Зодчий. Книга IX (СИ) - Погуляй Юрий Александрович

Что ж… Кажется, у меня почти всё готово. Я прикрыл глаза, откинувшись на спинку. В салоне пахло дизелем, а печка не справлялась с задними сидениями. Кстати, да, давно же хотел. С помощью небольшого воздействия техномагии, мне удалось сбить шубу с радиатора отопителя, и скоро из решётки пошёл воздух гораздо теплее.

Внутри задрожала струнка нетерпения. Я перепроверил диспозицию, особенно отметив расположение каторжан Котлярова. Их держали отдельно от прочих сил. Полагаю, они будут принимать первый удар Империи, которая накапливала войска по ту сторону пролива. Разведка мятежников сообщала, что там даже дирижабли появились.

Если сражение начнётся — крови будет очень много. А её уже и так пролилось немерено. Вчера на главной улице случилась перестрелка между двумя отрядами революционеров. Одни занимались мародёрством, вторые им мешали. Победили, слава богу, вторые.

Алиса Каменская взялась за наведение порядка на острове. Пусть и с запозданием. При мысли об Альфе у меня похолодело сердце. К Каменской у меня были претензии. Которые, пожалуй, пора выказать. Ведь меня везли как раз к ней. Каждый вечер Альфа приглашала меня на ужин, где вела пространные разговоры о будущем, о власти, о монархии, о свободе личности и о выборе каждого. Словно голодная лиса вокруг дерева с умыкнувшей сыр вороной. Вот только я, в отличие от глупой птицы, не каркал. Тонко улыбался, кивал, хмыкал и терпеливо ждал возможности.

Меня её манеры не обманывали. Данные с её телефонов выстроили весьма прелюбопытную схему связей. Шифр секретных каналов удалось взломать только с помощью двух искусственных интеллектов сразу, и после того, как я забрался в недра заговора, у меня появилось подтверждение подозрений.

— Михаил Иванович, как прошёл ваш день? — спросила Каменская, когда я вошёл в просторный зал, где был накрыт стол. Позолоченные люстры, начищенные до блеска, сверкали словно десятки крошечных солнц. Алиса восседала на стуле из красного дерева, держа в руках бокал с белым вином.

Дверь за мной закрылась, оставив за ней плешивого охранника. Я неторопливо прошёл к столу, отодвинул стул и молча устроился напротив Каменской. Альфа с улыбкой наблюдала за моими действиями.

— Вы голодны? Угощайтесь, прошу вас, — проговорила она.

Стол ломился от яств, и запахи были умопомрачительные. Я сверился с картой и произнёс:

— Мне нужно кое-что вам показать.

— Это срочно? У вас был тяжёлый день, мне не хотелось бы нагружать вас сильно.

— Боюсь, что да. Есть вероятность прорыва энергетического контура. Ваши генераторы у северной тюрьмы наводят помехи, и решётка материи нестабильна. Сложно словами объяснить, давайте покажу.

Она тронула пухлыми губами бокал, не сводя с меня взгляда. Сделала глоток.

— Мне приятно, что к своей работе вы относитесь так серьёзно. Несмотря на условия, в которых мы оказались. Жаль, что мне не удалось завоевать ваше доверие. Но уже через три дня я исполню своё обещание и отпущу вас.

Я улыбнулся. Ну да, отпустит. И сто революционеров с той стороны тоже отпустят. Просто так.

— Что же… Давайте, посмотрим, — она допила вино и грациозно поднялась из-за стола.

Я хранил дьявольское спокойствие, контролируя карту и перемещения на ней. Пересменка начнётся через полчаса. Должны успеть. Когда мы вышли на улицу, то к нам подъехал бронированный автомобиль охраны Альфы. Алиса на миг задержалась у двери, проводив меня взглядом, а после скрылась в салоне.

Место я подобрал заранее. Оно прекрасно подходило под мою цель. Огромные дизельные генераторы тарахтели в ста метрах от занесённой снегом глухой улочки. Слева здание тюрьмы, справа — заброшенное промышленное строение. Правда, в здравом уме в такой закуток никто в одиночку не пойдёт.

