Княжна Тобольская 4 (СИ) - Смышляева Ольга

А нервничать он будет. Остаётся надеяться, что до открытия Парламента ничего радикального не предпримет.

На фоне трагедии смятение в рядах практикантов казалось сущей мелочью. Командование группами автоматом перешло к Переславль-Залесской, и в восторг от длинного списка новых обязанностей она не пришла.

— Ругань Саши слышала вся казарма, — поведал Надир. — На вид такая милая, а матерится как ташкентский таксист. Ну какой из девчонки генерал, если простенькая отчётность выводит её из себя? Ей бы в опергруппу, а руководство оставить кому поспокойнее.

— Приспособится, — улыбнулась я с некоторым сомнением.

Иронично: на станции целый курс будущих управленцев, но желающих взвалить на себя работу по профилю кот наплакал.

— Твоя очередь, Вась. — Самаркандский откинулся на спинку стула и сложил руки на груди. — Что на самом деле произошло в пещерах? Мацуда — это ведь Зэд?

— Шоджи Икэда. Единственный и неповторимый мистер Фиолетовые Глазки.

Надир чуть заметно дёрнул щекой.

— Много чести называть язычника мистером. Парни капитана рассказали жуткие подробности. Говорят, будто в пещере сошлись титаны, а не псионик пятого ранга и моно-практик воздуха. И что ты заколола его ножом в сердце.

Стараясь не разбередить рану в боку, я повернулась в кровати и подпёрла голову рукой.

— Зэд был силён. Знаешь, я начинаю проникаться к нему каким-то извращённым уважением, несмотря на ненависть.

— Погоди, Вась, давай сначала. Ваша группа выехала на подмогу Камышловскому…

Мой рассказ получился недолгим, но красочным. Латинское Трио, кровавый ритуал, спасение Рихарда в последний момент и волки. Умолчать о роли Рекса и Морганы было бы преступлением против правды — они настоящие герои ночи!

Надир не перебивал и не комментировал. Всё, что думает, умудрился передать донельзя красноречивым взглядом. Если коротко и цензурно — ничего хорошего.

Дойдя до эпизода с убийством Зэда, я не удержалась от печального вздоха:

— Кажется, с моей псионикой что-то не то. Перед смертью Икэда успел провести какой-то ритуал, и с тех пор я её не чувствую. Точнее… Не знаю, как объяснить… Едва пробую воспользоваться ей, как кровь в венах вскипает кислотой.

Надир озадаченно сдвинул брови:

— Я, конечно, не язычник, чтобы разбираться в практиках Крови, но такие ритуалы не проводят без подготовки. Тебе бы с Вэлом поговорить, в этом он спец.

— Да, сейчас его совет пришёлся бы кстати…

— А что на счёт твоего кузена? Почему Красноярский убил его?

Вот мы и подошли к самой неоднозначной части.

— Выбора не было. Тобольский заявился ко мне в гости и принялся угрожать. Ярослав подслушал и… Ты сам видел, что осталось от палаты.

— Так и знал, что этот парень непредсказуем, — фыркнул Надир. — Зэд мёртв, Игрек мёртв, остался Икс. Если первые два ещё могли расколоться под грузом обвинений, то Фюрстенберг в случае чего просто нырнёт в отражённый мир и поминай имя. Вот на кой Красноярский не сдержался?

— Он поддался эмоциям, но винить его не могу.

Объективно говоря, Яр убил Игрека не ради мести за отца, а за меня. Сиюминутную жажду прикончить паршивую овцу семейства Тобольских он приглушил ещё до встречи на станции. И если бы не шантаж…

Не в силах оставаться на месте, Надир нервно прошёлся взад-вперёд по палате и прислонился к стене у тумбочки. В его взгляде читалась глухая злость. Не на меня, а на ситуацию в целом. За одну ночь не только Фюрстенберг лишился козырей, но и мы.

Прищурившись, посмотрел на меня цепким, немигающим взглядом, будто пытался пробраться в голову и прочесть мысли. Затем понимающе хмыкнул и вернулся на стул.

— У тебя есть к нему чувства.

Я ответила не сразу.

— О чувствах рассуждать сейчас вот совсем не к месту.

