Зодчий. Книга IX (СИ) - Погуляй Юрий Александрович

Осквернённый охотник тем временем медленно упал набок. Рука-меч развалилась на две части. Я наблюдал за этим на экране Черномора, и от напряжения слезились глаза. Впрочем, не только от напряжения.

Так, пора.

Повинуясь зову, аспект ответил сразу же, и каменная клеть рассыпалась. Я сдвинул падающие пласты в сторону, чтобы те не похоронили Рапиру. Буревой рванулся вперёд, закрывая себе нос и рот влажной тряпкой. Оказавшись у павшего, биомант положил ему руку на голову.

Глаза Магистра засветились голубым светом. Сияние распространилось на всё лицо, подчёркивая линии черепа. Дым остановился. Лежащее на полу тело выгибалось от мучений.

— Очень большие повреждения, — выдохнул сквозь зубы Буревой. — Очень большие. Не могу… Не могу…

Из левой ноздри биоманта появилась капля крови. Он шмыгнул носом, втягивая её обратно. После чего поднял на меня мутный взгляд:

— Стабилизирую… Надо спешить…

Я бросился на помощь.

Только в прозрачном баке Биомодуля я сумел разглядеть, как сильно изувечила охотника Скверна. «Обращение» выжгло изменённую плоть, не оставив ничего взамен. У Рапиры не было ноги и руки, лицо изуродовано. В теле не хватало целых кусков. Магия Буревого сумела затянуть открытые раны, но восстановить повреждения сил у Магистра не хватило.

— Мозг жив, но он в коме. Мне надо отдохнуть, и я снова попробую восстановить хоть что-то… Просто отдохну немного, — вяло проговорил Емельян Олегович, привалившийся к стене напротив биомодуля. Моей лаборатории он не удивился. У него не осталось сил на эмоции. Бледный и измождённый биомант едва не терял сознание от усталости.

Изо рта Рапиры торчала трубка. Глаза охотника были закрыты.

Я остановился у стеклянной поверхности, глядя на несчастного. После чего двинулся к тайнику, вытащил оттуда флакон. Несколько секунд смотрел на него, размышляя. Затем вернулся с ним к биомодулю, достал из стола шприц, содрал целлофан.

Буревой безучастно наблюдал за мной. Я же открыл доставленный мне Конычевым пузырёк и набрал из него содержимого. Доза небольшая, но всё же… Для анализа оставшегося должно хватить.

Закончив, я ввёл в питательную трубку «причастное зелье» аль-абасовцев и отступил.

— Михаил Иванович, — тихо сказал Буревой. — Простите за наглость, но не могли бы вы помочь мне добраться до дома. Мне очень нужен отдых. И потом, когда я смогу соображать, то у меня к вам будет ряд вопросов. Касаемо всего произошедшего.

Я кивнул, не отрывая взгляда от биомодуля. Мне показалось, что веки Рапиры дрогнули.

Глава 8

Сегодня матушка приготовила яичницу, которую умела делать только она. Вроде бы ингредиенты все известные: картошечка, колбаса и сверху зелёный лук порубленный, а вкусно до безумия. Уплетая завтрак, я параллельно проверял доклады Черномора. В соседней комнате громко ругался отец, до меня то и дело доносилось:

— И что, что война⁈ Где машина⁈

…

— Там товара на тысячу, Антон! Люди ждут, между прочим!

…

— Ну так найди!

Матушка со значением подняла взгляд к потолку и тихонько проговорила:

— Теперь вечно в телефоне сидит. Наотдыхались мы, получается. Ты бы поболтал с ним, что ли. Знаешь, как он переживает по делам своим. Сгорит ведь… А я так надеялась, что нервы подлечит у тебя, не будет постоянно урабатываться. Но сам понимаешь… Твой папа иначе не умеет. А сейчас вон, слышишь, что-то у него там не заладилось из-за всего… Этого.

Я кивнул, сунув в рот поджаристую картошечку, и едва не закрыл глаза от удовольствия. Однако удержался, посмотрел на матушку, тщательно прожевал всё и напомнил:

— Ты хотела поговорить.

Она суетливо вытерла руки тряпкой и села за стол напротив меня. Тяжело вздохнула. Очень тяжело. Я бы даже сказал — слишком тяжело.

— Вчера мы помогали бабе Марине, она у самого озера в Орхово живёт, — издалека начала матушка. — Совсем одна. Мужа похоронила лет десять назад, и всё… доживает теперь своё. Так сложно, так одиноко ей там. Ты бы видел.

