Академия Ищущих и Следящих - Московских Наталия

Как будто, учись я на другом курсе, ситуация бы как-то изменилась, – подумал Малкольм, и к горлу подступил горький тяжелый комок.

После окончания академии Следящих распределяют, куда придется. В крупных городах по несколько участков, в отдаленных деревнях бывает по одному участку на целый округ. И новоиспеченный Следящий никогда не занимает высокий пост. Первые несколько лет выпускники академии работают помощниками Следящих и выполняют за них всю грязную работу. Они опрашивают население, разбирают доносы, выезжают по заявлению о скандалах и ссорах в семьях, разбираются с преступлениями, причиной которых служит не скверна, а человеческие пороки. Их могут отослать патрулировать улицы, работать в анатомическом театре и учиться у тамошних умельцев, могут отправить разбирать происшествия на городских и сельских дорогах и даже решать скандалы из-за деревенского скота. Следящие (особенно новоиспеченные) почти никогда не имеют дел со скверной. Все происшествия с ней или с оскверненными достаются Ищущим. Почти не бывает так, чтобы оскверненного, скованного по рукам и ногам, доставили в участок для допроса. Так что основная работа Следящих — следить за порядком на вверенных им территориях и почти не встречаться со скверной. Другими словами, их клятва продолжать дело Святых – не более чем просто профанация. Дослужившись до высокого поста, большинство Следящих становятся чопорными, самодовольными тварями, познавшими власть и не желающими ударить палец о палец без личной на то выгоды. Они сидят в своих теплых креслах в участках и всем своим видом показывают, что с них хватит грязной работы. Собственно, за это в кругу Ищущих их называют сиднями. Это обидное прозвище, а Следящие не могут бросить своим коллегам в ответ что-то настолько же едкое. Они, конечно, зовут их ищейками, презрительно сравнивая их с бродячими псами и кривя как можно более мерзкую мину, однако все понимают, что им попросту нечего ответить тем, кто делает по-настоящему важное дело.

От мысли, что он станет одним из этих напыщенных, ленивых и обиженных на жизнь увальней с уязвленным чувством собственного достоинства, Малкольма передернуло, а от бессилия опять захотелось выть. Мог ли он подумать, что треклятое распределение сломает ему жизнь и разрушит все мечты и планы, которые он строил? Он должен был сражаться с оскверненными и оказаться в рядах Ищущих. Должен был! В том, что произошло на распределении, чувствовалось что-то неправильное до зубовного скрежета.

– Вот! – воскликнул помощник декана Следящих, возникнув прямо перед Малкольмом и заставив его подпрыгнуть от неожиданности. Заметив его испуг, помощник декана хитро прищурился и протянул ему идеально сложенную форму Следящего. Следом он протянул ему небольшой разлинованный и аккуратно заполненный плотный листок с расписанием. – Пришлось покопаться, чтобы угадать твой рост, но у меня на такие дела глаз наметан. Думаю, комплект будет тебе как раз. Но если что-то не подойдет, зайди ко мне, мы подгоним его по тебе. Получение вторых комплектов состоится через три дня, когда будут сформированы и утверждены все списки курсантов. Тогда же можно будет сдать свою старую униформу.

Малкольм растерянно уставился на одежду в своих руках.

– А… – он запнулся, потряс головой, чтобы сбросить неуверенность, и решительно уставился на помощника декана. – А где именно будет выдаваться второй комплект формы?

Помощник декана на миг нахмурился, но быстро вспомнил, что перед ним курсант, никогда прежде не изучавший, где что находится у Следящих. Его интересовали подробности жизни старшекурсников другого потока.

– В третьей хозяйственной постройке, у нашей прачки. Она всем будет выдавать, и твоим ненаглядным ищейкам тоже. – Он отвел взгляд, явно пожалев, что позволил себе жаргонное слово при курсанте. Похоже, его уж очень оскорбляло то, что Малкольм совсем не рад перспективе оказаться в рядах Следящих. Взяв себя в руки, он с видом знатока посмотрел на Малкольма и многозначительно кивнул ему. – У тебя комната 303. – Он склонил голову набок, изучая неуверенно переступившего с ноги на ногу Малкольма, и снисходительно добавил, – третий этаж, западное крыло в общежитии Следящих. Думаю, раз хотел быть Ищущим, не запутаешься и нужный этаж найдешь.

