Искажение - Цеханский Сергей

Виктор вернулся на рабочее место с ощущением ненавязчивой тошноты и тяжести в желудке. Поглотав сигаретного дыма, чтобы отбить запах изо рта, он решил временно прекратить нелегальную деятельность и заняться тем, за что получал зарплату. Войдя в машинный зал, Виктор сел за персональный компьютер, включил питание и вывел на дисплей текст программы. Потрясения первой половины дня постепенно отходили на второй план, и Виктор все глубже погружался в дебри команд языка программирования.

— Булеан... — бормотал он полушепотом. — Интеджер...

При этом на экране компьютера перемещались какие-то цифирки, замысловатые значки, буковки, которые большинству нормальных людей могли показаться просто экзотическим бредом современных доходяг-дикарей, болеющих манией величия. И эти люди будут по-своему правы, ибо ни одну из буковок нельзя сковырнуть с экрана и сунуть в рот или, на худой конец, запихнуть в спичечную коробку, чтобы потом слушать, как она там шевелится. Буковки можно, разве что, вывести на печать и, потрясая рулоном бумаги, доказывать, что ты тоже занят полезным делом и посему имеешь право на существование. Этого, конечно, мало, и нет ничего удивительного в том, что поначалу галлюцинирующие адепты буковок и закорючек вызывали нарекания, а также раздражали и забавляли одновременно. Естественно, их призвали к порядку, дабы не обольщались насчет своей исключительности. Правда, впоследствии произошли странные метаморфозы. То ли количество нормальных людей уменьшилось, то ли со здоровыми инстинктами стало туговато, но доходяги-дикари сумели завлечь в свою компанию неимоверное количество народу. Программирование стало массовой профессией, увлечением и даже способом общения, без которого не мыслилась цивилизованная жизнь. Дошло до того, что доходяг-дикарей даже принялись упрашивать понаписывать побольше буковок, ибо в них ощущалась нужда. Но время было упущено, и буковок катастрофически не хватало.

— Иф окей зен... — бормотал Виктор. — Рипиит...

Тут он довольно хрюкнул, заменил несколько буковок другими и снова забубнил:

— Фо и равное единице ту эн ду... райт... риид... элс... вайл нот соф файлван ду... Ага! Понятно. Клоуз забыл... А здесь нужен другой антил. Так. Антил жи равное эн энд эм большее или равное зет. Хорошо. Теперь порядок...

В конце концов, произошло то, что и должно было произойти. Виктор потревожил ангела-хранителя, который сладко дрых где-то в невообразимой дали, но, уловив чутким ухом подозрительные звуки, оперативно явился на место происшествия. Виктор и раньше программировал вслух, но теперь, наверное, в силу событий, происшедших до обеда, ангел-хранитель находился в состоянии повышенной бдительности.

— Что?! Что?! — беспокойно вопрошал Большой Брат, пытаясь достучаться до меньшего изнутри черепной коробки.

— Отстань, брат... — отвечал Виктор. — Тебе не понять...

— Что?! Что?! — повторял ангел-хранитель страшным шепотом, от которого сам же пугался и распалял себя безумной надеждой.

— Пошел вон! — не выдержал Виктор. — Не видишь разве, я сюда «риврайт» должен вставить, иначе данные не попадут в файл.

— Данные!!! — ахнул ангел-хранитель. — Какие? Кому предназначены? От кого исходят?

— Брысь, недоумок! — рассвирепел Виктор. — Не мешай работать.

Большой Брат аж затрясся от расстройства, забился в дальний угол сознания и затих, обиженно всхлипывая. Но Виктор лишь усмехнулся. Он хорошо изучил повадки своего спутника и понимал, что обиду тот только изображает. На самом деле зорко сейчас следит за Виктором и ждет не дождется, когда Виктор закончит дела и соизволит, наконец, объяснить, чем занимался.

— Ленго... конкат... иф орд сум равно игрек зен...

В голове гудело, трещало, свистело. Ангел-хранитель развил там бурную деятельность, а в чем она заключалась, можно было только догадываться. Чем-то он шелестел, что-то перекладывал с места на место, иногда радостно гукал, но большей частью озадаченно хмыкал и надолго замолкал, продолжая шелестеть и перекладывать.

— О господи! — вздыхал Виктор, страдая от головной боли. — За что такое наказание? Мало того, что шагу нельзя ступить без надзора сверху и сбоку, так еще изнутри контролируют. Ну чего тебе не хватает? — обращался он к ангелу-хранителю. — Мы же с тобой, можно сказать, одно целое, почему не доверяешь?

