Искажение - Цеханский Сергей

— М-да, — молвил шеф. — Ситуация...

В наступившей тишине звон банки, брошенной Валентином в урну, показался неуместным, если не сказать, нескромным или даже вызывающим. Валёк смутился.

— Значит, так, — решительно произнес шеф. — Больше фрукты не есть!

— Совсем? — огорчилась Света. — А если итальянцы будут настаивать?

— Не поддаваться! — отрезал шеф. — Переждем! Посмотрим, что получится!

На том и порешили. Странно, но после того, как шеф отдал приказ, тем самым взяв на себя ответственность, нам стало как-то спокойнее. Конечно, усилились подозрения насчет фруктов, да и вообще возникли сомнения относительно собственной безопасности, но к возможным козням коварных буржуев нам было не привыкать. К чему-то подобному мы подсознательно готовились с детства.

— Борис Николаевич прав! — заявил Женя, когда мы подходили к отелю. — Мне, например, тоже тут многое не понятно!

— Что тебе не понятно? — мрачно пробурчал Виктор.

— Ну, например, почему нас так хорошо встречают? Почему кормят бесплатно? Нет, ребята, здесь что-то не то!

— С чего ты взял, что бесплатно? — вяло удивился Сергей. - Их фирма заключила контракт с нашим министерством. Министерство заплатило деньги. Часть этих денег идет на наше питание и проживание. Вот и все!

— Так уж и все! — усмехнулся Женя. — А ты не подумал, что им было бы гораздо выгоднее заставить нас питаться за свой счет, а? Простая арифметика!

— Ну не знаю! — разозлился Сергей. — При чем тут вообще арифметика?

— Чего-чего? — вмешался Валентин, услышавший часть разговора. — Питание оплачено? Зачем же тогда отказываться от фруктов?

Ребята на миг опешили.

— Ну ты даешь! — прошипел Женя. — Ты, кроме еды, о чем-нибудь думаешь?

— А чего? — удивился Валёк.

— А того! За границей, между прочим, находишься!

— Ну и что?

— Как это, что? Скромнее надо быть!

— Чего-о? — протянул Валентин. — Сам-то сколько слопал за ужином? Забыл, что ли?

— Так я же не знал! — возмутился Евгений. — Я же думал... — Он вдруг осекся, психованно глянул и зашептал, лихорадочно придыхая: — Я же думал, что они... А они!.. За наши же деньги!.. Нас же... хотели... А вы!.. За харчи!.. Да я!.. Никогда больше!.. И вам не позволю!.. Смотреть надо!.. Бдительность!..

— Чего это он? — отпрянул Валёк. — Эй, Жень! Крыша поехала? Или придуриваешься?

Но Женя, похоже, ничего не слышал. Продолжая сбивчиво бормотать, закатил глаза, скособочился и стал медленно оседать на землю.

— Держите его! — спохватился Валёк.

Сергей с Виктором, подхватив товарища, вдруг с ужасом увидели, что тот вовсе не падает, а «просто» уменьшается в размерах. Коротенькие ножки внезапно задергались, бешено заелозили, а затем и все тело забилось в конвульсиях. Как только ребята разжали руки, то, что осталось от Женьки, метнулось за угол, блеснув на прощание лысиной...

Время как будто остановилось. Или замедлилось настолько, что, практически, его можно было считать остановившимся. Замерло все — пешеходы, машины, обрывки бумаг, шевелимые ветром, да и сам ветер. Исчезли звуки, и огоньки бегущей рекламы, застыв нелепым узором, озаряли немую сцену слепящим, оранжевым светом. Стоп-кадр ночного города был полон экспрессии и внутренней страсти. Подобно холсту живописца, он нес в себе бурю эмоций, обогащая реальность красками подсознания...

Дьявольский танец огней. Истерия бесшумных взрывов, сумасшествие ярких сполохов, вакханалия светящихся линий. Сладкое чувство свободы и радость смертельного риска, обостренные сознанием неуязвимости. Полет над пылающим городом — сон, беглый огонь зениток — игра, фейерверк трассирующих пуль — развлечение. Резкий набор высоты, фигура высшего пилотажа, и — вниз, вниз, в дивное жерло вулкана.

