— Уже! — потряс блокнотом врач. — Поехали!
И — поехали. Черти, гоблины, орки. Двухэтажные бараки, пятиэтажки, панельные высотки. Даже в пределах одного района дворы заметно разнились обустроенностью и ухоженностью: где-то всё было разломано и загажено, где-то нас встречали спортивные и детские площадки, пусть и пошарпанные, но нисколько не пострадавшие от вандализма. В подъездах — то же самое. Как видно, всё зависело от проживавшего в домах контингента, ибо на одни только сроки капитального ремонта подобную разницу списать не получалось.
Поначалу я при переездах с вызова на вызов читал купленную в киоске газету и штудировал карту города, ну а как стемнело, начал подрёмывать на носилках. Вот именно с носилок я едва и не улетел, когда Гоша вдруг резко ударил по тормозам.
— Мать! — Вскинулся, глянул в окно и с куда большим выражением повторил: — Ма-а-ть!
На дороге по ходу нашего движения из канализационных люков валили клубы светящегося тумана, тот синим сиянием растекался над дорогой, выползал на газоны и тротуары, льнул к стенам домов и взбегал по фонарным столбам, заставляя вспыхивать и взрываться лампы.
Юз схватил трубку радиотелефона и, перекрикивая треск помех, принялся орать:
— Выброс! Выброс на пересечении Сталеваров и…
Он вопросительно взглянул на шофёра, и Гоша подсказал:
— Хлебозаводской!
Шофёр воткнул заднюю передачу, но движок несколько раз чихнул и заглох, хоть с аномальной зоной нас и разделяло никак не меньше полусотни метров. Впрочем — плевать! Мы вполне могли убраться отсюда пешком или даже просто оттолкать поставленный на нейтралку автомобиль.
Завыла где-то поблизости сирена гражданской обороны, начали загораться окна в соседних домах, и Юз шумно выдохнул.
— Вечер перестаёт быть томным!
— Ночь давно! — поправил его Гоша. — Давайте машину откатим, пока работы не подвалило!
— Толкнём, ага… — буркнул я, выбираясь из салона через заднюю дверцу.
Впереди в электрических всполохах синего энергетического тумана неподвижно замерла легковушка — дверцы её были закрыты, а значит, скорее всего, пассажиры находились внутри.
— Гудвин, ты куда? Гудвин, ля! — рявкнул мне вдогонку Гоша, но я лишь ускорился.
По коже забегала неприятная щекотка, проникла внутрь, начала поджаривать и разрывать, породила вспышку бешенства. Подсвеченная синим мерцанием ночь окрасилась багряными оттенками ярости, и я выплеснул её из себя, отгородился обрётшими материальность эмоциями от растекавшегося над землёй свечения.
Вперёд!
Но чем дальше забегал в сияющее облако, тем сильнее становилось давление энергии, приходилось сжимать её своей волей и перебрасывать к фонарным столбам длинными росчерками разрядов. Оказавшись рядом с легковым автомобилем, я ухватился за ручку дверцы со стороны водительского сиденья, и — затрясло!
Пальцы прилипли к металлической детали, и в меня потекло электричество: точно бы спёкся, не научись концентрировать пси-энергию, а тут напрягся, и руку отбросило от дверцы — меня так крутануло, что едва устоял на ногах. Но устоял и сунулся внутрь, к немалой своей радости, обнаружив, что кроме водителя в салоне никого больше нет. Сам он не удосужился пристегнуться ремнём безопасности, поэтому я легко выдернул из-за руля гнома средних лет, закинул его себе за спину и потащил прочь. Приходилось буквально продавливаться через клубы пси-энергии, но сейчас её давление падало, вот и успел удалиться метров на двадцать, прежде чем позади сначала сухо треснуло, а после и басовито хлопнуло, замелькали отблески огня.
Меня взрывной волной даже не качнуло. Иду-тащу!
И сразу откуда-то со стороны прилетела рассеянная струя воды — она будто смыла так и льнувшее ко мне электричество, его разряды засверкали в луже, а я ощутил резкий прилив сил. Вырвался!
