Чокнуться можно! Дилогия (СИ) - Аржанов Алексей

В центре конструкции – запасное колесо, по бокам – канистры, всё это примотано к двум длинным брёвнам‑поплавкам синей изолентой. И обтянуто брезентом на всякий пожарный.

– Назовем её «Победа», – предложил Макс. Он неуверенно потрогал конструкцию ногой.

Пока что никто в нашей команде не был уверен, что это «судно» поплывёт. Но я всё же надеялся, что моя идея превзойдёт все ожидания.

– Главное, чтобы эта лодка по итогу «Титаником» не оказалась, – усмехнулся Жаров.

– Есть хочется, – Макс погладил урчащий живот. – Крючки готовы, но ловить будем ночью. А сейчас что? Может, кто‑то из нас по‑быстрому до ближайшего села сгоняет, пока не стемнело? Там наверняка продуктовые должны быть.

– Не успеем, – отрезал я. – Смотрите сюда…

Я подошёл к зарослям у берега и выдернул длинный стебель с характерным коричневым «початком».

– Рогоз, господа. Его корни – это чистый крахмал. На вкус как печёная картошка будет, если правильно приготовить.

– Серьёзно? – поморщился Жаров. – Я всегда думал, что это обычный… камыш?

– Да их почему‑то постоянно путают. Не знаю, откуда пошёл этот миф. Камыш – с колосками. А вот эти початки – рогоз. Доверьтесь мне. Не помрём! – заявил я, а затем бросил очищенные корневища в угли костра, который уже успел развести Макс. – Пять минут – и будет вам деликатес.

Когда корни запеклись, мы присели у огня и приступили к трапезе. Пальцы жгло, но мы всё равно жевали запечённую мякоть. На вкус это и вправду напоминало сладковатый картофель. Из минусов только привкус тины и запах дыма. А в остальном – очень даже съедобно.

– Знаешь, Док, – Макс прожевал кусок и посмотрел на небо. Над нами уже начали виднеться звезды. Надвигалась ночь. – А ведь круто! Даже если ничего не поймаем… Я всё равно рад, что мы тут собрались. Давно я так не отвлекался от быта. Хотя… Нет! Мы всё равно поймаем! Должны!

– Обязаны, – кивнул я. – Скорее всего, сейчас начнётся ночной жор. Время, когда рыбы выбираются на мелководье. Андрей, доставай свои крючки. Пора отправляться в плавание.

/СТАТУС: групповое сплочение – 95%. Готовность к фазе «Охота» – максимальная/

Мы подхватили наше чудо инженерной мысли и понесли его к воде. Впереди нас ждала «Чёрная яма» – место, где, по словам Жарова, особенно много рыбы.

Главное – не пересечься со стариками. Хотя я полагаю, что они уже выпили и уснули. Может, поймали несколько рыб. Но вряд ли они, как и мы, отправятся плавать посреди ночи.

Спуск на воду чем‑то мне напомнил сцену из исторического кино о первооткрывателях. Правда, у нас очень бюджетный вариант и постановка немного абсурдная!

Наша «Победа» при соприкосновении с озёрной водой издала подозрительный хлюпающий звук. Настал момент истины.

И…

Вопреки опасениям Макса, на дно она не пошла!

– Тихо, тихо! – прошипел Жаров, когда мы по одному начали забираться на брезентовую палубу. – Макс, ты куда всей массой давишь⁈ Центр тяжести соблюдай, чёрт тебя подери! Мы же сейчас перевернёмся!

– Да я стараюсь! – Макс раскорячился как краб. Изо всех сил старался балансировать. – Эта так называемая лодка будто живая! Она, блин, шевелится!

Плот действительно шевелился под нами. Канистры жалобно поскрипывали, но старая добрая изолента всё же каким‑то чудом смогла их удержать. Брёвна слегка уходили под воду, и из‑за этого создавалась иллюзия того, что мы плывем на полузатопленном плоту.

– Спокойно, – я вонзил весло в ил и оттолкнулся от берега. – Он нас удержит. Главное – не делайте слишком резких движений.

Мы медленно заскользили в туман. Тишина над озером казалась абсолютной. Каждый всплеск воды бил по ушам, как удар молота.

/ВНИМАНИЕ! Аналитическая подсистема переведена в режим гидроакустического мониторинга. Ошибка: функции не предусмотрены заводскими настройками. Запуск эмуляции через обработку микровибраций корпуса…/

Я невольно усмехнулся про себя.

Если бы разработчики моего нейроинтерфейса увидели, как я его сейчас использую, они бы сами с ума посходили. Мощнейший вычислительный алгоритм, созданный для того, чтобы вытаскивать людей из психозов, депрессий и других неприятных состояний, сейчас был занят анализом воды, состояния плота и всего, что находится под нами.

