Зодчий. Книга IX (СИ) - Погуляй Юрий Александрович

Столыпин неторопливо промокнул пот со лба, устало посмотрел мне в глаза.

— Знаете, Михаил. Возможно, я слишком тороплюсь. Но вы не давали повода в себе сомневаться. Просто мне кажется, что вам самому моё предложение может оказаться неинтересным. Вы молоды, горячи, и никому прежде так не благоволил Император.

Он цокнул языком:

— Впрочем, его восхищение вами вполне заслужено. Ладно, Михаил. Позвольте, я перейду непосредственно к делу.

Я был сама невозмутимость, хотя внутри всё дрожало от нетерпения.

— Ваши таланты в техномантии, в Зодчестве и весьма любопытные решения, которые вы стараетесь замаскировать в соавторских работах с господином Павловым… Такие самородки встречаются не так часто, как нам того хотелось. Техноманты не сверкают огнями, не повелевают стихиями. Но на наших плечах стоит русская цивилизация, — Столыпин приосанился, наблюдая за моей реакцией. — Я хотел бы предложить вам путь техноманта с прицелом на участие в Инженерном Триумвирате.

Так, теперь главное — его не вспугнуть.

— Что вы имеете в виду? — нахмурился я, стараясь передать искреннее непонимание.

— В Ивангороде мы потеряли очень сильного специалиста, Михаил. Заменить его некем, — он встрепенулся. — Вы только не подумайте, что я собирался вам предложить пост в Триумвирате. Столыпины — ваши должники, но не настолько. Как вы сами понимаете, учиться предстоит годами.

Инженер покачал головой с чрезвычайно важным видом:

— В течение жизни мы ищем талантливых техномантов, кто может в будущем сохранить технологические идеи Империи. Вы — самый яркий из тех, на кого наткнулся я. Может быть, когда-нибудь, вы на самом деле сумеете масштабировать производство Конструктов, и я искренне хотел бы дожить до того момента. А пока нам всем придётся работать с лучшими из имеющегося.

Судя по его виду — замена погибшему Инженеру Триумвирата его не слишком впечатляла.

— Вижу, что вас не очень прельщает идея стать таким, как я? — вдруг усмехнулся Столыпин. — Старым, толстым технарём, а не героем битв, сражений и любимцем женщин. Понимаю. Вот только знайте, Михаил: с возрастом жажда славы уходит, а техника и любовь к ней остаётся. Все эти балы, бурлящая кровь, адреналин сражений — становятся скучны и неинтересны. Потому что с возрастом мы сравниваемся с богами, находясь на острие прогресса человеческого. Только не говорите об этом Крестовскому.

Он вдруг хихикнул. Человек, знающий, как создавать Конструкты. Утраченное в моём мире знание хранилось в голове пухлого человека, который будто совершенно не понимал своей ценности.

Возмутительно.

— Я не могу бросить своих людей и свою землю, ваше сиятельство, — твёрдо произнёс я. — Но отчаянно хочу помочь вам масштабировать производство. С чего мы начнём?

Столыпин радостно улыбнулся и порывисто протянул мне руку:

— Отлично, Михаил. Уверяю вас, мы придумаем для вас самый удобный формат обучения, чтобы не отрывать от защиты западных границ!

Я крепко пожал его ладонь в ответ.

Интересно, практикуется ли в Триумвирате экзамен экстерном?

Глава 27

— Ты должен был сообщить, Миша! Я бы хоть причесался, — сказал Кожин, когда я вошёл в его палату. Хотя нельзя было так назвать медицинский блок, стоящий отдельным зданием по центру зимнего сада. Внутри несколько помещений, как в дорогом отеле, плюс огромное окно в пол, с видом на замёрзший пруд в обрамлении скульптур с неплохим Эхом. Много картин (и тоже оригиналы в исполнении хороших мастеров), прекрасная аппаратура на все случаи медицинской необходимости. Совершенно точно — не чета больничной койке в моём Госпитале. Государь не поскупился на лечение.

Кожину здесь, наверное, ещё и персональных массажисток приставили.

— Кажется, не всё так плохо, как мне думалось, — проговорил я, оглядевшись. Несмотря на шикарное окружение — чистым его назвать было сложно. Четыре «жучка» в разных местах. Доверяй, но проверяй. — В прошлую нашу встречу ты выглядел значительно хуже.

