Княжна Тобольская 4 (СИ) - Смышляева Ольга

— Так точно, — мне удалось удержать вежливую улыбку на месте и ничем не выдать недовольства. — Факультет «Управления и политики» остался без председателя, и, согласно Уставу, я, как заместитель, должна занять его место.

Генерал-майор степенно кивнул:

— Пока лишь в качестве исполняющей обязанности на время отсутствия Красноярского. Но дальше, если войдёшь во вкус, Устав института тебя поддержит. Захочешь — должность останется за тобой до самого выпуска.

Хорошая приманка, но я не клюнула.

— Спасибо за доверие, мне одного месяца хватит за глаза.

Вопрос справлюсь я или нет, на повестке дня не стоял в принципе. Конечно, справлюсь, мне не привыкать к трудностям. С начала учебного года Ярослав и так свесил на меня всю отчётность. Подумаешь, что сейчас к ней добавится сбор статистики, работа с лидерами курсов и ещё какая-то мелочёвка. Чай, не повешусь.

Вынув из ящика стола значок в виде золотого двуглавого орла с мечом в одной лапе и жезлом в другой, декан положил его на столешницу и церемониально подвинул мне.

— Поздравляю с назначением, курсантка Тобольская! — в его голосе зазвучали формально-торжественные интонации. — Все положенные допуски придут на твой аккаунт к концу учебного дня. Ты больше не лидер курса, и совмещать не вздумай; это ни к чему хорошему не приведёт, в первую очередь для твоего здоровья. Насколько мне известно, заместителей у тебя нет, подхватить должность некому, поэтому советую не тянуть с выбором нового лидера.

А вот и самая сложная часть.

— Сомневаюсь, что кто-то из ребят согласится добровольно работать под моим началом, — призналась я. — Одно дело в боевых симуляторах, где у них нет выбора, и совсем другое на гражданке. При всём уважении, ваше превосходительство, но стипендия у лидера курса не самая лакомая, чтобы очередь выстраивалась. К тому же, я не пользуюсь особой любовью у сокурсников. Скорее, наоборот.

— Они и не должны любить тебя, они должны за тобой идти, — сурово отрезал декан. — Запомни раз и навсегда важное правило: хороший командир не спрашивает и не уговаривает, а выбирает и назначает. Даю карт-бланш на любое твоё решение. Тот, кто саботирует его, будет держать ответ передо мной.

— Ясно, — протянула я без энтузиазма, забирая значок. Он оказался тяжелее, чем выглядел. Золото, а не позолота.

Саботировать можно по-разному. Например, выполнять работу настолько плохо, что проще сделать её самой, чем переделывать за лидером поневоле. Или допускать ошибки, мелкие и незаметные на первый взгляд, но критичные на поверку. Разумеется, «чисто случайно», а не в отместку за принудительное назначение. Месть бюрократией — самая изощрённая.

— Ближайшее собрание лидеров факультета состоится в эту среду, — Таганрогский переключился на учебные моменты. — Темы и план дискуссии найдешь в рабочих папках Красноярского. По текущим вопросам обращайся к секретарям деканата. Отчёты сдавать мне каждый четверг с шести до восьми вечера. Пропустишь или опоздаешь — лишишься должности. Это раз, — он отсчитывал пункты, слегка постукивая указательным пальцем по столу. — Второе: до конца января весь пятый курс обязан предоставить научным руководителям готовые черновики дипломных работ на первичную рецензию. Кто не уложится — возглавит список кандидатов на перевод, невзирая на баллы рейтинга и прошлые заслуги. Отсрочки не будет. Полевая практика стартует первого марта, и к тому моменту теория должна быть отточена.

— Донесу посыл в лучшем виде, — кивнула я.

— Что касается практики, — продолжил декан, — за вашим курсом закреплен район стационарной радиолокационной станции «Чанбайшань». Слышала о ней?

— Нет, но знаю, что Чанбайшань — это китайское название вулкана Пэктусан, что в КНДР. Высшая точка Маньчжурии.

— Верно, если не принимать во внимание какое-то КНДР.

— Не какое-то, а Корейскую Народную… хм… неважно, — осеклась я на полуслове. — Простите, у меня с современной политической географией отношения «всё сложно».

Его превосходительство коротко хмыкнул — то ли обвинительно, то ли просто отмахнулся.

