Долг человечества. Том 4 (СИ) - Попов Михаил Михайлович

— Лиз, — обратился я на первом привале к девочке спустя два часа после выхода из наших владений, — так ты мне скажешь наконец, зачем именно тебе нужно было выходить наружу?

Мы расселись полукругом, Микаэль и Борис заняли широкое полое поваленное бревно, Владимир уселся на корточки на замшелый валун, а я вместе с трансмутаторшей отошли к полноводной широкой реке, которая преграждала нам путь дальше, чтобы умыться и обдумать способ переправы.

— Мне очень за Виолетту грустно. — Наконец, призналась она. — Я вышла поискать что-нибудь, и подумать, как именно я могла бы помочь ей действовать наравне со всеми.

— Например? — Не раздумывая спросил я.

— Например, скелетик какой-нибудь, или еще что-то в этом духе. Может, нетопыря мертвого найдем, или сами убьем. Что-то, что она могла бы использовать для своей магии, чтобы выполнять нужную роль, а не только стирать грязные вещи. — Договорила она и наклонилась к воде, чтобы умыться.

Солнце, приближающееся к зениту, грело металлические и кожаные доспехи довольно сильно, что приводило к излишнему потоотделению. Непривычно после холодов!

— Мы ведь думали над тем, чтобы сделать ей куклу. — Предположил я.

— Марк, признайся честно, часто ты думаешь об этом? Да и сам представь, ну какая польза ей от куклы, набитой мягким пухом? Нужно что-то боевое, с клыками, когтями и крыльями, иначе все это не имеет смысла. — Подняла она на меня глаза, не разгибаясь от бурной воды.

Я и правда задумался, ведь с точки зрения текущей ситуации меня все устраивало. Белье чистое, доспехи тоже, меньше забот и рисков, но во всем этом управленческом хаосе я забываю о том, что эти люди — люди, как бы странно это не звучало. Стоит зарубить себе на носу, что они не функции.

— Хорошо, — я выдохнул и озвучил мысли, — признаю, не слишком глубоко об этом задумывался. Но с разлагающимся трупом будут проблемы, я думаю, мы вдвоем сумели бы изготовить ей что-то мощное, как ты сказала, с клыками и когтями.

— Вот и замечательно. А я посмотрю варианты, своим изыскательским мастерством поищу прочные ресурсы и материалы, а может, мы даже найдем что-нибудь, что закроет вопрос полностью. Ну, ты же поможешь? — Уже в третий раз за утро скорчила она грустную мину, поняв, что это работает.

— Помогу, Лиз, — я усмехнулся, — но переставай пытаться мной манипулировать, если сработало один раз, не факт, что получится во второй.

Девчушка смутилась, свято уверенная в том, что я простак, а она — мастер женских манипуляций. Ну точно школа Шаолиня, блин… Но хоть отвела взгляд и покраснела, значит не всё потеряно.

— И-извини…

С переправой долго не мудрствовали. То бревно, на котором сидели строитель и целитель, прекрасно сгодится для того, чтобы сделать наипримитивнейший мост. Немного магических манипуляций с импульсом и сила рук, и мы уже отправились в дальнейший путь. Просто такая заминка стала удобным предлогом несколько минут передохнуть в тени деревьев, умыться, набрать фляжки, и чутка поразмыслить.

К полудню мы добрались до открытой, хорошо просматриваемой территории. По левую руку от меня высилось северное сияние, означающее барьер на нашей территории, по правую раскидывался темный заболоченный лес, позади редкая просека, сформированная естественным образом, а впереди возвышался зеленый, без всякого деревца или куста холм.

Именно его Агнесса, переговорщик коммунистов, и указывала мне как место встречи. Мы договорились встретиться у южного его склона, то есть, в ближайшей точке от нашей долины, огибать его нет никакой нужды. Но в чем дело? Людей Вячеслава нет, как и его самого. На вопрос, адресованный Лизе, чувствует ли она присутствие невидимок и видит ли кого, ответ был отрицательный.

Часы, которые я отдал Каролине, пришлось купить еще раз. С горестью взглянул на оставшиеся тридцать единиц очков достижений. Финансы поют романсы, это необходимо исправлять. Время двенадцать пятнадцать, опаздывают.

— Кто-то идет. — Шепнула мне Лиза. — Видишь?

