Зодчий. Книга IX (СИ) - Погуляй Юрий Александрович

— Я не знаю, — пожал плечами я. — К сожалению, мои технические возможности не позволяют провести анализ вещества. Здесь нужен специалист другого класса. Тот, кому подчиняется органика.

— Я готов!

Он схватился за чашку и осушил её до дна, глядя лихорадочным взором на образ Рапиры. Я жестом погасил картинку, привлекая к себе внимание, и сказал:

— Работать с ним можно только в моей лаборатории. Техническое оснащение достаточное. И помните, Емельян Олегович, абсолютная конфиденциальность.

— Я помню, Михаил Иванович. Могу ли отправиться прямо сейчас? В целом, я ведь здесь особо и не нужен. Господи, какой прорыв! Вы же понимаете, что это значит⁈ Вы же понимаете, сколько людей мы можем вернуть?

Он осёкся, с недоверием посмотрев на меня.

— Откуда вообще у вас такие технологии, Михаил Иванович? Откуда такие знания? Это дары культа? Вы… Вы принадлежите к этому Аль-Абасу⁈

Глаза Буревого расширились:

— Признаюсь, это многое бы объяснило. Уверяю, никому не скажу. Просто дайте мне точку опоры.

— Нет, Емельян Олегович. Я враг культа, — холодно ответил я. — Скверна не несёт в себе ничего хорошего. Она может пообещать вам силу, но в итоге заберёт душу. Культисты этого не понимают.

— Знаете, Михаил Иванович, сила сама по себе ничего не значит, — внезапно собрался с мыслями биомант. — Значит, только тот, кто силой управляет. Вы же не станете запрещать мечи, если один из клинков оказался в руке убийцы?

Он заметил моё выражение лица и поправился:

— Разумеется, это другое, и я прекрасно понимаю. Просто аналогия пришла в голову. Хорошо. Пусть это останется тайной. И это, и запертый под землёй обращённый, и ваши технологии, которых мне прежде не доводилось видеть. Я готов на всё. Просто покажите то, чем вы это сделали! Такая выработка материи под воздействием одного укола. Усиленный рост клеток? Как оно работает? Есть ли эффект общей памяти или рост ноги надо будет остановить? Приживаемость какая? Вы ведь явно знали, чем всё закончится.

Я снова помотал головой. Идея с Рапирой была случайной, и, конечно, у меня теплились надежды на чудо. Чудо могло случиться. Но бежать впереди паровоза и слишком радоваться не стоило.

Чтобы потом не разочаровываться.

— Очень много вопросов, Емельян Олегович. Давайте займёмся изучением. Остальное придёт со временем.

— Я готов! Хоть сейчас!

— Мне нужно кое-куда заглянуть, и мы можем поехать вместе, — сдался я.

Биомант тут же обошёл стол и открыл шкаф с одеждой.

Глава 9

— Это не я, — сказал Кожин, когда я вошёл в его палату. Здесь ощутимо пахло духами Миловой.

— Мне казалось, что ты хотел исчезнуть.

Олег пошевелился, приподнимаясь на локтях.

— Честно говоря, сейчас хочу ещё больше, — признался он. — Но клянусь, Миша, она сама возникла на пороге.

Я сел на стул рядом с кроватью хрономанта, а Черномор сразу же получил задачу определить причины появления Миловой. Как-то ведь она догадалась поискать свою зазнобу в моём госпитале. Кожин воспринял молчание иначе:

— Ты же её видел, как можно отказать такой женщине!

На мой взгляд — легко. Может быть, даже полезно. У меня перед глазами пошли строчки анализа Черномора.

— Ясно, — прокомментировал я отчёт виртуального помощника.

— Это какая-то пассивная агрессия, Миша. Что тебе ясно? Она привлекательна, я чертовски привлекателен, — усмехнулся бледный Кожин. Грудь его была перебинтована и на месте ранений проступили пятна. Кажется, хрономант слишком увлёкся сегодня утром.

— Что чувствуешь ты себя лучше, чем выглядишь, — намекнул я. — Хотя точно не бережёшь здоровье.

— Тут ничего не могу с собой поделать. Всегда был прекрасен. Генетика, — вздохнул Кожин. — На мне всё как на собаке обычно заживает. В этот раз будет чуть дольше. Нужно время на восстановление сил. Однако местный индивидуальный подход к пациентам мне прямо нравится.

