Зодчий. Книга IX (СИ) - Погуляй Юрий Александрович

— Гоже⁈ — спросил он у меня, не дождался ответа и сообщил, — знаю, гоже! Чай не басурманское!

Неподалёку на железных мечах бились два воина в древних кольчугах и высоких шлемах с бармицей, и каждое их действие громко комментировал парень в бараньей шапке. Зрители фотографировали ряженых, а те вошли в раж, превратив притворную драку в красивый танец. Сталь высекала искры, и, казалось, будто бы бойцы сражаются насмерть. Ну, за те деньги, которые они запросили, так и должно было казаться!

Когда я забрался на горку, Капелюш попытался меня остановить.

— Ваше сиятельство, — тихо сказал он. — Не надо, пожалуйста.

Я посмотрел вниз, после чего взялся за надувную подушку и забрался внутрь.

— Давай, подтолкни, — попросил у охранника. Водник растерянно оглянулся. — Давай быстрее, и так много глаз уже.

По ярмарке и правда пошёл ропот. Люди оборачивались, не понимая, что привлекло внимание других, и, осознав, тоже замирали. Собиратель Земель на снежной горке — чудо-зрелище.

Минусы славы, конечно.

— Ваше сиятельство. Я могу защитить вас от демонов Изнанки, но не смогу спасти от свёрнутой шеи! — почти прошептал Капелюш.

— Давай, Юра! Поехали! — я сделал движение спиной, подтолкнув ватрушку к сходу на снежный язык.

Водник выдохнул и пнул подушку так, что у меня дух захватило. А после я полетел вниз по центральной шее снежного дракона, и в груди моей будто расправился сжатый донельзя комок. Был ветер, звук ярмарки, привкус сбитня и забытое ощущение того, что когда-то я тоже был простым человеком. Ребёнком.

Капелюш скатился почти сразу за мной и постарался сохранить важный и суровый вид, пока выбирался из надувной ватрушки. Получилось не очень.

— Ваше сиятельство, — сказал он мне, когда мы шли обратно к машине. Я жевал сосиску в тесте, наслаждаясь солнцем и приятным морозцем. — Что, если бы в толпе нашёлся наёмник по вашу душу?

— Не было там наёмников, Юра, — отмахнулся я, сел в «Метеор». Капелюш устроился на переднем сидении, и Турбин, в моё отсутствие слушавший новости по радио и торопливо выключивший их, когда мне оставалось несколько метров до посадки, взялся за руль. Лицо охранника было мрачнее мрачного. Как, впрочем, и у любого неравнодушного человека, следящего за происходящим в мире. Поэтому-то я и устроил эту ярмарку. Потому что остановить глобальные процессы было не в моих силах, а наладить местные — вполне по плечу.

— Андрей, тебе бы тоже не помешало скатиться разок с горки. Хорошо проветривает голову, — улыбнулся я ему. Турбин лишь пожал плечами в ответ, но короткий взгляд на трёхголового дракона бросил.

— Согласен с вами, ваше сиятельство. Хоть и рискуете, — поддержал меня Капелюш. — Но ощущение как в детстве.

— Не будет скоро ни у кого никакого детства, — наконец-то проговорил Турбин. Машина двинулась с места. — На Сахалине кошмар творится, Владивосток объявил себя Городом-Государством. В Самаре полиция расстреляла демонстрацию, требующую расследования убийства генерала Шимухина. Губернатора Хабаровска сожгли вместе с машиной. Всё катится к чертям. По Амуру имперские войска встают…

Он заметил мой взгляд в зеркале заднего вида и добавил:

— Простите, ваше сиятельство.

— Тебе определённо стоило бы скатиться с горки, Андрей. Понимаю тебя, но пусть каждый делает свою работу.

— Если бы они её делали! — в сердцах воскликнул Турбин.

— Работай хорошо сам, и дай возможность работать другим, — спокойно сказал я. — Очень простой принцип.

— Но расстрел демонстрантов, ваше сиятельство? Там не было волнений! По ним просто открыли огонь! Это признак отвратительной работы! — Турбин нервничал. Капелюш пристально смотрел на него, старательно передавая сигнал помолчать, но воздушник не слышал.

— Хотелось бы знать, кто именно открыл огонь. Официальные заявления сообщают, что пальба велась с крыши соседнего здания, а не со стороны полиции, — заметил я с намёком. Новость о расстреле была повсюду. Пять погибших, семь раненых.