Малкольм почувствовал, как предательски заливается краской. Ему вовсе не нравилось выглядеть потерянным и беспомощным перед этим типом, который наслаждался собственным превосходством. Даже работающий помощником декана молодой человек уже преисполнился присущего всем Следящим снобизма. Для Малкольма это лишний раз доказывало, что они все такие, и исключений нет.

– Спасибо, – нехотя буркнул он и начал разворачиваться, чтобы уйти.

– Эй, парень! – окликнул его помощник декана.

Малкольм удивленно обернулся. Обычно никто из руководства или преподавателей не использует столь фамильярное обращение к курсантам. Вроде как, им не полагается так себя вести, нужно подавать пример другим. Большинство предпочитает обращение «курсант» и фамилию. Иногда просто фамилию. Но чтобы «эй, парень»?

Высокий, вытянувшийся во весь свой внушительный рост помощник декана в тусклом свете керосиновых ламп, освещающих коридор главного корпуса, казался пугающим мрачным изваянием, будто выточенным из темного камня.

– Ты моего совета не просил, но я все же скажу. Ты бы не так явно демонстрировал то, насколько ты расстроен распределением. Тебе и так несладко придется: ты для Следящих чужак и вряд ли когда-нибудь станешь своим. Но если ты еще и будешь так открыто демонстрировать свою… – помощник декана поморщился и помедлил, будто подбирал самое подходящее слово к собственному выражению лица, – брезгливость, – басовитый, слегка гнусавый голос нарочито подчеркнул это слово, – тебя начнут открыто ненавидеть и жестоко травить. Не доводи до такого. Будь умнее. Ты, в конце концов, один, а против тебя может пойти целый курс.

Я не один! – запротестовал Малкольм про себя. – У меня есть друзья…

Горький ком в горле стал еще более ядовитым. Где они теперь, его друзья? Они станут Ищущими. С каждым днем различие между ним и ними будет все более явным. Может, первое время они и будут поддерживать с ним общение в память о старой дружбе, но на сколько их хватит? Как скоро Малкольм станет чужаком и для них?..

– Я это учту.

– Сделаешь себе одолжение, – усмехнувшись, сказал помощник декана.

Не было больше сил терпеть его высокомерие. Малкольм стиснул зубы и, не прощаясь, зашагал к выходу из главного корпуса. В церемониальном зале все еще шло какое-то горячее обсуждение – наверняка, говорили именно о его случае. Малкольм остановился и попытался прислушаться, но участники дискуссии говорили предусмотрительно тихо. До Малкольма доносилось только неразборчивое бормотание. Он приник к замочной скважине высоких дверей и попытался что-то рассмотреть, но не увидел ничего примечательного.

Повернувшись спиной к дверям церемониального зала и привалившись к ближайшей стене, Малкольм почувствовал себя ужасно уставшим. Будто целый день ему приходилось бегать по тренировочной площадке без остановки. А ведь прошло всего полдня, не больше. Нужно было еще каким-то образом пережить расселение в комнату. Малкольм расстроился, что не спросил, с кем его поселили, но тут же отмел эту мысль. Это бесполезно. С кем бы ему ни предстояло соседствовать, никто не будет ему рад. Да и он ни к кому в объятия не бросится.

Мысль о том, чтобы сбежать, не покидала его до самого момента, как он поднялся по четырем каменным ступеням крыльца серого четырехэтажного здания со светло-песочными швами между кирпичами. Лишь остановившись напротив толстых двойных дверей, с обманчивой приветливостью выкрашенных в белый, Малкольм осознал, что сегодняшнюю ночь и множество других ночей, которые ждут его в ближайшие три года, он проведет здесь. Выть, как ни странно, уже не хотелось. Трагедия оставалась острой, но будто засела слишком глубоко, чтобы болеть открытой раной. Малкольм тяжело вздохнул, медленно выдохнул, мысленно подсчитывая секунды и нормализуя дыхание. Самообладание понемногу возвращалось к нему. Он взялся за медную резную ручку и потянул на себя дверь. Та отворилась без скрипа и шума, впуская его в просторную прихожую. У дверей стоял курсант из старших, который моментально расправил плечи и выпрямил спину, как только услышал, что кто-то идет. Похоже, он спал на посту… стоя.