Чокнуться можно! Дилогия (СИ) - Аржанов Алексей

М‑да… А в будущем о нём отзывались иначе. Хотя… Может, я что‑то не понимаю? Видимо, в этом автомобиле есть своя романтика. Всё‑таки тяжело человеку из другого времени адаптироваться в новой для себя среде. Я ведь всё автоматически сравниваю с технологиями будущего.

Правда… Когда наша машина преодолела лужу, которая, казалось, была глубже целого озера, я сразу же всё понял.

Да, правду говорили. Это – не машина. Абсолютный вездеход.

– А я ему говорю: «Петрович, если ты ещё раз решишь, что белая горячка – это атака рептилоидов, я тебя на всю жизнь в психушку отправлю!» – Бахаев заливисто расхохотался, попутно прихлёбывая из фляжки. – Макс, ты же его вёз вчера?

Не знаю, как я упустил этот момент, но после заправки Забелин и Бахаев поменялись местами. И до меня только сейчас дошло, что нарколог Бахаев пил не только вчера. Более того, он прямо за рулём пьёт! Останавливать его уже слишком поздно – мы скоро доедем до пункта назначения. Но на обратной дороге лучше передать руль более ответственному водителю. Например, Максу.

– Да, я этого пациента вёз, – кивнул Макс. – Буйный дед. Кричал, что у него в голове змеи. Я ему сказал, что у нас в клинике есть психиатр, который этих змей на завтрак ест. Почему‑то он после этого затих, а фельдшеры меня отругали. До сих пор не могу понять, с чего бы вдруг…

Жаров, сидевший на переднем сидении, тут же обернулся.

– Кстати, о змеях и прочих вредителях, – бросил он. – Слыхали, что Щербатов опять в администрацию бегал? Всё пытается подсидеть кого‑то. Говорят, на тебя, Алексей Сергеевич, зуб точит.

Я внимательно прислушался. Система в фоновом режиме начала анализировать тембр голоса Жарова.

/ВНИМАНИЕ! Маркеры искренности: 92%. Субъект обеспокоен. Информация подтверждается/

– Зуб? – я усмехнулся. – Пусть точит. Главное, чтобы челюсть не вывихнул. Правда, как он меня собирается подсидеть – непонятно. Он же фельдшер. Сразу оговорюсь, фельдшеров я уважаю. И очень глубоко. Но врача с двумя образованиями он чисто по закону заменить не сможет. Так что не понимаю, как тут можно кого‑то подсидеть. С тем же успехом какой‑нибудь лаборант может надеяться, что подсидит доцента. Как он это сделает, если для этого нужно ещё отучиться лет пять? Кстати, а что именно он там болтает?

– Да чушь всякую несёт! – невролог Забелин неожиданно вступил в разговор.

Что самое интересное, я в очередной раз отметил, что установленный мной фильтр в нейроинтерфейсе до сих пор работает. Забелин только что покрыл фельдшера трёхэтажным матом. А я услышал просто: «Чушь всякую несёт!»

– Говорил, мол, зазнался «гений», – продолжил невролог. – Но Сафонов его пока осаживает. Ему скандалы лишние не нужны. Но Щербатов – гнилой человек, сразу вам скажу. Он если вцепится, то до конца. Я его ещё со времён интернатуры помню – он тогда на своего наставника донос написал. Из‑за какой‑то ерунды. Опытный врач чуть своего места не лишился за пару лет до пенсии!

Макс рядом со мной напрягся. Его пальцы непроизвольно сжались в кулаки. Я заметил это и чуть толкнул его локтем. Призвал к спокойствию. У Макса с этим фельдшером свои счёты, но последнее, что нам всем нужно – это многосторонний конфликт.

К озеру мы прибыли, когда солнце ещё только собиралось появиться из‑за горизонта. Пригорное озеро и окружающие его земли источали только тишину. Над водой виднелся густой туман.

Прелести раннего утра!

– Красота… – выдохнул Бахаев и вывалился из машины. – Воздух‑то какой! Аж лёгким щекотно!

Мы начали разгружаться. Забелин и Жаров орудовали снастями, Бахаев возился с котелком, а мы с Максом вызвались натаскать хвороста. Я на мгновение замер у берега. Решил посмотреть на воду.

В этом времени столько несовершенства. Бюрократия, грязь, обман. Зато природа неизменная! Такая, какая должна быть. А в моём времени всё иначе. Система отлажена идеально. Но от природы почти ничего не осталось. На секунду я почувствовал настоящий покой.