Но Большой Брат на подобные вопросы не отвечал. Наоборот, еще более рьяно принимался перетряхивать содержимое головы Виктора, подозревая, видимо, что его пытаются отвлечь.

— Ну, погоди! — пригрозил Виктор. — Вот пойду сегодня к Шуйскому и напьюсь, как свинья. Будешь тогда знать.

— Не надо! — быстро отреагировал ангел-хранитель. — Чуть-чуть выпей, и хватит. Следи за собой. Пожалей организм.

— Плевать на организм, — мстительно прошипел Виктор. — Я оклемаюсь, мне не впервой, а вот тебя, гада, водкой-то и удушу.

Большой Брат призадумался. Он по опыту знал, что пьяный Виктор выходит из под контроля и вообще не представляет никакого интереса. Еще и натворить может всякого. Возомнит невесть что и начнет выкаблучиваться.

— Ну так как? — ехидно осведомился Виктор.

— Ладно, — с неохотой произнес Большой Брат, вспомнив, что переносит похмелье гораздо хуже Виктора. — Если обещаешь много не пить...

— Обещаю, обещаю, — перебил Виктор. — Дашь поработать спокойно?

— Работай, конечно, — обиделся ангел-хранитель. — Разве я мешаю?

— Тогда изыди, — приказал Виктор, а сам, уткнувшись в экран, мерцающий зелененькими буковками, снова полез в дремучие джунгли, заросшие процедурами, функциями, бинарными деревьями, корневыми узлами и константами.

Джунгли расступались, пропускали Виктора и смыкались за его спиной. Буйная растительность из отряда паскалевских инструкций надежно укрывала от посторонних глаз, и Виктор в какой-то степени даже отдыхал. Отсюда можно было и вовсе не возвращаться, и тем самым оградить себя не только от Больших и Маленьких Братьев, а вообще от всего. Но, во-первых, уж больно тяжело давался здесь каждый новый шаг, а во-вторых, жить в джунглях постоянно и безвылазно не смог бы, наверное, и самый отпетый дикарь-программист, которым Виктор, кстати, не являлся. Он любил свою работу, но не настолько, чтобы в один прекрасный момент сдвинуться за терминалом.

Ангел-хранитель, конечно же, не ушел — не таков он был. Остался на опушке, сидел на пенечке и беспокойно поглядывал в сторону шуршащих кустов. Он бы с удовольствием последовал за Виктором, но боялся напороться на какую-нибудь колючую хреновину в самом начале пути. Поэтому сидел, ждал своего часа и с привычной досадой размышлял о том, какие неудобные люди эти программисты, да и не только они. То ли дело нормальные граждане, имеющие простую понятную профессию! В них и строптивости меньше, и уважение присутствует, и результаты труда на виду. А эти... Творчески мыслящие... Что толку, что залез к нему в голову, все равно ни черта не понятно. Туман сплошной. Ахинея и полная непредсказуемость. Уж сколько времени вместе, бок о бок или башка к башке, а все равно трудно. Постоянно какие-то выкрики, коники, коленца. А то вдруг изгонять начнет или требовать чего-то. Приходится терпеть, давать обещания, успокаивать. Чтобы не закис, бедненький, не запил окончательно, дров не наломал, наконец. А то ведь может. Он же дурной, о себе не думает. Такому ангел-хранитель как воздух необходим. А обещания давать не трудно, главное, чтобы их много не накопилось. Да он, похоже, и не ждет их исполнения, понимает, что с внутреннего голоса спрос маленький. Так, нервничает иногда, дергается, бузит. Это понятно. Все мы иногда того... хе-хе... бузим.

Ангел-хранитель усмехнулся, вспомнив предположения Виктора относительно частых отлучек своего спутника. Невдомек была сердешному простая мысль, что у Больших Братьев тоже имеются свои грешки и маленькие слабости.

Однако Виктор задерживался, и ангел-хранитель не на шутку забеспокоился. Привстал с пенечка и принялся пристально вглядываться в зеленоватую даль адских кущей. А вдруг его подопечный зациклился на каком-нибудь операторе цикла, или сбили его с толку переменные указатели, и он заблудился в сложном ветвлении, или — не дай бог! — упал ему на голову упакованный массив? Бр-р-р! Большой Брат с отвращением передернул плечами.