Он широко улыбнулся. Я промолчал. В целом, ситуация предсказуемая была с самых истоков. Военный биомант, стабилизировавший Кожина, отчитался о содеянном, едва вернулся в расположение части. Сначала перед командиром, а потом, вместе с ним, перед Миловой. Агент Решалова хранила невозмутимость статуи, слушая доклад, но бросилась с Хрипск самолично, как только появилась такая возможность.

Красотка крепко сидела на крючке хрономанта. Наверное, это имеет смысл использовать. Вот только мне показалось, что Решалов от меня отцепился и людей своих уберёт. А сейчас, весьма вероятно, госпожа Милова найдёт причины остаться.

— Ладно. Приглядывай за ней, Олег, пожалуйста. У меня есть некоторые трудности с её коллегами, сам знаешь.

— Всё под контролем!

— Как умирать-то теперь будешь, под таким присмотром? — хмыкнул я. — Барон Дигриаз сегодня утром чувствовал себя весьма сносно, чему есть свидетель из ближайшего окружения Военного Министра.

— Ты же знаешь, Миша, что человек может быть внезапно смертен. Сегодня ему хорошо, завтра не очень, — попытался отшутиться Кожин, но быстро сдался:

— Да, ситуация усложнилась и требует подготовки. Я что-нибудь придумаю, обещаю.

— Ты её только не убивай. Она женщина в некоторых отношениях неприятная, конечно, но и пользу приносит.

— С чего ты взял, что я собираюсь её зачищать? — искренне удивился Кожин.

— В новостях прочитал, про твой кровавый след. Может, у тебя так принято.

Олег понимающе, но немного напряжённо, улыбнулся:

— На грани, Миша. На грани стоишь. Не бей по больному.

— Я понимаю, что ты не по своей воле этим занимаешься.

— Не думаю, что понимаешь, — Кожин посмотрел в окно. Я же опустил взгляд на подушку хрономанта. Прибор, глушащий любую прослушку, уже работал. Когда только успел включить…

Олег же продолжил:

— Знаешь, люблю начало зимы. Первые две недели снега просто обожаю, а потом всегда жду весну. Каждый период вызывает сначала приятное томление, затем мгновение наслаждения и после становится утомительным фоном. Иногда зима затягивается, а иногда приходит точно по графику. Важно понимать, что периоды обязаны сменяться.

— Кажется, это метафора, — предположил я.

— Да. Потому что сейчас новый период, в котором снова нужно будет много убивать, — Кожин обезоруживающе улыбнулся. — А я не хочу этим заниматься, и это уже второй такой сезон, когда период наслаждения заканчивается очень быстро. Впереди ещё много смертей, Миша, а я уже… Не хочу.

— Боюсь задать крамольный вопрос, Олег, — тихо сказал я. — А без чисток таких не пробовали?

— Уральскую Смуту в школе проходил? — ответил вопросом на вопрос он.

Я кивнул. Гражданская война, случившаяся почти двести лет назад, когда Сибирь подняла восстание против Императора и объявила о независимости. По скромным подсчётам погибло больше двадцати миллионов человек.

— Вот там чисток не было, — жёстко сказал Кожин, увидев мою реакцию — Император Александр Пятый считал, что с любым можно договориться. Что решения должны быть рациональными. Китай, годами неофициально раскачивающий сепаратистские настроения, и Северный Триумвират выступили гарантами договора о Великом Взаимодействии. Но когда полилась кровь — одни отошли в сторону, сделав вид, что ничего не происходит, а Северный Триумвират вовсю поставлял вооружения Великой Тартарии.

Да, историю я знал.

— Так что, Миша, кто-то должен выполнять грязную работу и выпалывать из аристократов тех, кто решил побороться за власть. Имперский род один, и желающие его прервать должны исчезнуть.

Кожина как подменили. Вся благостность и бесшабашность улетучились. В кровати был человек, способный на жёсткость и жестокость. Видевший сотни смертей так близко, как никто другой.

— Ладно, отдыхай и поправляйся, Олег, — я поднялся и похлопал его по плечу. Кожин наблюдал за мной из-под полуопущенных век взглядом хищника. — Если нужна будет помощь, просто скажи. А сейчас мне пора.

— Я доверяю тебе, Миша, — сказал мне вослед Кожин. Тихо и спокойно, но с намёком.