— Станция экспериментальная, будущий флагман системы «Щит РК». Сейчас она находится в процессе ввода в эксплуатацию, поэтому пока не распространяйся о ней среди сокурсников. Эта информация только для руководства.

— Разумеется.

— На практику выделено восемнадцать мест, а вас двадцать, — голос Таганрогского вновь стал жёстким. — Двое в любом случае отправятся за борт. Смею напомнить, должность председателя не даёт иммунитета от перевода, наоборот — с тебя я спрошу больше.

Председательский кофе вкусный, спору нет, но определённо того не стоит…

— Спрашивайте. Мой диплом почти готов, не хватает только фактических цифр для практической части.

— Наслышан.

Пользуясь моментом, я положила ладонь на череп волка и медленно провела по нему пальцами. Давно руки чесались. Гладкая, прохладная кость манила обещанием. Ещё два месяца, и я поглажу не сухие останки, а живого волка. По крайней мере, сильно на это рассчитываю.

— Профессор Кунгурский не перестаёт нахваливать твой выбор темы, — заметил декан. — «Современные концепции управления военным персоналом в условиях заповедных территорий, населённых опасными стихийными животными». Это ж надо! Такую рецензию написал, будто ты кандидатскую собралась защищать, а не выпускную работу с весьма провокационным содержанием, где под заботой о личном составе подразделений прячется забота о стихийных тварях.

— Животрепещущим содержанием, ваше превосходительство, — поправила я с легким ударением на первом слове. — Животрепещущим! Или, если хотите, злободневным, необходимым, эпохальным, но никак не провокационным. В конце концов, игнорировать фактор фауны на территориях, где размещены объекты стратегического значения, — это не дальновидно. Роскошь, которую мы не можем себе позволить. Даже волки, — кивнула на череп, — могут сгрызть не только овцу, но и кабель стоимостью в миллион.

На бархатистых костях совершенного животного не было ни пылинки. Видимо, суровый генерал-майор тоже не прочь погладить зубастого приятеля.

— Любопытный взгляд на мир, — Таганрогский почти незаметно дёрнул щекой. — Я понимаю Вениамина Фёдоровича, стихийная зоология — его страсть, а преподавание — смысл жизни. Но зачем она тебе? Без мощной поддержки на государственном уровне идеи из твоей дипломной работы никогда не увидят свет, и ты это прекрасно знаешь. Подашься в политику или просто мечтаешь?

— Подамся в политику, — без колебаний ответила я. — Стихийных животных превентивно уничтожают в промышленных масштабах даже там, где они не представляют угрозы для человека. Это нерационально, расточительно и, на мой взгляд, абсолютно преступно. Если у меня будет возможность с этим покончить — я покончу.

— Чем же они заслужили такой истовой поддержки? — в голосе декана впервые прозвучало искреннее любопытство.

— Тем, что не могут постоять за себя сами. Сергей Алексеевич, вы знаете, сколько видов вымерло за последние сто лет? Те же водяные волки на грани исчезновения, а ведь они обитают только в Маньчжурии и без причины не нападают. Вам доводилось видеть хотя бы одного из этих красавцев вживую?

Иронично ухмыльнувшись, Таганрогский кивнул на череп:

— Его. В прошлый раз ты верно определила ранг, Василиса. Двенадцатый.

Я медленно убрала руку.

— Разве это не подарок профессора Кунгурского? Остальной скелет хранится в его лабораториях.

— К сожалению, не подарок. Трофей. А что касается на счёт «без причины не нападают», смотри.

Он расстегнул верхние пуговицы матово-чёрной рубашки и оттянул воротник в сторону. Ключицу и часть груди его превосходительства пересекали страшные, давно зажившие шрамы — глубокие борозды от когтей, затянутые грубой кожей. Они выглядели так, будто их рвали крюком, а потом наспех зашили.

Оказывается, зубастый волчонок на столе не просто экстравагантная вещица. Он убил Таганрогского.

— В снежный шторм водяные волки сходят с ума и бросаются на всех, кто попадёт в их поле зрения, — объяснил декан с каменным выражением на лице. — Прежде чем я смог его остановить, этот «красавец» загрыз четверых моих солдат и ещё трёх покалечил. Это называется стихийным бешенством. Слышала о таком?