С восточной стороны холма, где-то в его средней части, в нашу сторону двигалась малочисленная группа. Большим удивлением стало то, что из четверых пеших один был в каком-то неказистом аналоге кареты или дилижанса. Нет, даже наверное не из средневековья, а ближе к индийской рикше, потому что впряжен в тягу был мелкий квадратный мужик. Молчун, вспомнил его, колоритная личность.

Этот Вячеслав обладает таким непререкаемым авторитетом, что даже пешком ленится ходить? Удивительный говнюк. Но, несмотря на то, что я с порога был негативно настроен к этим переговорам, своего неудовольствия показывать нельзя. Вообще, чем меньше эмоций я покажу, тем лучше для всех нас.

— Еще разок проговорю, — обернулся я через плечо к своим, корпусом полностью повернувшись к холму, — ведем себя спокойно и уверенно. Оружие в инвентарь не прячьте, держите на виду. Мы должны создавать впечатление сильных и опасных людей, несмотря ни на что. Егор, займи позицию сразу за Борисом и Микаэлем, вы, — уже к двум последним названным обратился я, — щиты держите наготове, прикрывайте магов. Лиза, — зыркнул я на возбужденную от предстоящих событий девчонку, — ты напротив, никуда не суйся и не отсвечивай, нож свой припрячь в инвентарь и не доставай. Если позову — молча подойди и не откликайся. Условный знак тоже помни. Владимир, — наконец, обратился я к воину-мечнику, — готовься применить и свой меч, и свой навык ускорения рефлексов. Всё, — резко бросил я, покрыл упрочнением себя и двух магов, — приближаются.

Те же лица. Иван, вроде бы, Филиппов, Агнесса, Молчун. И четвертый, его я раньше не видел. Но где же дети? Или, на текущий момент, это просто переговоры? В самой повозке был пятый, но падающая тень и очень глубокий капюшон мешали мне рассмотреть что-либо.

Мы выдвинулись из тени леса на свободное пространство, демонстрируя не только боеготовность, но еще и нашу численность. И, это наверняка не очевидно, но выходом на свет я хотел показать не только силу, но и готовность говорить. В лесу проще устроить засаду, на открытой местности тяжелее.

— Южане здесь! — Заслышал я издали команду Ивана, донесшуюся обрывками до моего слуха по открытому пространству.

Тяжело было скрыть напряжение. Многочисленная фракция, о которой ходят скверные слухи. Еще и появление их лидера, с такой помпой и неуважением к людям… чувство, что сейчас что-то будет, но мое ощущение опасности помалкивало.

Рикша остановился, Молчун бросил оглобли и отпрянул. Иван и еще один, не знаю пока, кто он такой, раскрыли дверцу повозки и с аккуратностью использования хрусталя и благоговением перед государем, помогли выйти мужчине и спуститься на траву.

Меня проняло, потому что я по косвенным признакам стал понимать, что человек, которого они называют лидером, либо чем-то серьезно болен, либо очень стар. Это объясняет передвижение на транспорте.

Агнесса же, держась в метре от основной части группы, не скрывала собственного беспокойства и накручивала на палец вьющийся темный локон. Нас разделяло, может быть, метров двадцать. И шел Вячеслав ко мне и моей группе мучительно долго, поддерживаемый двумя мужчинами под руки. Когда расстояние сократилось до приемлемого разговора обычным голосом, Коммунисты остановились, и девушка помогла снять с Вячеслава очень глубокий темный капюшон.

— Приветствуем вас, — заговорила она, — перед вами Вячеслав Нестеров, глава, перед вами группа людей с юга, с которыми мы установили контакт. Вы будете говорить с Марком Орловым, их лидером.

Я не понимал причин этих сложностей, пока не взглянул в лицо собеседнику. Он был похож на… оживший скелет. Лицо — это просто кость, обтянутая гниющей кожей, с провалами плоти, открывая желтоватую челюстную кость и скулу. Вместо глаз черные зияющие дыры, вместо волос натянутая кожа с редкими седыми волосками.

— Марк Орлов… — Просипел собеседник, голосом слабым, тонким, будто вот-вот помрет.

Я кивнул своим людям и мы подошли ближе, на несколько шагов, но слушать этого человека с нашего расстояния будет невозможно. С той стороны хоть и возникло небольшое напряжение, но до конфронтации вряд ли дойдет, я это чувствовал. Щитоносцы тоже расслабились, увидев, что для тех, кто прибыл с нами говорить, ситуация не менее напряженная, чем для нас. Обе группы побаивались друг друга и не доверяли, и это, в чудном новом мире, стало обыденностью.