— Я же говорю: мог бы и причесаться, если бы знал о твоём визите, — буркнул Олег, приподнимаясь в кровати. — Вообще, Миша, ты приносишь мне поразительную неудачу. Который раз мы уже так встречаемся: ты, красивый и сильный, у кровати бедного и слабого меня?

— Не в первый, но ты такой не один. Снегову тоже постоянно достаётся.

— У него работа такая, а я-то личность творческая! — назидательно сообщил Кожин.

— Когда идёшь дорогой приключений и не такое бывает, — пожал плечами я.

Он постарел. За то недолгое время, которое мы не виделись, морщины вокруг его глаз стали глубже, а виски поседели. Брутальность Кожина никуда не делась, напротив — приобрела шарм. Но сейчас ему на вид было лет сорок-сорок пять.

— Насколько всё серьёзно? — я жестом показал на виски.

— Так заметно, да? Откат прошёл сильный, контролирующий контур пробило, часть ушла в потроха. Меня тут несколько специалистов по очереди штопали, во главе с Крестовским. Хорошо, что не до ста лет утекло, — поделился он, а затем отмахнулся, как от надоедливой мошки:

— Ай, да не бери в голову, Миша. Когда-то всё заканчивается. Его Императорское Величество, конечно, расстроится потере ценного кадра, но придут новые люди, и, быть может, они будут лучше меня. А так старый конь уже не лезет в эту борозду. Но я же красиво выступил, скажи!

— В нужном месте, в нужное время, друг, — согласился я. — Без тебя ничего бы на Сахалине не вышло. Да и не только там. Прогнозы на восстановление есть?

— Не в этот раз. Я официально калека, — усмехнулся Кожин. — Ну, ещё не до конца официально. Однако мне уже обещана солидная пенсия и какой-нибудь скромный надел земли. Или не очень скромный, да пусть милость Государя будет побольше. Однако загадывать не буду, пока не получу подтверждающие бумаги. Всяко бывает, сам понимаешь.

— Мне жаль, — не похоже, чтобы хрономант блефовал об утрате дара. Однако с этого хитрого лиса станется.

— Да, я понимаю твоё сокрушение, — согласился Олег. — Ведь теперь я перееду куда-нибудь в Томашовку, поближе к моему любимому «Логову Друга». Разумеется, тебе жаль.

Я не удержался от улыбки.

— Кстати! — поёрзал Кожин. — Сориентируй по ценам жилья, Миша! Я человек не бедный, но и драть с меня втридорога не позволю! Мне ещё надо купить себе мотоцикл. Пора, думаю. Возраст требует, сам понимаешь.

Он демонстративно коснулся седых висков. Глаза имперского ликвидатора сверкали от удовольствия. Хрономант был на пороге свободы и уже чувствовал её запах. По дару он определённо не горевал.

— Тебе сделаю лучшее предложение из всех доступных, друг, — от чистого сердца сказал я. — Даже работу найду.

— Работа — это хорошо. Человек должен работать, если хочет жить, — с максимально серьёзным видом сказал Олег, а затем поднял указательный палец и предупредил:

— Сразу отмечу: в охрану к тебе не пойду. Ну его к лешему. Я теперь человек в возрасте, надо беречь себя.

— Договорились. Сколько тебе здесь ещё прохлаждаться?

— Это не ко мне вопрос, Миша. Крестовский сказал, что буду лежать, пока Император лично не убедится в моём выздоровлении.

Между строк явно читалось, что Государя скорее интересует другой аспект состояния преданного слуги императорского дома. Мы понимающе переглянулись.

— Если тебе что-то понадобится, дай знать, — сказал я ему.

— За мной не заржавеет, Миша.

— Жду тебя на Фронтире. У меня ещё много дел, где ты пригодишься. Клинок в руках тебе не запретили держать? Или это слишком тяжело для человека твоего возраста? — не удержался я от иронии.

— Смеёшься над больным человеком? — покачал головой Кожин. — Грешно это, Миша. Очень грешно. Но мне всегда нравилось грешить.

Когда я вышел на улицу, то запахнулся в пальто, прячась от зимнего воздуха. Вокруг меня спали до весны припорошенные снегом беседки, среди которых попадались другие медицинские модули, объединённые прозрачными крытыми коридорами в сеть. По одному из таких спешила куда-то молодая женщина, катящая перед собой тележку с накрытым подносом.