Чокнуться можно! Дилогия (СИ) - Аржанов Алексей

– Подождите, но… А как же ваши взгляды? Вы мне улыбались, будто на что‑то намекали! – воскликнула она.

– Не хочу вас расстраивать, но я всем пациентам так улыбаюсь. Молодым и старым, мужчинам и женщинам. А всё потому, что это тоже – часть моей работы. Я устанавливаю доверительный контакт. Вот, – я указал на Полину. – Это моя медсестра. Уж кто‑кто, а она точно не даст соврать.

– Всё так, – фиксируя что‑то в своём блокноте, кивнула Полина. – Алексей Сергеевич не злоупотребляет своими полномочиями.

– Так… – Соня схватилась за голову. – Но это всё ещё не объясняет, почему вы дали мне свой номер телефона. И почему вы сказали, что мы с вами будем видеться часто? Зачем так говорить, если вы не…

– Я всегда даю свой номер телефона пациентам в том случае, если считаю, что им может понадобиться срочная консультация. Заочная, – объяснил я. – Вы жаловались на тревогу и описывали очень серьёзные симптомы. Именно поэтому я назначил вам сразу несколько повторных явок. Чтобы мы могли разобраться с вашими проблемами в течение нескольких недель.

/Успех! Мыслительные цепочки выстроены верно. Заряд системы потрачен не полностью. Пользователю удалось донести до пациентки истину/

/Уровень совместимости с нейроинтерфейсом: 41%/

Ух! Случай оказался непростой, но я справился довольно быстро. А резкий скачок процента говорит о том, что я сделал куда больше, чем думаю. Любопытно… Кажется, изначальная картина болезни была куда сложнее.

И в чём дело – догадаться нетрудно. Синдром Клерамбо часто является лишь сопутствующим симптомом назревающей шизофрении или другого не менее серьёзного психического расстройства. Оттуда же у неё и тревожный синдром появился изначально. Вероятно, я только что смог пресечь развитие практически неизлечимого заболевания у этой пациентки.

– Ой! – Соня прижала ладони к лицу. – Неужели я и в самом деле всё это надумала? – она испытывала сильный стыд, но в одном я был уверен. Больше признаков патологического влечения ко мне у неё не осталось. – Как же мне теперь быть, Алексей Сергеевич? Я же…

– Ничего страшного. Я сделаю вид, что ничего этого не было. Если же вам понадобится ещё одна консультация – смогу помочь, но уже в поликлинике. Сегодня у меня, уж извините, выходной, – улыбнулся я.

– Так, стоп. Стоять! – встрял в наш разговор Гена. – Так я что, зря целые сутки шпионил за вами⁈ Она просто… всё придумала?

– Она сделала это не специально, успокойся, – объяснил я. – Ей просто… нужно немного отдохнуть. И всё придёт в норму.

Диагноз я называть не стану. Его не стоит знать ни ей, ни ему.

– Она‑то, может, и придёт в норму, а мне теперь как быть? Из меня дурака сделали! – возмутился он. – Я же вам чуть по лицу не ударил! Хорошо ещё, что вы вовремя меня остановили…

– Тут уж я ничего сказать не могу. В ваши отношения я лезть не собираюсь, – прямо сказал я. – Тем более я – психотерапевт, а не семейный психолог. Дальше разбирайтесь сами. Но я могу дать вам один совет. Выждите несколько дней. А уже после обсудите случившееся. Спокойно, без скандалов. Всё? Вопросов ко мне больше нет?

– Нет, – тяжело вздохнул Гена. – Простите за неудобства. Этого больше не повторится.

Соня лишь молча помотала головой, дав мне понять, что незапланированная консультация теперь уже точно подошла к концу.

Мы же с Полиной направились назад – к площади.

– Ловко вы его обездвижили, Алексей Сергеевич, – подметила медсестра. – А я уж надеялась увидеть хороший мордобой.

– Мордобой? – усмехнулся я. – Какая ты, оказывается, кровожадная, Полина. А на первый взгляд и не скажешь.

– «В тихом омуте…», как говорится, – хмыкнула она.

– А если серьёзно… Я тебе, конечно, благодарен, что решила обо мне побеспокоиться, но лучше в следующий раз всё же не следи за мной, – попросил я.

