Кому много дано. Книга 4 (СИ) - Каляева Яна

— Причина такого решения? — клокочет Владыка.

Не знаю, это он уточняет, чтобы принять решение — да или нет, — или просто из светского любопытства. Но знаю, что говорить можно только правду.

— Мена — опаснейшее оружие. Это не означает, что пользоваться ею нельзя. Однако система взаимодействий с Изгноем должна строиться на соблюдении техники безопасности. Это значит — измерять мены нужно собой. И должен быть один Рядник.

— Уверен? — бормочет старик на троне. — Уверен ли ты, Егор Строганов, в этом требовании?

Я вспоминаю недоумение в глазах Моси — после сеанса Мены, — вспоминаю ту операцию, что произвел в катакомбах над Бледным. Перепалку с Макаром.

И отчего-то еще вспоминаю барельеф со старым кхазадом, перед которым стоят весы. Кажется, мои предки давно уже, хм-хм, усвоили «технику безопасности». Да и Договор Егория Строганова не на пустом месте возник, а наследовал древней традиции одного Рядника.

И этот рядник должен иметь голову на плечах и не поддаваться соблазну влезать в чересчур рискованные мены.

Потому что чем больше мена — тем больше плата.

Большая плата собой — и ты становишься пустой оболочкой, как Фаддей. Совершаешь добровольную ампутацию куска души.

Но и плата другими — ловушка. Да, можно заставить разумных подписывать договоры, не понимая их сути, тащить жертвы в Изгной и все такое. Менять, менять, менять.

Только глаза в какой-то момент побелеют.

Да и сами-то йар-хасут ограничены собственной силой.

Есть глуповатые и уродливые карлики — Вышние: мало на что способны. Есть крутые Срединные, похожие на героев комиксов или саг. Есть Владыки — эти вообще источники чистой силы, могут все.

Только вот дело такое… Большая сила — большие ограничение.

Не случайно там, наверху, в реальном мире, можно встретить в основном Вышних. Срединные почти все тусят в городе, который ни что иное, как сгусток фантомов. Нижние — какие-то хтонические жуткие твари, спят в глубинах. Ну а сами Владыки… Блин, да это же просто функции. Они могут все — и одновременно ничего. Воплощения пресловутой равновесности. А главное, они могут все, но, кажется, ничего не хотят. Не способны.

— Уверен.

— Да будет так, — хрипло произносит старик. — Дополнительные соглашения расторгнуты, в том числе договор с Олимпиадой Гнедич более недействителен.

Парфен глухо ворчит. Ненавижу людей, которые совершают ошибки, а потом делают только хуже, зарывают сами себя и других — лишь бы не признавать, что были неправы. Парфен поступил именно таким образом, даже несмотря на то, что стал из человека йар-хасут.

— И что станется… с госпожой Гнедич? — осторожно спрашиваю я.

Отвечает Владычица:

— Она сохранит выгоды предыдущих Мен, но не сможет совершать новые. Рано или поздно Изной притянет ее, как он вытягивает всех Срединных. Ты передал нам поклон от болотной хозяйки Лозысян? Может быть, это значит, ей пора покинуть болота и направиться вниз. Может быть, госпожа Гнедич займет именно ее место. Может быть, вскоре?..

Выдыхаю. То-то радости будет Шнифту и Шайбе, организующим выходы в аномалию, если там воцарится наша бабуля. А впрочем, ну и ладно. С этим можно работать! — и понятно, как. Главное, что наследник рода Строгановых — это, кстати, я — будет оправдан и освобожден. Сохранит контроль над колонией и остальными активами. Продолжит наводить порядок.

Кстати, о возвращении.

— Это все, чего ты желал, новый Рядник? — шелестит Владычица.

— Нет, не все! Я пришел сюда, чтобы забрать наверх Таисию Строганову.

Таисия у меня за спиной вцепляется в руку Егора. Я знаю, что она хочет сказать, и завершаю:

— И Егора, моего двойника, которого здесь нашел.

От престола Владыки летит смешок — формальный, неживой. На самом деле ему все равно.

— Плата тебе известна. За голову — голову пусть оста…

— Нет, — произношу я, чувствуя, что ворочаю гору. — Нет! И да! Я вношу плату за Таисию Строганову головой ее мужа Парфена! Которого я победил на Арене — и пощадил, вы это видели. Значит, имею право распорядиться его головой! Не знаю, насколько оно равновесно, но справедливо! Это первое. А что касается парня, Егора, то он — неучтенный элемент. Баг. Готов расплатиться за него иначе, учитывая это обстоятельство.