Теперь — пробежаться по улицам. Быстро, легко, играючи. С нарушением правил движения, на красный свет светофоров, пронзая насквозь дома, людей и машины. Все равно никто ничего не видит, не слышит, не чувствует. Потому что слишком разные скорости, совершенно различные способы жизни, абсолютно другое течение времени. Сон, игра, развлечение! Торжество бесшабашности, буйство инстинктов, праздник свободной личности.

А ну-ка в магазин! Где самый лучший? Который тут супермаркет с предметами роскоши? Иэ-эх, раззудись плечо! Набрать, чего хочешь, лупануть по витрине — ищите вольный ветер в широком поле! Зовите полицию! Накося-выкуси! Видали мы всяких! Даешь изобилие каждому поровну!.

А-а, черт бы вас всех! Ни взять, ни куснуть, ни потрогать. Можно только смотреть и облизываться. Хоть и разные способы жизни, да везде то же самое. Нет денег — нет удовольствий, нет средств — нет и возможностей, нет энергии — прощай независимость.

Кстати, пора возвращаться. Ресурсы почти на исходе, нужна подзарядка. Конечно, обидно...

...наконец-то.

Когда Сергей пришел в себя, первое, что он увидел — бледное лицо Виктора. Потом в поле зрения возникли трясущиеся губы Валентина, и до слуха донесся слабый скулеж:

— И-и-и-и...

— Что тут происходит?! — послышался грозный голос шефа. — Вы что, подрались? Совсем с ума посходили? Валентин!

— А! — вздрогнул Валёк.

— Борис Николаевич! — поспешно вмешался Виктор. — Мы не дрались! Мы вообще ничего...

— Тихо! — оборвал его шеф. — Женя, что случилось? Ты в порядке?

Сергей, Виктор и Валентин с опаской уставились на Евгения. Тот, сидя на асфальте, хлопал глазами и беззвучно разевал рот.

— Женя, — тронул его за плечо подошедший Леша. — Тебе плохо?

В глазах Евгения мелькнуло подобие движения мысли.

— Я... — слабо выдавил он. — Упал?

— Он упал, Борис Николаевич! — подхватил Валентин. — Поскользнулся, наверное! Ну что же ты, Жень? Давай помогу! Аккуратнее надо...

Поднявшись, Евгений обвел собравшихся мутным взором и жалобно произнес:

— Голова кружится...

— Голова? — встревожился шеф. — Дай-ка посмотрю! — И как-то очень ловко, почти профессионально, принялся ощупывать Женькину голову.

Группа, затаив дыхание, наблюдала. Никто и не подозревал, что Борис Николаевич разбирается в медицине, да еще в такой сложной ее области. Ушиб головы — дело нешуточное, а если еще с сотрясением мозга...

— Болит?

— Нет...

— А так?

— Тоже нет...

— Хм, — озадаченно хмыкнул шеф. — С головой у тебя как будто порядок.

— Так ведь...

— Все ясно! Давай-ка быстро в гостиницу. Надо желудок очистить. У меня хорошее средство есть.

— Зачем желудок? — попытался воспротивиться Женя, но у Бориса Николаевича имелись на этот счет свои соображения.

— Давай, давай, — озабоченно рокотал он, поддерживая больного за локоть. — Я знаю, что говорю. Поверь моему опыту.

Опыт у Бориса Николаевича, видимо, действительно был богатый. Уложив Женю в постель, шеф сбегал к себе в номер и вернулся с какими-то зловещего вида буро-зелеными таблетками. Выщипнув из упаковки четыре штуки, протянул их вконец обалдевшему Женьке и строго наказал:

— Глотай все сразу!

Женя подчинился — проглотил таблетки и запил их стаканом воды.

— Ну вот, — удовлетворенно кивнул шеф. — Теперь тебе никакие киви не страшны. — И оглядев понурые лица скорбящих родственников, ободряюще подмигнул: — Чего приуныли? Давайте, расходитесь. Ему сейчас не до вас будет.

Группа потянулась к выходу. С Женей остался сосед по номеру — Леша. Впоследствии он рассказывал, что Женя уже почти задремал, как вдруг подскочил на кровати и пулей метнулся в туалетную комнату. Пробыв там довольно долгое время, вышел весь пожелтевший, какой-то худой, с горящими, шальными глазами. На вопросы отвечал невпопад, беспричинно вздрагивал, а потом с отчаянной решимостью хватил в одиночку стакан водки и завалился спать. Единственное, что Алексею удалось выяснить — это то, что голова у Женьки больше не кружилась.