Мы с Максом вернулись к стоянке. Едва тащили на себе сухие сосновые ветки. Возле «буханки» уже вовсю кипела жизнь. Но жизнь, если честно, какая‑то странная. Забелин и Бахаев, вместо того чтобы расставлять снасти, стояли голова к голове и о чём‑то напряженно шушукались.

Стоило нам подойти, как они мгновенно выпрямились, причём Бахаев попытался прикрыть собой какой‑то свёрток на капоте.

– Что‑то случилось? – я сбросил хворост на землю и вопросительно взглянул на Жарова.

– Понятия не имею. Старики в партизан играют, – терапевт только плечами пожал.

Бахаев, почувствовав внимание, тут же расплылся в своей фирменной хитрой улыбке.

– Да ничего не случилось, Алексей Сергеевич! – крикнул он. – Просто обсуждали с неврологом нашу… молодежь. Вот смотрю я на вас с Максом и думаю: вы же без интернета даже червя на крючок правильно не насадите. Поколение современных девайсов, – он пренебрежительно махнул рукой.

– Чего? – Макс аж поперхнулся. – Да я в детстве на одну палку с леской больше рыбы доставал, чем вы сейчас со своими импортными катушками поймаете!

Забелин, до этого хранивший молчание, вдруг прищурился. Из‑под его седых бровей сверкнул азартный огонек.

– Слова… Пустые слова! Только болтать и можете. А рыба любит тишину. Предлагаю пари! Мы с Бахаевым уходим на другую сторону озера, к камышам. Вы остаётесь здесь. Кто до конца выходных добудет больше рыбы по весу – тот и победил.

– А на что спорим? – я скрестил руки на груди.

– Проигравшие всю следующую неделю дежурят за победителей на самых тяжёлых сменах! – выпалил Бахаев. – Идёт?

Он ведь явно заранее это заготовил – готов поспорить.

Мы с Максом и Жаровым переглянулись. Я сразу понял, что молодые коллеги не хотят отставать от опытных рыбаков.

– Идёт, – кивнул я. – Готовьтесь заполнять журналы за меня, доктор Бахаев. Мы так просто не сдадимся. Верно, парни?

Андрей с Максом ответили воинственным кличем.

Старики, довольно потирая руки, быстро покидали вещи в лодку и отчалили. Уплыли к дальнему концу озера, исчезли в тумане.

Час прошёл в относительном покое. Мы начали готовиться к рыбалке, но тут же возникли первые трудности.

– Эм… господа, – обратился к нам Жаров, выбравшийся из «буханки». – У нас проблемы.

– Чего там? – бросил Макс.

Жаров совсем поник.

– Простите… Старики утащили всё. Палатки, еду, воду… Даже удочки, чтоб меня!

Глава 3

Жаров стоял у распахнутой задней двери «буханки». Он явно не знал, что ещё тут можно добавить. Парень был растерян. Старики надули нас. Превратили отдых в соревнование с элементами выживания.

Я сразу же подумал, что можно было бы уехать. Ответить им той же монетой. Попросить Макса, чтобы довёз нас до города. Но кто ж знает Забелина? Может, он пойдёт и заявит об угоне!

А даже если и не заявит – не суть важно, у нас всё равно ничего не выйдет, потому что ключей в машине «старая гвардия» не оставила.

Мы с Максом замерли с охапками хвороста в руках. Секунд пять мы не слышали ничего, кроме шума леса и мошкары.

– В смысле, утащили? – Макс первым нарушил молчание. Он бросил ветки и подлетел к машине. Решил заглянуть внутрь, чтобы собственными глазами увидеть масштаб катастрофы. – Да ладно… Ни заварки, ни тушёнки? Андрей Александрович, вы же говорили, что Забелин – мужик нервный, но честный!

– Да можно уже на «ты», Макс, – попросил Жаров. – Честный он, это факт. Но только в плане медицины. А на рыбалке, как мы уже поняли, он настоящий хищник. И Бахаев такой же оказался. Решили нас испытать, раз мы молодые. Это у них дедовщина такая, юмор медицинский – не знаю, как иначе это объяснить!

Я подошёл к машине. Внутри и вправду было чисто. И как они только на горбах своих смогли всё так быстро перетаскать⁈ Видимо, воспользовались моментом, пока мы были заняты сбором хвороста.

Ни одной сумки, ни одного чехла – всё стащили. На полу валялась одна‑единственная одинокая алюминиевая кружка, которую, видимо, уронили при бегстве.