Искажение - Цеханский Сергей

— Иф кейпрессед зен оупенолд... — донеслось издали дьявольское заклинание. — Цеэльреол, лоувидео, инслайн...

— Что?! Что?! — закричал ангел-хранитель.

— Энд... энд... энд... точка. Уф! Кажется, выбрался.

Виктор расслабленно откинулся на спинку стула.

— Ну-ну, — повеселел ангел-хранитель. — И каков же результат?

— Результата пока нет, — умиротворенно ответил Виктор.

— Как нет? А что же ты там делал?

— Видишь ли... — Виктор замялся. — Ммм... В общем, нет результата.

— Позвольте! — Большой Брат не любил, когда с ним начинали играть в прятки. — Я тебя отпустил?

— Ну отпустил.

— Я тебе поверил?

— Ну поверил.

— А чем же ты там занимался?!

— Эх-хе-хе... — обреченно вздохнул Виктор. — Вот так и наше начальство. Работаешь, работаешь...

— Ты мне зубы не заговаривай! — в голосе Большого Брата появились металлические нотки. — Ты за себя отвечай. А с начальством твоим разберутся.

— Да скорей бы уж. — пробормотал Виктор.

— Что?

— Я говорю, надо еще разбираться и разбираться, чтобы результат появился. Это ведь самое начало. Пока что и показать нечего.

Но терпение у Большого Брата уже лопнуло. Ему до чертиков надоела вся эта канитель, и он решил раз и навсегда покончить со всеми безобразиями сразу.

— Так. — жестко произнес он. — Отныне, как будешь работать, так будешь и жить. Отсюда не уйдешь, пока не предъявишь результат. Сиди хоть до утра!

— Ну уж нет! — запротестовал Виктор. — Я устал.

— Что значит устал? Пульс у тебя нормальный, сердце стучит ровно, мышцы расслаблены. Ты за кого меня принимаешь?!

Виктор хмуро молчал, что-то обдумывая. Наконец, произнес:

— Ладно. Я согласен еще немного поработать, но при условии, что разбираться будем вместе.

— Вместе, это хорошо, — оттаял ангел-хранитель.

— Тогда говори, с чего начинать, — Виктор устроился поудобнее и вывел на экран начало текста программы.

— С данных! — уверенно произнес ангел-хранитель и приготовился слушать.

Но прошло некоторое время, и Большой Брат заскучал. Виктор бормотал вполголоса абракадабру, задавал непонятные вопросы, сам же отвечал, да еще в нескольких вариантах. Поначалу Большой Брат пытался вмешиваться и оказывать посильную помощь, а Виктор — надо отдать ему должное — подчинялся беспрекословно. Но с какого-то момента ангел-хранитель с ужасом стал замечать, что зеленые джунгли превращаются во что-то совсем уж непотребное. Они и раньше-то казались непроходимыми, а теперь создавалось впечатление, что над ними пронесся свирепый ураган. Опустошенные участки чередовались с фантастическими завалами и буреломами. Места были гиблые, и ангел-хранитель пожалел, что ввязался в этот дурацкий поход. Виктор тоже засомневался в целесообразности дальнейшего продвижения и остановился, обозревая результаты стихийного бедствия. А когда осознал весь масштаб разрушений, бессильно опустил руки и выдохнул:

— Да-а, наворочали мы тут с тобой...

— Что, совсем плохо? — посочувствовал ангел-хранитель.

— Бывает и хуже...

— Гм, — Большой Брат смущенно крякнул. — Тогда, может на сегодня закончим?

— А сколько времени?

— Десять минут седьмого.

— Как?! — спохватился Виктор. — И ты молчал? Меня же Шуйский уже десять минут ждет!

Он быстренько выключил машину, обесточил зал, закрыл дверь, забежал к себе, схватил шубу, нахлобучил шапку и бросился к лифту:

— Помни, — трясясь на ходу, жарко шептал в ухо ангел-хранитель. — Ты обещал много не пить.

— Да помню я, помню, — отмахнулся Виктор. — Быстрей надо, Шура ждать не будет.

Глава V

Брожение умов

В кабинете Шуйского люди уже собрались. Кроме хозяина, здесь были еще четыре человека. Из местных — Гриша Бибин и Эдик Залужицкий, а из залетных — Костя Марочный и Игорь Газунов. Люди знали зачем пришли, но событий не торопили, а сидели пока просто так, коротая время за мирной беседой. Лица у всех были светлые, настроение приподнятое, а манеры нарочито предупредительные. Публика, одним словом, собралась интеллигентная, и Виктор с удовольствием поздоровался с каждым за руку. Потом сел на свободный стул, закинул ногу за ногу, закурил и выпустил в потолок длинную струю дыма. Судя по всему, сегодня намечалась программа не «В мире животных», а что-нибудь вроде «Встреча с интересными людьми» или «До и после полуночи». На коленях у Газунова лежала гитара, запакованная в чехол, и это давало повод полагать, что, вероятно, будут элементы из «Утренней почты», а может, и из «Ритмической гимнастики». Как бы там ни было, но ритуал встречи уже обозначился, и его полагалось соблюдать. В условиях жесткой конспирации данная мера предосторожности являлась отнюдь не излишней. Глубокий тыл, это вам не передовая, и здесь другие законы.