Честно говоря, я и сам такого не ожидал.

– Док, ты чего так улыбаешься? – прошептал Макс. – Страшно же, ни черта не видно!

– Всё под контролем, дружище. Мы идём точно по курсу. Андрей, долго ещё до ямы?

Жаров, сидевший на носу, всматривался в очертания берегов. Правда, «носом» это назвать язык не поворачивается. Но имеем, что имеем.

– Вон те две сосны видишь? Они как рога из тумана торчат, – подметил Андрей. – Сразу за ними дно уходит вниз метра на четыре. Там коряжник, самое место для сомов. Вот там‑то мы и приступим к ловле!

Минут через десять я почувствовал, как сопротивление воды изменилось. Плот замер над тёмным пятном.

– Приплыли, – подытожил я. – Разматывайте снасти.

Наши снасти выглядели, мягко говоря, специфично. Медная проволока, привязанная к толстой леске, которую Макс нашёл в недрах «буханки», и те самые крючки, выгнутые Жаровым. В качестве наживки пошёл береговой червь. Жирный, живой – рыба точно клюнет.

Однако первые полчаса прошли в томительном ожидании. Мы сидели плечом к плечу, боясь пошевелиться. Туман был холодный. Мы продрогли, но нас, в отличие от старой гвардии, грел не алкоголь, а неубиваемый азарт!

– Есть! – вдруг выдохнул Жаров. Его леска вдруг резко натянулась. – Ого… Алексей, там кто‑то есть! Тяжёлый!

– Не рви! – я подполз ближе к нему, и плот немного накренился. – Попускай понемногу!

Вода рядом с плотом покрылась рябью. Кто‑то мощный и недовольный на том конце лески решил, что медная проволока во рту его мало устраивает. И плот тут же повело в сторону.

– Он нас буксирует! – Макс вцепился в брёвна. – Док, кранты! Рыбина же нас таким макаром к старикам на тот берег притащит, вот смеху‑то будет! Или вообще потопит!

– Не притащит, – я активировал визуальное усиление, пытаясь рассмотреть в глубине тепловой контур рыбы.

/ОБЪЕКТ ОБНАРУЖЕН. Вид: сазан (крупная особь). Вес: 7–9 кг. Вектор тяги: 45 градусов вниз/

– Андрей, уводи его вправо от коряг! Макс, приготовься подхватить под жабры, другого выхода нет! – крикнул я.

Началась борьба. Рыбалкой назвать это было трудно. Тут уже настоящая битва за выживание началась. Между сазаном и работниками поликлиники. Жаров матерился сквозь зубы, а фильтр моего нейроинтерфейса перевёл его реплику как…

– Ох, какая активная рыба!

Разумеется, на самом деле Жаров выразился несколько иначе.

Леска резала ему пальцы, но он не отпускал. Плот уже начал черпать воду бортом, Макс чуть не упал в озеро. Но всё же смог удержать и себя и конструкцию от переворота.

Наконец, у поверхности показалась огромная золотистая чешуя. Рыбина ударила хвостом и обдала нас брызгами.

– Хватай! – рявкнул Жаров.

Макс, забыв о страхе, перегнулся через край и буквально вцепился в рыбу. Секунда борьбы, брызги, крики – и на наш брезент с тяжёлым шлепком завалился огромный сазан. Он бил хвостом по канистрам. Грохот был такой, будто кто‑то по барабану стучит.

– Мы это сделали… – Макс рухнул на спину, тяжело дыша и прижимая рыбину к себе, как родную. – Док, ты видел⁈ Мы его взяли! Без удочек! Без лодки! На чистом упрямстве!

Жаров глядел на свои покрасневшие ладони и улыбался.

– Бахаев за такую рыбину душу бы продал. А у нас она – только первая! И это ведь только начало, – воскликнул он.

Я посмотрел на восток. Туман потихоньку редел.

– Да, только начало, господа, – я снова взялся за весло. – У нас есть ещё пара часов до рассвета. К тому времени, как старики проснутся, мы «буханку» так рыбой забьём, что она просядет!

В голове мелькнула странная мысль. До этого почему‑то мне это на ум вообще не приходило.

Интересно, если я когда‑нибудь вернусь в своё время, поверят ли мне, что я ловил рыбу на изоленту и запасное колесо? Хотя нет, не поверят. Скажут – галлюцинация на фоне переутомления. И только этот сазан, тяжело ворочающийся на плоту, был самым реальным доказательством того, что жизнь в этом времени гораздо интереснее той, в которой жил я.