Чокнуться можно! Дилогия (СИ) - Аржанов Алексей

Да какого ж чёрта тут творится⁈

Глава 15

В драку я вмешиваться не собирался даже несмотря на то, что подсознание уже начало намекать мне, что повадки бывшего владельца тела вот‑вот выйдут наружу.

Но я могу извлечь из них пользу. Направлю опыт своего предшественника не для атаки, а для защиты. А точнее – для того, чтобы остановить нападающего.

Одно дело – дать сдачи гопникам, которые не отстали бы от меня, чего бы я ни предпринял, и совершенно другое дело – драться с человеком, который запутался и сам не понимает, что творит.

Гена бездумно рванул вперёд. Я же надеялся лишь об одном. Чтобы нашу драку не увидела полиция. Сегодня защитников правопорядка в городе – пруд пруди. Следят, чтобы во время праздника не случился какой‑нибудь казус.

Например тот, что произошёл по итогу со мной! А мне лишний раз с полицией связываться нежелательно. Правда, судя по сообщению системы, за нами уже кто‑то наблюдает. Пока ещё не знаю кто, но у одного из этих двоих что‑то не так с головой.

Эх и везёт же мне на таких людей! Я их как магнит к себе притягиваю.

Стоило этим мыслям пронестись через мою голову – и наступило затишье. Нейроинтерфейс тут же понял мой приказ и скорректировал последовательность движений. Извлёк их из воспоминаний предшественника.

Дальше моё тело начало действовать автоматически.

/Внимание! Угроза физического контакта. Рекомендуемый алгоритм противодействия: фиксация/

Я моментально сделал шаг вправо и ушёл с линии атаки. Одно это движение уже полностью разрушило весь план моего оппонента. Кулак Гены со свистом пролетел там, где только что была моя голова.

А дальше…

Дальше наше столкновение закончилось. Я добавил лишь одно движение. Не стал причинять боль, просто его остановил.

Перехватил запястье парня до того, как он успел приготовиться к следующему удару, и в тот же момент крепко приложил ладонь к его локтю. И финальный штрих – используя одну лишь инерцию его собственного тела, я повернул кисть оппонента и завёл ему же за спину.

Он вскрикнул. Но не от боли, скорее уж от неожиданности. Не думал, что я смогу так быстро отреагировать на его выпад.

Жар в груди тут же утих. Я не дал кровожадности предшественника продолжить начатое.

– А вот теперь, гражданин, дышите, – с лёгкой усмешкой попросил я. Но руку не отпустил. – Не дёргайся ты! Вреда я тебе не причиню. Успокойся. Давай лучше попробуем поговорить. Ещё раз.

/Объект обездвижен. Болевой порог не превышен. Уровень адреналина в крови объекта достигает пика, начинается фаза спада/

– Всё‑всё, больше не буду нападать, обещаю! – простонал он.

В эту же секунду из‑за зданий с двух сторон появились те самые люди, которых только что засекла моя система.

Две девушки. Первую я узнал сразу по холодной эмоциональной ауре. Полина.

Интересно… Неужто и она за мной следила?

Вторая показалась мне знакомой, будто я уже видел где‑то её лицо, но с ходу понять, кто это такая, не смог.

/Объект идентифицирован. Софья Александровна. 26 лет. Статус: пациентка/

Пациентка? Точно… Так вот о какой Соне болтал мой преследователь! Я её вспомнил. На прошлой неделе она приходила ко мне на приём раза три или четыре. Я помогал ей разбираться с тревожным синдромом.

Так что в каком‑то смысле Гена прав. Я с его невестой и в самом деле встречался. Но только без какой‑либо задней мысли. Она просто приходила ко мне на приём.

– Алексей Сергеевич, родной! – прокричала она. – Не бейте его! Он просто не понимает, как далеко зашли наши чувства!

– Да я и не собирался его бить, – помотал головой я. – А насчёт чувств – не имею ни малейшего понятия, о чём вообще идёт речь. Может, мне хоть кто‑нибудь объяснит, что здесь происходит? – я перевёл взгляд на Полину. – А ты что здесь делаешь?