— Игорь, убери гитару, — сделал замечание Шуйский. — Тут где-то главный инженер ходит.

«Вот и первое упущение, — решил про себя Виктор. — Хорошо, что вовремя устранили, а то...»

Да, как ни грустно, но порой жизнь целого подполья зависит от таких вот мелочей. Время от времени до Виктора доходили слухи, что там-то и там-то погорел такой-то и такой-то. Еще одним бойцом невидимого фронта становилось меньше, а товарищи по оружию даже не могли выразить соболезнования. Мало того, в целях все той же конспирации, им приходилось вместе со всеми добивать несчастного, публично клеймя позором на собраниях. И лишь потом, когда все утихало, собирались в узком кругу своих, скорбели, чтили память и вполголоса пели любимые песни безвременно ушедшего друга. Даже если друг остался в живых, все равно он считался погибшим, ибо для разведчика разоблачение хуже смерти. В один миг он теряет все, что нажито многолетней кропотливой работой по внедрению — перспективную должность, очередь на жилье, летние отпуска и презренные деньги. Агент лишался того, что принято называть «официальным прикрытием», «легендой», «крышей», а значит, выбывал из игры. При этом, наверное, он чувствовал себя беззащитным голеньким насекомым, которое пристально разглядывают в микроскоп. Многие, привыкнув к нелегальной деятельности и будучи не в силах жить без нее, уходили в самих себя — в это наиглубочайшее подполье. Там они наглухо запирались, переходили на автономный режим и продолжали функционировать в привычном ключе. И хорошо еще, если у такого человека был свой ангел-хранитель, который — хотелось бы верить — не бросит, а посвятит свою жизнь общению с бывшим нелегалом. Что они там будут делать вдвоем — неизвестно, например, хотя бы писать мемуары.

Виктор горестно вздохнул. Вероятно, его мысли как-то передались остальным, и люди погрустнели. Судьба разведчика, полная опасностей, была хорошо известна всем присутствующим, и каждый понимал, что в случае провала рассчитывать на помощь друзей не придется. Это еще больше сближало и роднило, и ребята обменялись сочувствующими взглядами. Только это они и могли себе позволить, ибо до сих пор оставалось неясным, кто на кого работает. Люди могли прожить бок о бок всю жизнь, так и не узнав, кто же был рядом — друг или враг. Эту непростую ситуацию можно проиллюстрировать с помощью математической теории множеств. Агенты одной разведки образуют единое множество элементов-соратников, а агенты другой разведки — другое множество. Таких множеств тьма-тьмущая, поскольку жизнь — штука сложная и насквозь пронизана интересами различных лиц и организаций. Если эти множества изобразить на бумаге в виде разноцветных пятен, то получится жуткая картина, от которой замельтешит в глазах. Одни множества будут включать в себя другие, а некоторые будут пересекаться самым немыслимым образом. То есть обязательно найдется подпольщики, которые служат сразу нескольким хозяевам — так называемые двойные, тройные и многократные агенты. Это опасно, поскольку хозяева могут враждовать между собой, но настоящий разведчик обязан суметь удержаться на плаву. Конечно в подобных случаях резко увеличиваются шансы, что человека могу оскорбить, обозвав шпионом или стукачом, да и вообще ему не избежать предательства, но он может себя успокаивать тем, что предает из высших соображений. Из каких именно? А вот это уже каждый решает самостоятельно. В конце концов, если агент достаточно изворотлив, он вполне может избежать обидной участи быть найденным с веревкой на шее и с табличкой на груди «Так будет с каждым». Сей неприятный инцидент обычно происходит в отхожем месте, в лесу или на заброшенном дровяном складе, так что данные объекты рекомендуется обходить стороной. Но и слишком себя расстраивать тоже не следует. Категоричность и самонадеянность надписи на табличке говорит о том, что делали ее дилетанты, которые сами ничем не застрахованы от аналогичного бесславного финала. Кроме того, места, выбираемые ими для акции возмездия, выдают в них неисправимых романтиков, а следовательно, их легко обвести вокруг пальца. В общем, дилетантов бояться не стоит, а профессионалы не вешают — профессионалы перевербовывают.