Каменская пошла, однако оставила свою охрану у входа. С нами в тупик проследовал ехидный Каускас. Посреди снега водник был ещё сильнее, так что с таким охранником Альфу ничего не беспокоило. Я поглядывал на плешивого латыша-литовца, раскачивая Тёмного Скульптора. Творческое альтер-эго хваталось за образы, пробуждаясь всё сильнее. У меня в груди защекотало.

— Здесь, видите? — показал я, когда мы прошли достаточно далеко от выхода. Да, немного наивно, но Алиса была слишком уверена в своей власти, а мне нужно было выиграть несколько секунд. Каменская двигалась следом, осторожно хмурясь. Наконец, она остановилась. У меня к горлу подкатил комок, но я продолжил кормить Скульптора видениями какой классной может получиться статуя из плешивого водника. Внутренний демон рвался наружу. Но ещё не всё было готово.

Рядом со мной возник молчаливый виртуальный помощник берёзняковского Конструкта. Пересменка охраны тюрьмы началась. Сдерживать Баженова становилось всё труднее.

— Михаил Иванович, мне кажется, вы что-то задумали, — насторожилась Альфа. — Мне казалось, что у нас было выстроено доверие, разве нет?

Каускас прищурился. На его руке перстня не было, но воздух колыхнулся от пробуждающегося дара.

— Работаем по плану, — приказал я ИскИну и тот исчез, передавая команду в соседний Конструкт и запуская программы на своей территории.

— Михаил Иванович, вы меня слышите⁈

— Да, господин Ольгин. Я вас слышу, — посмотрел я в глаза Каменской.

Она улыбнулась, сделав короткий жест. Охрана в конце улицы тотчас двинулась к нам.

— Не буду спрашивать, как вы догадались. Но, полагаю, это вызвало в вас некое недовольство, — сказала Алиса, отступив.

— Разумеется. Потому что никто не имеет права атаковать моих людей, — покачал головой я и выпустил Тёмного Скульптора, одновременно вытягивая силу из генераторов, питающих тюрьму с одарёнными. Ледяные иглы моего надсмотрщика посыпались на поднятую земляную броню.

— Три! — выдохнул я.

Каускас заорал от боли.

Глава 18

Лаура Челидзе держалась как могла, но всё ещё хранила достоинство. Последние дни были настоящим испытанием. Она никогда не считала себя изнеженной вельможей до этого момента, но отсутствие горячей воды в течение недели и скупые холодные порции серой каши три раза в день — заставили поверить в свою природную аристократичность. Потому что такая жизнь, как сейчас, ей ничуть не нравилась.

Однако она смиренно подчинялась, понимая, что ничего сделать захватчикам не сможет. Её задача — терпеливо ждать обмена. И уже там, на родных просторах, ей получится показать все свои таланты и умения.

Здесь, в блокирующих холодных казематах она всего лишь слабая женщина, компанию которой составлял главный имперский ликвидатор, совершенно бесполезный без своих знаменитых умений. Но надо отметить — Кожин чувствовал себя превосходно. Он с удовольствием ждал приёмов пищи, и большую часть времени просто отсыпался, будто оказавшийся в тепле кот. Ему словно ни до чего не было дела!

Лаура поплотнее запахнулась в ватник не самой первой чистоты, брошенный ей в прошлую жалобу о холоде. Пусть от него и пахло, зато в нём Челидзе очень быстро согревалась. В камере было темно, свет гасили рано, но со стороны ликвидатора вдруг появился небольшой голубой огонёк. Словно загорелся экранчик телефона. Вот только он был призрачно прозрачный, будто бы висел в воздухе. Лаура отчётливо услышала тоненький голосок, который моментально прервался.

Кожин пошевелился.

— Что это, барон? — шёпотом спросила Челидзе. — Что это было⁈

— Тихо, — коротко бросил хрономант, после чего закряхтел, поворачиваясь, а затем громко запел на английском. Кажется, одна из известных песен амерорусских солдат времён раскола, крайне популярная среди западников.

Лаура замолкла, покосившись в сторону тоненькой полоски света за дверью в бункер. У Кожина, кроме сна, было ещё одно развлечение. Несколько дней назад им приставили в качестве охраны косматого представителя восточной Америки, и Олег с наслаждением его бесил. Несдержанный бородач пару раз приложил своего «земляка», однако Кожина это явно не остановило.