– Следила за преследователем, – сухо ответила она. – Решила, что вам может понадобиться моя помощь.

Чокнутый город… Пока Гена следил за мной, за ним шла Полина. И в то же время со стороны за всем этим наблюдала эта Соня, которая, судя по всему, и заварила эту кашу.

Через секунду между Соней и Геной разгорелся спор. Девушка настойчиво пыталась взять меня за руку, но я отходил от неё всё дальше и дальше. Такое необоснованное вторжение в личное пространство напрягало меня даже больше, чем нападение Гены.

– Прекратите притворяться! – воскликнул парень. – Вот, сейчас я вам покажу… – он принялся копаться в своём телефоне. – Я ведь переслал себе ваши фотографии. Интересно, что вы на это скажете?

Соня прикрыла рот рукой. Её жених в этот момент показал мне уличительные доказательства. Несколько фото. На одном я с этой Соней сижу на лавочке в парке. На другой – мы стоим на набережной Волги. А на третьей и вовсе лежим вместе в одной постели.

Я уж было решил, что это очередная подстава из прошлого моего предшественника. Но внимание меня не подвело. Присмотревшись, я понял, что фотографии ненастоящие. И система это тут же подтвердила.

/Вероятность подлинности снимков ниже 1%. Для создания этих фото были использованы сторонние программы/

Оно и видно. У меня выражение лица везде одинаковое. Причём я на всех фото в очках. А очки я обычно ношу только в поликлинике. Видимо, пациентка смогла незаметно сфотографировать меня на телефон, а затем прикрутила к себе через какой‑нибудь Фотошоп.

Осталось только разобраться – зачем?

Хотя у меня уже есть догадки. Система только что зафиксировала у неё серьёзное отклонение. А раз интерфейсу удалось выявить диагноз даже без моей беседы с пациенткой, значит сейчас её синдром в самом разгаре обострения.

Полина вопросительно посмотрела на меня. То ли хотела узнать, как я буду выкручиваться, то ли не поняла, что фото фальшивые. В любом случае проявляла излишнее любопытство.

– Фотографии – фальшивка, – коротко заключил я. – Соня, будьте так любезны, объясните своему жениху, что вся информация в вашем телефоне – ваша же выдумка.

– Как это – выдумка⁈ – возмутилась она. – Разве мы с вами не…

Придётся пресечь это. Выхода нет, я вынужден воспользоваться оставшимся зарядом системы, чтобы положить конец этой безумной ситуации.

/Объект: Софья Александровна. Анализ завершён. Подтверждённый диагноз: синдром Клерамбо (эротоманический бред)/

Как я и думал. Состояние, мягко говоря, неприятное. Люди с таким расстройством находят определённую «цель» и всеми способами пытаются себе доказать, что человек испытывает к ним не просто симпатию, а настоящую любовь. И так уж вышло, что мне не повезло стать именно этой целью.

Но тут удивляться нечему. Часто объектом внимания таких больных становится начальник или кто‑то вышестоящий. Авторитет. В её случае авторитетом был врач, к которому она обращалась за помощью из‑за тревожного расстройства.

Что ж, систему придётся использовать в любом случае, потому что уговорить словами Соню не выйдет. Отрицание правды только усугубляет состояние таких пациентов и может вызвать агрессию.

Лучший вариант – подобрать правильные слова и опровергнуть всё, что она себе надумала. Указать на нестыковки. Обычно такая психотерапия проводится месяцами, если не годами.

Но мне придётся провести её через ускоренный курс.

– Сами подумайте, Соня, – я отобрал у её жениха телефон и принялся листать заметки, которые он сфотографировал. – Вы описываете, что я попросил вас обнажиться. Да, это правда. Но зачем? Разве не помните?

– А зачем мне это «помнить»? – нахмурилась она. – Я ведь прекрасно понимаю зачем.

– Вы в тот день кашляли. Я слушал ваши лёгкие, чтобы перенаправить вас к терапевту. Поэтому и касался вас. Без задней мысли. Такова моя работа, – объяснил я.

Информационное поле вокруг нас начало меняться. Система уже начала усиленно выстраивать верные цепочки в её мыслях. Мне оставалось только одно – говорить.