Я уже завершил разворот и провёл прямой в лицо. Врезал правой с оттягом, попал Юрчику в челюсть, и голова орка мотнулась — он приложился затылком о захлопнувшуюся за спиной дверь и поплыл. Я шагнул вперёд, спеша сократить дистанцию, запнулся о ноги Лёнчика и потерял равновесие. Уже в падении добавил левой, но удар вышел смазанным и едва ли хоть на что-то повлиял. Рухнули!
Юрчик оказался внизу кучи-малы, а я сверху, чем и не преминул воспользоваться: толкнул входную дверь, выполз на крыльцо, вскочил. Голова придавленного подельником бомбардира вывалилась наружу, и я резко захлопнул дверь, лишь в самый момент слегка её придержал, не желая доводить дело до смертоубийства.
Глухо стукнуло, бугай перестал ворочаться и затих. Глянув внутрь, я без особого удивления углядел на его руке латунный водопроводный вентиль и счёл свои действия целиком и полностью оправданными. Мог бы, конечно, и пси-энергией долбануть, но такой козырь лучше до поры до времени придержать в рукаве.
Сбежав с крыльца, я дошёл до водосточной трубы, присел на корточки и вытянул из неё свой пакет. Сунул его под олимпийку, вышел со двора.
В кафе возник соблазн заказать ещё один молочный коктейль, но решил попусту время не терять и двинулся прямиком к нашему столу. Вольдемар что-то увлечённо вещал Тони — судя по тому, как стиляга съёжился и втянул голову в плечи, деляга нагонял на него жути, но при виде меня осёкся и выпучил глаза.
Я подошёл, взял Тони под руку и заставил подняться на ноги.
— На улице подожди, — сказал ему и подтолкнул. — Иди! — Сам уселся и недобро улыбнулся. — Вольдемар, дружище! Я ведь не просто так уточнял, договорились мы или нет!
Но деляга уже опомнился и взял себя в руки.
— А что не так? — разыграл он недоумение. — И где ребята? Где снимки⁈
— Ребята там, снимки здесь, — ответил я. — А что не так, мы можем у Тони спросить. Вернуть его?
Как видно, Вольдемар и в самом деле наговорил стиляге лишнего, поэтому моё предложение проигнорировал и повторил:
— Где ребята?
— С ними всё будет хорошо, а вот на твой счёт есть у меня некоторые сомнения.
Я прервался и повертел чуть нывшими после удара пальцами, деляга воспользовался моментом и перешёл в наступление:
— Не знаю, что там у вас…
— Хватит! — оборвал я его. — Видишь ли, Вольдемар, мне не нужны проблемы. Ни разу не нужны! И в моём понимании проблемы — это не те два клоуна, а уголовный розыск, который станет шерстить твои связи, если тебе вдруг оторвут голову.
Деляга попытался вставить слово, но я тотчас его перебил:
— Заткнись и слушай! Мы с тобой договорились, но ты зачем-то решил всё переиграть. Поверь, я очень хочу закрыть на это глаза. Я очень-очень хочу тебя простить, ведь мне не нужны проблемы. Но ты же знаешь, как это работает. Я просто не смогу обо всём забыть, и рано или поздно — через неделю, месяц или даже полгода! — мы отправимся на рыбалку. Я, ты и чугунная батарея. Угадай, кто вернётся обратно?
Строить предположения на сей счёт Вольдемар не пожелал и нервно забарабанил пальцами по столу.
— Гудвин, ты всё неправильно понял!
Я пожал плечами.
— Пусть так. Но тебе-то от этого не легче. Малыш, ты же не первый день в этом бизнесе. Ты ведь знаешь, как делаются дела…
Он определённо об этом знал, как был осведомлён и о навязчивых маниях лесостепных орков, а потому затравленно глянул на меня и полез за бумажником. Вытянул одну зелёненькую бумажку, немного поколебался и присовокупил к ней вторую. В кошельке оставалось ещё немало банкнот, но я решил делягу через колено не ломать и ограничился парой купюр, ведь были это не светло-зелёные трёшки, а тёмно-зелёные полтинники. Сто рублей — неплохой повод позабыть о наших с ним разногласиях.
Я на миг прислушался к своим ощущениям и кивнул.
— Нормально. Отпустило.
Вольдемар с явственным облегчением перевёл дух и спросил:
— А снимки?
Вытянув из-под олимпийки пакет, я расправил его, встал и протянул, разведя ручки в стороны.
