Чокнуться можно! Дилогия (СИ) - Аржанов Алексей

/ВНИМАНИЕ! Обнаружен субъект в состоянии экзистенциального тупика и творческого кризиса. Уровень жизненной энергии снижен. Рекомендуется использование навыка «Направленная беседа»/

Я не стал дожидаться, когда пациент предложит мне присесть. Сам взял табурет и расположился напротив него. Кирилл тут же поднял на меня тяжёлый взгляд.

– Мать вызвала? – хмыкнул он. – Зря. Я не болен. Просто устал. Продуктивность упала. Вряд ли вы сможете выписать мне таблетки, чтобы я опять загорелся идеей.

Отлично, самое время протестировать новый навык на настоящем пациенте. Сил это отберёт много, буду выжат как лимон до конца дня. Но любопытство берёт верх.

/АКТИВАЦИЯ: направленная беседа. ЦЕЛЬ: смена ментальной парадигмы. Рассчитываю варианты…/

/А: «Обесценивание проблемы» (сказать, что у людей проблемы и похуже. Вероятность успеха: 12%, риск глухого отказа: 85%)/

/Б: «Творческий вызов» (зацепить его через профессиональную гордость. Вероятность успеха: 89%)/

/В: «Мягкая эмпатия» (посочувствовать и выслушать. Вероятность успеха: 45%)/

Ага, а вот и самый лучший вариант – второй. И честно говоря, сам бы в другой ситуации я его не выбрал. У парня, очевидно, лёгкая депрессия. С ней можно и без таблеток справиться. Достаточно нормализовать свой график, отдохнуть и не скатываться ещё глубже. При депрессии говорить что‑то вызывающее – плохая идея.

Но раз система дала такой совет… Что ж, надо попробовать.

Правда, я теперь и сам слабость начинаю испытывать. Всё‑таки с этой способностью лучше не баловаться. Она высокоэффективна, но энергию жрёт только так.

– А я не лечить тебя приехал, Кирилл, – заявил я. – Просто воспользовался возможностью, чтобы посмотреть на художника. Мне сказали, что картины у тебя посредственные. Вот захотелось убедиться, так ли это на самом деле.

Кирилл нахмурился. Убрал телефон. Я его зацепил, вызвал эмоции. А ранее он даже разговаривать со мной не хотел.

– Не нравится – не смотрите. Я никому ничего не должен, – проворчал он. – Я просто понял, что в этом городе мои картины никому не нужны. В Тиховолжске не особо ценят искусство. И вы – прямой тому пример.

Теперь, когда он вышел на эмоции, я уже могу больше не провоцировать его. Он меня слушает, значит, можно говорить правду.

– Видишь ли в чём дело, друг мой, эти проблемы возникли у тебя по двум причинам. Во‑первых, ты устал. Во‑вторых, слишком многого от себя требуешь.

– Устал – не то слово. А всё потому, что у меня вдохновения нет, – признался он.

– Могу поспорить, что оно появится. И очень быстро. Почти по щелчку пальцев.

– Вы так говорите, будто это кнопка, которую можно нажать, – хмыкнул он. – Это так не работает.

– Именно так это и работает. Только нажмёшь ты её сам. Я могу лишь подсказать, где она находится и как это сделать, – заявил я. – Давай договоримся. Сегодня ты рисуешь что‑нибудь. Чисто для себя. Пусть даже это будет ерунда какая‑то. Не важно. А через неделю придёшь ко мне в кабинет и покажешь результат. Если результат не понравится нам обоим, я лично у тебя все картины скуплю. Обещаю.

Кирилл впервые за весь разговор улыбнулся.

– Хитро вы это… Ладно, доктор. Ловлю на слове. Наверное, попробую.

– Давай без «наверное», – попросил я. – Лучше вернуться к работе, давать себе время на отдых и побороть эту «серость», чем потом годами приходить ко мне за таблетками, чтобы выбраться уже из серьёзной депрессии. Я не пугаю, просто предупреждаю.

Когда я вернулся в машину, система перешла в спящий режим. Но я был доволен. Навык сработал превосходно.

Стоило мне обвязать себя ремнём и приготовиться к возвращению в поликлинику, как вдруг включилась рация Макса. Он чуть пирожком не поперхнулся.

– Макс, у нас проблема, – послышался голос диспетчера. – Слышишь меня?

– Слышу‑слышу. Я доктора собираюсь в больницу назад вести. У меня сегодня выходной, вообще‑то.

