Зодчий. Книга IX (СИ) - Погуляй Юрий Александрович

— Вы предлагали автономию моим землям. И мы можем начать с малого, — выдержал я его взгляд. — Мы можем объявить мои земли местом, где шестая поправка более не работает.

Император несколько секунд буравил меня взглядом, после чего тряхнул головой.

— Мало! Мало, Сахалинский! Проси ещё! А потом мы с тобой поговорим о других твоих достижениях.

Мало? Хм…

Глава 25

Мало, значит? Хорошо. Я не стал мелочиться и облёк свои условия в формулировки, от которых у любого столичного чиновника пошла бы кругом голова. В первую очередь я заявил о желании получить на моих землях полный юридический иммунитет от многочисленных проверок, а в случае ввода на территорию имперских регулярных частей — я должен был иметь право брать их под моё оперативное подчинение, при первой необходимости. Хватит уже с генералами бодаться, пусть изначально держат себя в руках. В довесок запросил запрет на работу любых имперских комиссий без моего ведома. К этому добавил важный пункт о бесперебойном снабжении ресурсами в промышленных масштабах, и между делом ввернул то, на что особо и не надеялся. Приоритетное получение трёх Конструктов, с возможностью увеличить их количество при дополнительном обосновании. Ну и вишенка на торте — абсолютная свобода решений на вверенной мне земле, ограничить которую отныне мог только личный приказ самого Императора.

Когда я закончил с хотелками — в церемониальном зале повисла напряжённая тишина. Челидзе перестала улыбаться, зато заметно повеселел Грейсмит. Император нарушил молчание первым.

— Кхм, — сказал он. — Тебя бросает в крайности, князь. То очень скромно, но слишком смело. Тебя настолько отравляет жизнь чиновничий аппарат? Или дело в чём-то другом, м? Владимир, что ты об этом думаешь?

Грейсмит пошевелился.

— Думаю, господин Баженов хочет начать строительство собственного государства, Ваше Императорское Величество, — заметил невзрачный советник. Он заложил руки за спину и неторопливо подошёл к нам. Ростом Владимир Грейсмит был пониже меня и совсем по этому поводу не комплексовал. — Если бы его сиятельство не прошли все наши проверки, то я бы предпочёл заподозрить его в корыстных намерениях. Самый главный вопрос, мой Государь, зачем князю та свобода, которую он просит, на самом деле.

— Вы сомневаетесь в моей лояльности? — тихо спросил я.

— Я в ней уверен, ваше сиятельство, — чуть поклонился Грейсмит. — О чём сразу же и сказал.

— Погодите, это ведь немыслимо! Очередь на Конструкты расписана на пять лет, — вмешался в наш диалог Столыпин. — Мы уже выделили один приоритетный для поселения на западной границе, который изначально должен был поступить во владения Министерства Обороны. Ещё три… Да там нет столько Колодцев. Там нет стратегических объектов. Это натуральное безобразие, мой Государь. Я с огромным уважением отношусь к господину Баженову, но надо и меру знать.

— Колодцы будут, — спокойно сказал я. — Если у меня будут ресурсы и если мне никто не будет мешать, западные рубежи Империи перестанут быть прифронтовым захолустьем.

Император хмыкнул.

— В это заявление господина Баженова я тоже верю, — снова вступил в диалог Грейсмит, разглядывая меня с лёгкой улыбкой. — Его успешное продвижение вглубь бывших европейских владений считается одним из самых больших прорывов последних лет. И всё равно — западное направление не является приоритетным. Три Конструкта гораздо важнее поставить либо нашим союзникам, либо укрепить восточные рубежи. Мы на пороге войны.

Да что ж вы будете делать-то, люди? Чего же вы себя так не бережёте? Можно немножечко без войн?

— Ваше сиятельство, — продолжил Грейсмит, — Вы сами видели, до чего дошли наши восточные партнёры. Вероятность конфликта с Перуанским Протекторатом чрезвычайно высока. Несмотря на все ваши заслуги перед государством и устранение вами действительно критических угроз — наши враги ещё живы. Попытка развалить страну изнутри не удалась.