— Забирай.
Вольдемар поморщился, но всё же запустил внутрь руку и вынул газетный свёрток.
— Не трогай Тони, — попросил я напоследок. — Он теперь мне должен, отрабатывать будет.
Стиляга мялся у входа в кафе.
— Идём! — позвал я, проходя мимо.
Тони припустил следом.
— Ну что? Как договорились?
— Погоди ты! — отмахнулся я. — Что он там тебе вещал, пока меня не было?
— Стращал, — поёжился Тони. — Мол, парни тебя отделают, а я теперь ему пятьсот рублей сверху должен буду. А если снимки не найдутся, то тысячу. Что с ними, кстати?
— Не беспокойся, снимки я вернул, долг на тебя не повесят. Обо мне разговор заходил?
Тони молча кивнул.
— И что ты?
— А что я? Сказал, в обезьяннике познакомились, а больше и не знаю ничего.
— Молодец! — Я хлопнул спутника по плечу и заверил его: — Мы договорились, что Вольдемар тебя в покое оставит.
Это заявление стилягу нисколько не успокоило, и я даже подивился внезапно прорезавшемуся у него здравому смыслу, но всё оказалось с точностью до наоборот.
— Вольдемар в авторитете, теперь со мной никто работать не станет.
— Тони, ты дурак? — ласково поинтересовался я. — Ты понимаешь, что рано или поздно угодишь за решётку из-за какой-нибудь копеечной подработки?
— Зато поживу нормально! — выдал в ответ Тони. — Да и на первый раз условный срок впаяют. И что я теряю, Гудвин, а? У меня оклад семьдесят рэ! Как на такое прожить, скажи!
Следовало бы посоветовать найти другую работу или поступить на заочное обучение, но с тем же успехом мог метать бисер перед свиньями, а потому произнёс совсем другое:
— Есть подработка для тебя. Араму распространитель билетов нужен: за два-три вечера десять-пятнадцать рублей выходить станет.
— Кошкины слёзки! — фыркнул Тони.
— Это шестьдесят рублей в месяц, ты на почте за полный день примерно столько же имеешь! Ещё и свободный проход на дискотеку получишь, знакомства нужные заведёшь! — напомнил я и постучал пальцем по носу. — И нюхом чую, это только начало. Поверь на слово, там большие деньги крутятся! Просто сам всё не запори!
— Постараюсь, — пробурчал стиляга.
Я остановился и остановил его, развернул к себе, улыбнулся.
— Тони! Я за тебя поручусь. Накосячишь — ответишь.
Орк втянул голову в плечи.
— Понял…
— И ещё тебе яйца придётся отрастить.
У Тони аж глаза на лоб полезли.
— Чего⁈
— Ну ты же не думаешь, что тебя теперь в покое оставят? Будут цеплять потихоньку, проверять на прочность. Не станешь огрызаться — затравят, и я никак не помогу.
Стиляга поджал губы.
— И что ты предлагаешь? Мне в секцию бокса записаться?
— Хорошо бы, но ты ж не запишешься, да? — усмехнулся я. — Ладно, завтра ближе к шести подваливай к динамовскому спортобществу. Там со стороны озера старый корпус ремонтируют — спросишь меня или Бориса Августовича. И оденься попроще, а лучше сменную одежду возьми. С ремонтом помочь нужно будет.
Мои слова поразили собеседника до глубины души.
— На кой?
— С коллективом познакомишься, себя покажешь, мне должок отработаешь.
— А-а-а! — понимающе протянул Тони. — Тогда ладно. Но боксом заниматься не стану!
Я только рукой махнул.
В больнице на служебной проходной меня придержал начальник караула.
— В профком зайди завтра после смены, — предупредил он.
— А что такое? — насторожился я.
Тот пожал плечами.
— Не знаю, Арсен Игнатович передать просил. И Бабаев из гаража ещё искал.
— Понял. Спасибо.
Времени поужинать не оставалось — переоделся, прошёл медосмотр, поспешил к гаражу. Юз уже дремал на переднем пассажирском сиденье, Гоша курил, прохаживаясь у машины. При моём появлении он постучал в боковое окошко.
— Просыпайся, спящая красавица!
— Завали, Гоша! — отозвался зажавший лицо в ладонях врач.
— Что значит — завали? — впервые на моей памяти возмутился шофёр. — С диспетчером кто связываться будет?