— Верить официальным заявлениям… — покачал головой он.

— Ну, тут ты прав. Аристократия сильно постаралась испортить себе репутацию. Но давай подумаем, а кому нужнее всего трупы мирных протестующих, как считаешь?

— Эх… Это какой-то заговор надуманный получается, уж простите, ваше сиятельство. А хочется ясности. Понимания, где правда, — вздохнул он, и машина покатилась по дороге. — Всё рушится.

— Ну, пока ещё не всё. Знаешь, система не без греха, но она система. Анархия у нас вон, на западе друг друга доедает, — я кивнул в сторону Изнанки. — Давай делать жизнь лучше там, где мы есть. Рано или поздно доберёмся и до других мест, если хорошо всё сделаем. Можем, конечно, и полыхнуть. Но потом с запада придёт очередной Рабум, а мы тут будем заняты тем, что перерезаем друг другу глотки из-за политической позиции.

Турбин замолчал. Несколько минут мы ехали в полной тишине, а затем Андрей тихо сказал:

— Простите, ваше сиятельство. Нервы.

Я лишь кивнул, глядя из окна на зимний лес.

Когда мы въехали в Злобек, то в глаза сразу бросилась непривычная пустота. После того как армию вывели из моих земель, вместе с «Гордым», здесь остался небольшой гарнизон гвардейцев и два десятка патрулирующих окрестности охотников Вепря. Всё!

Тишина казалась давящей после весёлой ярмарки. «Метеор» остановился возле помещения с Конструктом. Гвардейцы охраны вытянулись по стойке смирно. Вообще, я их этому не учил. Однако Туров тщательно следил за дисциплиной. Хорошо хоть не заставлял по плацу маршировать целыми сутками и траву в зелёный цвет не красил.

Внутри было тепло. Я снял перчатки, вглядываясь в голубое свечение вращающегося куба. После чего сунул руку во внутренний карман и бережно вытащил оттуда продолговатый кристалл Нямко.

Анализ модуля синтеза показал невероятное. И я ему не поверил, предположив ошибку аппаратуры. Полдня убил на наладку и проверку, но дефектов не нашёл. Однако, несмотря на мольбы Черномора верить технике, отправил кристалл на более детальный анализ. С дополнительными тестами, для надёжности.

Сегодня утром подтвердился прошлый результат.

Не то чтобы я потерял эти дни. Вон, сколько всего сделано. У Орхово выросла гостиница, которая всё время откладывалась из-за войны. А ещё почти готова схема по улучшению радара Тринадцатого Отдела. Один из тех, что мне передал Кадывкин, удалось разобрать, определить использованные чертежи, разобраться с принципом действия и заменить чувствительный элемент.

Буревой целыми днями проводил в подземельях, изучая кровь Люция и зелье Аль-Абаса. Двадцать второго декабря из Москвы должен был прийти заказ на аппаратуру, которую затребовал биомант для продолжения исследований.

Мой подземный бункер вырос, расширившись до четырёх биомодулей и четырёх блоков синтеза. Удалось сбалансировать энергетические потоки, чтобы компенсировать затраты. Но в итоге остановился рост в Злобеке, а в Приборово сильно замедлился.

В Хрипске завершилось строительство санатория, и часть энергии ушла на его обеспечении. Помещения заполнялись быстрее, чем я ожидал. Но и поток пострадавших шёл нескончаемый. В последнее время всё чаще появлялись терминальные состояния, с начинающимися мутациями. Сарафанное радио работало и пришлось следить за тем, чтобы поступавших распределяли по серьёзности повреждений, а не по знатности. Было несколько конфликтов с аристократией, но здесь помогла Карантинная Служба, которой оказалось совершенно фиолетово на любые угрозы в свой адрес и степень благородства того или иного пациента.

В совокупности с Володиным она работала более чем пристойно.

Так что нельзя сказать, будто время повторного исследования прошло зря. Такие вещи необходимо проверять дважды. А то и трижды. Я бережно положил продолговатый мутный кристалл под вращающимся кубом. После чего занялся силовыми потоками, создавая огибающий контур и выключая Конструкт Злобека из общей сети. Выстроил полусферу изоляции, дабы направить возможный выброс в сторону, где нет людей. На это пришлось пустить несколько сфер, чтобы сэкономить время. Благо ресурса этого у меня было до чёртиков. Как и кристаллов, цены на которые упали после северного вторжения.