— Нужна помощь с домом? — уточнил я, одновременно выдав задачу Черномору и получив картинку с нужным зданием через мгновение. Вроде ничего криминального. Жилище вполне себе достойное. Да, не новое, но следы ремонта видны. Сама, конечно, не могла сделать. Возраст не тот, значит, кто-то из местных пособил. В деревнях это обычная ситуация.

— Да нет, Мишенька. Там всё хорошо. Просто… Сынок у неё был… Чуть старше тебя. Военный. Погиб год назад в Америке этой проклятой, на границе. Всю жизнь стране отдал.

Ещё один вздох. Я терпеливо ел, чувствуя нехорошее.

— И ведь ждала его дома девушка. Молодая, красивая. Свадьбу должны были сыграть…

Из соседней комнаты рявкнул отец:

— Да на черта мне твои деньги, Антон⁈ Где машина с товаром⁈

Матушка недовольно поджала губы, из-за разрушенного гипнотического воздействия. Я хлебнул кофе, наблюдая за ней.

— Сейчас же и здесь война, Мишенька. Что если, и ты не успеешь? Кто знает, сколько нам отведено? — пошла в атаку она, но эффект был успешно развеян отцом. Кажется, ему сегодня прилетит. — Светлана вчера в церкви была. Красивая такая. Вы же не поругались? Давно к нам не заходила.

Последний кусочек колбасы никак не хотел сдаваться вилке. Пришлось сделать несколько попыток, и после ошеломительной победы, я молча взял салфетку и промокнул губы.

— Что молчишь? — напряглась матушка.

— Не поругались, — ответил я.

— А свадьбу когда думаете играть?

Мамы… Мамы никогда не меняются.

— Отличная яичница, ма. Лучшая. Соскучился по ней страшно.

Стул прошумел ножками по полу, отодвигаясь от стола. Я поднялся.

— Михаил Иванович, ты не ответил на вопрос матери! — сдвинула брови матушка.

— Коля? Найди Антона. Надо будет, выдерни ему ноги через нос! — почти проорал отец, снова нечаянно вмешавшись в наш разговор. — Сроку тебе до вечера!

— Ма, сейчас немного не до этого, — я постарался уйти мягко.

— А когда будет до этого? — не сдалась матушка. — Ведь кто о нас позаботится, если сгинешь ты за государство это нерадивое, не оставив ни семьи, ни детишек?

Я скептически хмыкнул.

— Так! Не смей так думать о своей матери! — хлопнула она ладонью по столу, покраснев. — Я сама так о себе подумаю. Дура я старая. Прости. Глупость сказала.

— Всё в порядке. У каждой женщины с годами появляется второй период гнездования. Когда воспитывать должен кто-то другой, а она может уже и побаловать малыша, — улыбнулся я ей, обошёл вокруг стола и обнял. — Так что всё понимаю. Но на самом деле мне немного не до жён и уж точно детей.

Она растаяла, прижалась головой к груди, после чего оттолкнула, пряча лицо. Я же двинулся к выходу, и когда дверь за моей спиной закрылась, то вдогонку донеслось отцовское удивлённое:

— А что, Михаил уже ушёл? Ну вот… Так… Ты почему на меня так смотришь-то?

В его голосе послышался страх.

Продолжение я слушать не стал. В дела родителей лучше не лезть: от обоих по шапке получишь.

Встреча моего совета в административном здании прошла не так буднично, как до эвакуации. Народ был воодушевлён, планы строились космического масштаба. Особенных повреждений на моих землях и смежных почти не случилось. Основную угрозу удалось устранить на подходе. Да, несколько летающих тварей повредили парочку домов, но работы по восстановлению уже велись. Кстати, Драконов стал проявлять больше инициативы, тем более что его личный проект получил моё одобрение. Да и то, что помощник-Зодчий сделал за время обороны — подняло парня как в моих глазах, так и в его собственных.

Гудков занимался восстановлением автопарка. Благо кристаллов на месте сражения нарезали с достатком. Основная часть добычи пошла на внутренние запасы, для артефактного производства, а вот остальное уже выставлялось на торги. Война войной, а кристаллы нужны всем. Вепрь поднял вопрос о проблемах с конюшней, обученных лошадей не хватало, чтобы обеспечить всех охотников. Мы сошлись на том, что надо расширять сами конюшни и нанимать больше специалистов. Туров, под шумок, попросил увеличить штат гвардии, так как людей не хватало на защиту всех объектов на постоянной основе.