— Я бы не торопилась с таким выводом, — вмешалась Челидзе. — Народное недовольство никуда не делось, и я бы не советовала закрывать глаза на первопричины.

— Полностью с вами согласен. Вопрос формулировки. Уверяю вас, Лаура Георгиевна, все силы брошены на ликвидацию выявленных ячеек, — медленно повернулся к ней Грейсмит. — Мы держим руку на пульсе.

— Мы должны изменить общество, а не просто заткнуть людям рты, — упрямо сказала женщина. Я заметил, что Крестовский снова погрузился в размышления, будто бы был далеко-далеко отсюда.

— Я полностью на вашей стороне, Лаура Георгиевна, — примиряюще сказал Грейсмит. — Вот только моя работа именно что устранять последствия. К сожалению, бороться с причинами не входит в мою юрисдикцию. Но если Государь попросит, то я приложу все свои усилия.

— Не ёрничай, — осадил его Император. — Ты же знаешь, что мы над этим работаем. И проект Баженова с его территорией, свободной от шестой поправки, может оказаться хорошим подспорьем нашему замыслу.

Я вспомнил о пси-модуле в недрах нового Конструкта под Злобеком. Надеюсь, под работой Государь имел что-то другое. Правитель тем временем обратил свой взгляд на Челидзе:

— Думаю, душа моя, ты сумеешь найти применение своим планам совместно с Михаилом.

— Я была бы счастлива работать с его сиятельством и дальше, — смиренно ответила Лаура. — Сахалин научил меня тому, что не будет кандидатуры лучше господина Баженова.

— Если бы только Сахалин, — пробормотал Император и ступил на мраморную лестницу, возвращаясь на трон. Уверенный, статный, спокойный владыка крупнейшего государства на планете. Страны, которая могла бы стать ударным кулаком для возвращения домой. Технологической базой для исследования и производства.

Если до этого момента лучшие воины Земли не перебьют друг друга.

— Насчёт остальных пожеланий… — промолвил Государь. — Хорошо, Сахалинский. Будь по-твоему. Всё, кроме Конструктов — ты получишь. Слово Императора. Ты сделал для страны больше, чем некоторые из правителей, которые стоят в нишах этого зала.

— Мудрое решение, Ваше Императорское Величество, — снова поклонился Грейсмит.

— Но если я пойму, что ты решил пойти по стопам заговорщиков и изменников — твои таланты тебя не спасут, — Государь вонзил в меня холодный взгляд.

— Уверяю вас, я верен Империи, — ответил я с достоинством.

— Знаю. Но мне важно, чтобы и ты знал. Прими моё решение, Сахалинский, без ропота. Ты и так получил многое, пусть и недостаточно, — продолжил Император и пояснил:

— В моей воле дать тебе эти Конструкты. Но они — это не тульские пряники. Каждый из них на счету. Ты показал, что способен сломать хребет Скверне, и я спокоен за западные границы.

Он благодарно кивнул мне.

— Помни, что ты волен требовать любые ресурсы при проявлении западной гнили. Империя сделает всё, чтобы обеспечить тебя необходимым.

Государь сделал паузу:

— Всё, кроме Конструктов. Нам необходимо укреплять дальние рубежи. Ведь кроме одержимых Изнанки есть ещё и люди. Военный флот наших восточных партнёров, двигающийся с гуманитарной миссией на Сахалин, — он выделил слова с усмешкой, — остановил продвижение после восстановления контроля над островом и частично развернулся. Однако основная масса кораблей держат путь на австралийские базы Протектората. Наши индонезийские союзники переживают, что Эль Президенте решит воспользоваться этой переброской для постановки точки в вопросе Яванского моря и спорных островов Явы и Бали. Думаю, ты сам понимаешь приоритеты между заброшенными уже мёртвыми землями запада и потенциально мёртвыми, но пока ещё населёнными живыми людьми, землями востока.

— Может быть, я смогу помочь масштабировать производство Конструктов? — тихо спросил я. Столыпин ахнул, закашлялся и прижал руку к груди. Хрипло содрогаясь в спазме, он покраснел, но всё равно сохранил выражение возмущения на лице.

— А ты и это можешь? — невозмутимо спросил Император.

— Пока не знаю.