– А вам есть что скрывать? – она впервые посмотрела мне в глаза. На долю секунды мой нейроинтерфейс активизировался, чтобы выдать анализ её эмоций, но затем тут же затух. Не справляется он с ней – и всё тут!

– Всем есть что скрывать, – уклончиво ответил я. – Но вообще этот Гена вполне мог оказаться буйным психом или маньяком. Так что не рискуй собой, идёт?

– Мне счесть это распоряжением?

– Сочти это дружеским советом, – поправил её я.

– Хм, вот как? – с этими словами она спрятала блокнот в свою сумку. – Не думала, что мы с вами друзья.

– Полина, да ты меня обижаешь, – улыбнулся я. – Как иначе? По‑другому у врача с медсестрой отношения строиться и не могут. Мы не просто друзья, мы – боевые товарищи. Как ещё справляться с натиском пациентов, если не плечом к плечу?

– Пожалуй, эту фразу я точно запишу себе как цитату, – сказал Полина, затем вырвалась на пару шагов вперёд и повернулась ко мне лицом. – До завтра, Алексей Сергеевич. Увидимся на дежурстве.

И сбежала даже быстрее, чем я успел с ней попрощаться.

Никогда не перестану удивляться её поведению. Странная, совершенно не анализируемая. Оттого и интересная.

Я ещё раз мысленно похвалил сам себя за то, что не стал заглядывать утром в её блокнот. Иногда некоторые тайны лучше не раскрывать. И ситуация с Геной и Соней – яркий тому пример. Если бы он не полез в её мобильник, во время следующей консультации я бы стёр её синдром в кабинете анонимно.

Никто бы не узнал правды. Ну ничего! Главное, что всё в итоге разрешилось более‑менее благополучно. Я сделал всё, что было в моих силах.

Теперь точно пора возвращаться домой. Надеюсь, что больше за мной никто следить не будет!

Остаток дня пролетел незаметно. Вернувшись в служебную квартиру, я не застал Лену дома, а затем сразу же уснул. После дежурства было жизненно необходимо отоспаться. Проснулся я уже ближе к вечеру. Как оказалось, моя сожительница ходила в поликлинику, чтобы доделать начатую работу в профилактическом отделении, пока там нет пациентов.

Профилактика – одно из немногих мест в больнице, где в праздники уж точно нет никакой работы.

Что меня больше всего порадовало, так это тот факт, что настроение Лены по сравнению со вчерашним днём многократно улучшилось. И при этом она не притворялась. Система чётко дала мне понять, что кризис прошёл и наши с ней отношения устаканились.

Даже странно. Если верить интерфейсу и моему собственному чутью, общаться нам стало даже проще, чем прежде. Будто моё раскрытие и назревший между нами конфликт только на пользу пошли.

Вечером мы решили прогуляться. В городе был запланирован праздничный салют, так что подышать свежим воздухом точно не повредит. Да и отдыхать иногда надо! Тем более в моём мире салют даже использовали как психотерапевтическую практику. Только не настоящий, а в особых симуляциях.

Считалось, что яркие разноцветные вспышки, сопровождающиеся звуковыми эффектами, способствуют расслаблению нервной системы и снятию стресса. Другими словами – это разрядка для организма. Там и гормоны счастья начинают вырабатываться, а затем и весь организм немного меняет свою биохимию.

Получается, что в каком‑то смысле салют даже полезен для здоровья.

Особенно я оценил красоту этого представления, когда увидел отблески света одновременно и на горах, и на глади Волги – за салютом мы с Леной наблюдали с набережной.

Эх, всё‑таки приятный городок, этот Тиховолжск! Аж захотелось снова на природу вырваться. Мне одной рыбалки как‑то не хватило.

Однако идиллию праздника прервал звонок на мой мобильный. Я уж было хотел сбросить, но обнаружил, что мне звонит не кто иной, как сам Володин. Главный врач.

Проклятье… Надеюсь, меня не вызывают на какое‑нибудь внеплановое дежурство? Было бы очень некстати. И без того наставили рабочих дней чуть ли не на все майские праздники!

– Да, Георгий Сергеевич? – ответил я, прижав второе ухо рукой.

– Астахов, – голос главного врача дрожал. Я уловил его тревогу даже через телефон. – Мы уже не знаем, что делать. Когда вы в последний раз видели Жарова? У вас есть его контакты?

– Есть, я с ним обычно по мобильному созваниваюсь. Вам скинуть номер?