– У нас машин не хватает. Вызов срочный, подстрахуй! Доктор пусть пешком дойдёт. Стой! А лучше попроси его, чтобы вместо фельдшера с тобой съездил, – в голосе диспетчера слышалась паника.

Похоже, пациент важный.

И мы с Максом решили не отказываться. Но как только нам продиктовали адрес и прервали связь, я понял, что уже где‑то слышал о доме, куда нам предстоит поехать.

И чёрт подери, это ведь адрес заместителя нашего мэра. А Максу строго‑настрого запретили к нему на пушечный выстрел приближаться.

– Чтоб меня… – выругался Макс. – А машин ведь больше нет, док. Чё делать будем?

Глава 9

– Ну что ж такая непруха‑то, а⁈ – выругался Макс и со злости ударил ладонью по сигналке. – Готов поклясться, что он до сих пор не простил тот случай с аварией.

Тут Макс прав. Игорь Владимирович Кузнецов – второй человек в Тиховолжске. Влияние у него здесь серьёзное. Если заместитель захочет, он легко набросит моему другу ряд проблем. В прошлый раз мне удалось защитить Макса, но вряд ли я смогу прикрыть его ещё раз.

Но выхода нет.

– Успокойся, Макс. Выкрутимся. Возможно, всё пройдёт не так уж и плохо, – заключил я. – Риск, конечно, есть. Но вызов уже сделан, отказаться мы от него не сможем, сам понимаешь. Ты ведь водитель! Тебе незачем проходить в дом. Будешь сидеть снаружи, в машине. А я со всем разберусь.

– Спасибо тебе, конечно, но… Ты уверен? – напрягся Макс. – Я слышал, что у него там своих работников полно. Вроде даже охрана есть. Вдруг меня кто‑нибудь из них узнает? Тьфу, блин! Наворовал, зараза, похлеще нашего мэра!

– Уж про преступления точно не нам с тобой говорить, – усмехнулся я. – Сомневаюсь, что кто‑то будет бегать вокруг машины и глазеть на водителя скорой. У тебя просто паранойя взыграла, ты сильно преувеличиваешь проблему.

– Ладно, чёрт с ним, – махнул рукой Макс, завёл машину, и мы погнали к дому Кузнецова. – Слушай, Лёх, а у тебя‑то проблем из‑за этого выезда не будет? Всё‑таки ты же не фельдшер.

– Я врач. Этого достаточно. Экстренную помощь оказывать могу. На психиатра и психотерапевта учатся уже после шести лет медицинского университета. Так что я ещё и терапевтом могу работать, к слову.

– Шесть лет? И ещё… сколько? – оторопел Макс.

– И ещё четыре года.

– Ты в тюрьме, что ли, заочно эти курсы проходил? – Макс аж от дороги отвлёкся. – Может, и мне стоит?

– Нет, очно, ещё до тюрьмы. Лучше не думай об этом, смотри за дорогой, – перевёл тему я.

Макс, конечно, парень глуповатый, но если сложит в уме мой срок и десять лет в медицинском, быстро поймёт, что легенда моя не вяжется. Он не знает, за что сидел мой предшественник. Думает, что я в этом мире изначально был врачом. Так что лучше не усложнять и не рушить его картину мира.

Через пару минут мы въехали в элитный квартал города. Если остальные улицы Тиховолжска могли похвастаться разве что разбитым асфальтом, то здесь всё было сделано по‑людски. Фонари целы, никакого мусора, дорога ровная.

Для себя делали, ничего не скажешь.

Я даже слышал, что местный мэр умудрился проложить двадцатикилометровую асфальтную дорогу до своей дачи. Как говорится, шикарно жить не запретишь.

Наша машина остановилась перед воротами роскошного особняка. Даже снаружи дом выглядел как дворец – заместитель мэра явно не привык себе в чём‑то отказывать.

– Приехали, – Макс заглушил мотор. – Если что – зови. Правда, надеюсь, я тебе не понадоблюсь.

Не должен. Фельдшер скинул описание вызова.

«Неукротимая рвота и боли в животе». Возможно, на деле там обычное отравление, которое и без госпитализации можно вылечить. Но если Кузнецова придётся вести в машину – могут возникнуть проблемы.

Мужик он настырный. Знаю я таких людей. Уверен, он будет добиваться увольнения Макса даже в том случае, если ему самому будет грозить смертельная опасность.

Я схватил оранжевую укладку со скоропомощными лекарствами и переносной ЭКГ‑аппарат. Так, на всякий случай. Проверить сердечный ритм никогда не повредит.