Владыки просто молчат, и тишина в зале опять начинает нехорошо так густеть. Застывать.

Ну нет уж.

Хлопаю ладонью по чаше:

— С учетом своих аргументов я, Егор Строганов, требую от Владык Изгноя неотклонной сделки!

Весы мерцают, их чаши колеблются и наконец замирают. Песок с шорохом поднимается в верхнюю часть часов, словно смерч.

— С учетом всех аргументов… — на два голоса говорят Владыки. — С учетом всех доводов, легкости и тяжести… Изгной потребует вот какую плату. Плату, что требовал от тебя князь Чугай — здесь она будет впору. Чтобы получить требуемое, Егор Строганов должен отдать Владыкам память о своей жизни до первой смерти. Всю, целиком, без остатка.

Двадцать пять лет моей жизни. Отца, маму. Детский садик. Двор и школу. Тусовки и учебу в универе. Драки, романы, расставания. Песни и сериалы. Всю Землю! «Потрусили за ствол — он упал, упал…» — жизнь, и смерть тоже.

Ну что же, назад пути нет. Знал, на что шел, требуя неотклонной сделки.

Оборачиваюсь к замершему возле тронов Егору-первому, подмигиваю ему — мол, не ссы, братишка, прорвемся.

И шагаю к жертвенной чаше.

Интересно, какой она будет — новая жизнь меня-нового?

Эпилог 1

Егор. Кому много дано

Меня зовут Егор Парфенович Строганов. Два года назад я стал заключенным Тарской колонии для юных магов-преступников, потому что был обвинен в убийстве. Это не сломало меня, а сделало сильнее: я смог преодолеть обстоятельства, изменить к лучшему не только свое положение, но и ситуацию в колонии в целом, а потом раздобыл доказательства своей невиновности, добился повторного рассмотрения дела и полного оправдания. Год назад я в полной мере вступил в наследство и занял пост попечителя Тарской колонии, чтобы продолжать то, что начал: превращать это место в среду, где каждый получает шанс исправиться и перезапустить свою жизнь. Воспользоваться этим шансом или нет — личный выбор каждого.

Полгода назад я женился на женщине, которая словно была рождена для роли хозяйки Васюганья. Арина — моя радость, мой соратник, мой бесценный друг, и я благодарен судьбе за то, что она выбрала меня.

Год в колонии подарил мне и других друзей. Некоторые из них покинули Васюганье и идут собственной дорогой, хотя мы остаемся на связи и всегда готовы прийти друг другу на помощь; другие остались здесь и делят со мной бремя рода Строгановых.

Эти два года я в полной мере считаю собственной жизнью. О том же, что было прежде, я не могу этого сказать с уверенностью. Такова особенность моего рода: нам многое дано, но с нас многое спрашивается. По договору с Нижней Владычицей мы обладаем силой и властью, которые позволяют в значительной степени влиять на судьбы тех, кто нас окружает, и через это — на настоящее и будущее всего Васюганья. Однако за все нужно платить, и мы, Строгановы, платим из себя: эмоциями, свойствами и пережитым опытом.

Поэтому ранние годы своей жизни я помню достаточно смутно, и большая часть того, что со мной тогда произошло, теперь мне не принадлежит. Не думаю, что я потерял так уж много: я был чрезвычайно замкнутым ребенком, и каждая следующая школа, куда отец упорно меня отправлял, оборачивалась все более крупной катастрофой.

Единственное светлое и теплое воспоминание — мать, которая принимала меня таким, каким я тогда был, и пыталась защитить от отцовских амбиций, но, к сожалению, неизменно уступала. Их противостояние завершилось в Изгное, у престолов Нижних Владык. Отец так и остался там, а мать мне удалось вернуть домой, причем, неожиданно для всех, не одну. После этого у меня появился брат. Многие, особенно мои друзья, долго не могли понять, как у девятнадцатилетнего парня может внезапно появиться брат того же возраста, и более того — с тем же именем. Но довольно скоро приняли это — когда имеешь дело с нашим родом, привыкаешь к неожиданностям. У Строгановых свои пути.