— Это точно. — Надир тактично не стал заострять внимание. — Теперь у нас только Икс. Понаблюдаем за ним. Если не сбежит в ближайшие дни, значит, его план с болванками в силе. В принципе, ему неоткуда знать, почему на самом деле сорвался ритуал над Тавастгусским. Прикрытие с охотой изначально было рисковым, пойти не так могло всё, что угодно. Как бы там ни было, а нам остаётся ждать дня выборов Великого Князя и продолжать поиск болванок. Со смертью Игрека и Зэда их ценность как будущих свидетелей возросла.

— До последнего тянуть неразумно, — сказала я. — Предлагаю сдвинуть срок на седьмое мая, церемонию открытия Парламента. Лучшего момента для нокаута просто не придумать! В одном зале соберётся вся верхушка Княжества вместе с журналистами. Выдвинем обвинения с шумом и скандалом, никто не отвертится.

Некоторое время Надир обдумывал мои доводы, взвешивая «за» и «против».

— Любопытное предложение, — наконец сверкнул улыбкой. — Один вопрос: а как мы туда попадём? Церемония — закрытое мероприятие, доступ в Парламент возможен только причастным лицам или по особым приглашениям. Гостей с улицы, даже если они дочери губернаторов, развернут ещё на подходе.

— Хм… Этот момент я как-то упустила.

Высказывая идею, Яр смотрел на неё с позиции губернатора, для которого по умолчанию не существует запертых дверей. Он мог провести меня без вопросов. Теперь воспользоваться его помощью не получится. Согласно закону, до снятия обвинений из-за решётки он не выйдет.

— Впереди чуть больше недели, что-нибудь придумаем. На крайний случай я обращусь к отцу.

— Который пытался отправить тебя на практику в инфирмарий? — скептически протянул Надир.

— Поэтому и сказала «на крайний»…

Наш разговор прервала вошедшая без стука Анфиса. Из Святого Мефодия прибыла группа, в том числе по мою душу, поэтому неучтённому посетителю пора уходить. Девчонка и так нарушила приказ старшего по званию, и если начальство узнает, ей снизят общий балл по итогу практики.

— Ладно, Вась, лечись спокойно, — Надир коротко меня обнял, пока Анфиса выстукивала нервную дробь ноготками по косяку. — С Парламентом и прочими проблемами что-нибудь придумаем.

— Спасибо, — я сжала его руку. — За то, что услышал мой зов. И за то, что всегда на моей стороне.

— Взаимно, — подмигнул он.

Уже через час медицинский транспорт с останками погибших охотников и мной на борту выехал в сторону аэропорта, где нас ждал спецборт в Екатериноград. Практика для курсантки Тобольской закончилась досрочно.

Столицу захватила душистая весна. Молодая зелень деревьев, первые цветы и заливисто чирикающие птички манили прогуляться, но из Княжеского госпиталя так просто не выйти. Впрочем, жаловаться грех. Палата-люкс, куда меня определили долечиваться, больше походила на санаторий, чем на больницу.

Столичные эскулапы залечили рану быстро и качественно. Потом загнали в новейший псимограф. Сюрпризов результаты сканирования не принесли — с ядром эссенции в моём мозгу всё в порядке, разве что оно выдавало аномальную гиперактивность. Все его показатели зашкаливали, однако врачи не нашли причин для беспокойства. Высокая температура и прочие нездоровые реакции, по их словам, вариант нормы. С подобными проявлениями сталкивается каждый сотый практик стихий после своего первого убийства. Ещё день, и мой организм придёт в норму.

От углублённого обследования на прочих сверкающих аппаратах я дальновидно отказалась. Мало ли они найдут следы переселения души или что-то такое?

Отдельная палата и вынужденный покой дали время разобраться с псионикой.

Оказывается, она не исчезла! Просто… Как будто откатилась до первого ранга или что-то такое. Если бывает эсс-инсульт, то это мой случай. Вновь, как полтора года назад, я училась поднимать в воздух небольшие предметы. Получалось ужасно неуклюже, и контроль постоянно срывался, но на душе было легко. Значит, Зэд всё-таки не вытянул свою эссенцию.

Примириться с новой действительностью помогала медитация, самый простенький её вариант. Заодно она упорядочила мысли. Последние события нехило всколыхнули меня: собственноручное убийство Зэда, затем гибель кузена от клинка Яра, арест Яра… Я привыкла к насилию, но не к смерти.