Юз сразу занялся реанимацией гнома, а меня случайно оказавшиеся поблизости и потому оперативно прибывшие на вызов пожарные для верности ещё разок окатили водой, после чего принялись поливать стены домов. Выброс оказался не слишком сильным, эвакуировать пришлось лишь две ближайшие к эпицентру пятиэтажки, но и так дальше по вызовам мы смогли отправиться только часа через три, когда на место происшествия согнали пару десятков бригад скорой помощи.
В больницу после смены вернулся едва живым и голодным как волк, но уже окончательно просохшим; даже в кроссовках больше не хлюпало. Постоял в душе, переоделся, наведался в столовую и завис там минут на сорок, чем изрядно сидевшую на кассе тётеньку удивил.
— С голодного края вернулся? — рассмеялась она, когда во второй раз подошёл с заставленным тарелками подносом.
— Угу, — подтвердил я. — Оттуда.
— Мяса бы взял! Без мяса силы не будет!
Я мог бы с этим поспорить, но не стал, лишь помянул недобрым словом шибанувшего по мозгам Михалыча.
Покрутил пришедшую на ум мысль так и эдак, потопал из столовой в пси-блок. На его крыльце наткнулся на Лёху и Сёму, и спокойно курившие до того санитары разом набычились.
— Чего надо, зелёный?
Я остановился и ухмыльнулся.
— Смотрю, вы так друг другу взаимопомощь и оказываете?
Сёма стиснул кулаки и попёр на меня, Лёха ухватил товарища за руку и придержал.
— Дошутишься, зелёный! — веско обронил он. — Знаешь, как мы со стилягами поступаем?
Я улыбнулся, демонстрируя подпиленные клыки, и рассказывать о том, как они поступают со стилягами, санитары почему-то не стали. Ну а я знакомой дорогой дошёл до нужного кабинета, для порядка пару раз стукнул костяшками пальцев в приоткрытую дверь и заглянул внутрь.
— Здрасте!
Максим Игоревич оторвался от трёхлитровой банки с чуть светящейся в полумраке водой и хищно сверкнул очками.
— Ты!
— Я!
— За дозой пси-концентрата пришёл? Вот говорил же, что подсядешь!
— Да уж точно бы сюда без рецепта за препаратом строгой отчётности не пришёл! У меня по гипнозу вопрос.
Поморский эльф откинулся на спинку кресла и разрешил:
— Излагай!
Я зашёл в кабинет, сел на стул и спросил:
— Можно орка загипнотизировать так, чтобы он рыбу ел, а мясо на дух не выносил?
Врач снял очки и принялся протирать стёкла тряпочкой.
— Дохлый номер! — покачал эльф головой. — Для вас вегетарианство противоестественно. Полный отказ от мяса и морепродуктов ещё возможен, хотя и сопряжён с серьёзными изменениями психики, а частичный — нет, ничего не выйдет.
— Но поморские эльфы рыбу едят, а мясо — нет. Что если матрицу такого поведения внедрить в подсознание орка?
— Ничего не выйдет! — повторил Максим Игоревич. — Слишком велики различия в психике.
Я фыркнул.
— Вот мне по мозгам вдарили, я рыбу и курицу нормально ем, а от мяса тошнит!
— Значит, с тобой что-то изначально было не так. — Он нахмурился. — Погоди, ты снова мясо есть хочешь начать?
— Не обо мне речь.
— Кого-то другого от мяса отучить собираешься? — заинтересовался врач. — Подружку свою белобрысую? Учти — в этом случае детородные функции в первую очередь под удар попадут!
— Снова мимо! — усмехнулся я. — Отучать никого не собираюсь, совсем даже наоборот — знакомому помощь нужна. Вот у кого с психикой что-то не то — так это у него. Полный вегетарианец!
Максим Игоревич хмыкнул.
— Гипнозом отвращение к мясу поддерживает?
— Говорит, аутотренинга хватило.
— И давно он вегетарианец?
— Четвёртый год пошёл.
Врач озадаченно хмыкнул.
— За это время в психике точно необратимые изменения произошли. — Он кивнул. — Да, в этом случае гипноз может сработать. Давай я направление на полноценное обследование выпишу…
— А если его в частном порядке принять?
— Как это в частном? — воззрился на меня Максим Игоревич. — Ты хоть понимаешь, какие последствия могут быть? Ты меня на должностное преступление толкаешь!
