина внутренних органов — но крови не было или почти не было. Так, сочилась коричневатая густая жидкость. Правда, разрез затягивался на глазах, но елле-еле, медленно и неохотно.

За некромантом шествовали остатки гарнизона. Я узнал несколько знакомых и полузнакомых лиц, узнал коменданта крепости в броне. Но они не улыбались, не разговаривали. У всех — пустые лица, у всех порванные кольчуги и тулупы, помятые латы, пробитые шлемы, стрелы, торчащие в несовместимых с жизнью местах… У некоторых оторвана рука или даже обе. Безногих, понятное, нет — они бы идти не смогли. Но некоторые подволакивали сломанные конечности или хромали. Больше всего меня удивило, что таким зомбакам помогали идти их соседи — без всякого сочувствия на лицах, совершенно механически, но все-таки помогали!

Что это, остатки былых личностей⁈ Или магистр отдал такой приказ⁈

Я понял, что ищу среди них Фьекку, и заставил себя отвести глаза.

— Чего уставились? — мрачно спросил Теск. — Некромантской армии никогда не видели? Слышали шутку: если в крепости есть некромант — каждый сходит в атаку как минимум дважды!

И хрипло, невесело рассмеялся.

Впрочем, быстро оборвал смех и заговорил:

— Принимаю командование над крепостью как последний оставшийся в здравом уме из высшего офицерского состава! Слушайте приказ! Крепость обречена, они подгоняют зажигательные снаряды. Раненым и женщинам, если остались, укрыться в лазарете и поступать по обстоятельствам. Вилад, и ты с ними, — тут он посмотрел на меня, — не спорь, это приказ! У тебя редкий дар. Даже Фьекка сказала тебя беречь. С чего бы, интересно? — он криво усмехнулся. — Влюбиться, что ли, успела? Короче, прячься. Что делать потом, если выживешь, я тебе уже сказал. Остальные — за мной в атаку. Попытаемся не дать им спалить крепость. На рассвете может подойти подкрепление. И подороже продадим наши жизни!

Глава 3

Выбор Жизни и Смерти

Ждать — тяжело. Ждать, когда ничем не можешь повлиять на исход, — еще хуже. А когда исход — либо мучительная смерть, либо призрачный шанс на спасение после тяжелых усилий, это вообще как?

У меня воображение отказывает, а я ведь это пережил. Но тогда мне все никак не удавалось поверить, что все взаправду. Помню, мы с этими пожилыми тетками начали заниматься какой-то ерундой в лазарете — дверь зачем-то баррикадировали койками, снимали с кровати войлочные одеяла и пропитывали их водой, чтобы выбраться сквозь огонь, если что. Это я зачем-то придумал, а пожилые служительницы поддержали, видно, чтобы просто так не сидеть. А потом мы услышали свист стрел и запах дыма.