Детская площадка: Дитя развода (ЛП) - Борегар Арон

С другой стороны, это привело его в ярость.

Марко издал хлюпающий звук, прежде чем, наконец, заставил себя заговорить.

- Типа кокса...

Это слово заставило Джоша крепче сжать письмо. Он закусил губу, вне себя от гнева. Долгое время он находил утешение в том, что вымещал свой гнев на других - унижал незнакомцев, затевал драки и избивал своих соперников до полусмерти, а также создавал вокруг себя силовое поле, которое держало всех в узде. Теперь он впился взглядом в письмо.

"Может, если бы он был здесь, у меня была бы чистая одежда. Может, я бы знал, как разговаривать с девушками. Может, мне не пришлось бы продавать..."

- Алло? - сказал Марко, снова хлюпнув во время разговора.

- Что это за хлюпающий звук? - спросил Джош.

- Извини, это моя челюсть.

Джош покачал головой.

"Этот парень еще более безнадежен, чем я".

- Послушай... сделай себе одолжение, приятель, - Джош разорвал запечатанное письмо пополам и выбросил его в мусорную корзину. - Не связывайся с такими вещами. Что бы тебе ни пришлось пережить... просто доверься мне. Это того не стоит.

На другом конце провода молчали.

- Мне нужно идти, - сказал Джош, отступая к настенному шкафу. - Если тебе все еще нужны другие вещи, встретимся завтра в Пирс-парке - на детской площадке - в девять.

- В девять? Но тогда она закрыта...

- Вот именно, придурок. Мы не хотим, чтобы кто-нибудь за нами наблюдал.

- Эм-м-м... ладно...

Джош повесил трубку, как только получил подтверждение. Но, стоя над мусорным ведром и глядя на письмо, он не мог не задаться вопросом, не совершил ли он ошибку.

"Ты не был нужен мне раньше и не нужен сейчас".

ГОТОВЫЙ ВЗОРВАТЬСЯ

Покрытый коркой геморроидальный узел Джеральдины увлажнялся с каждым прикосновением массивного языка Рока. Лежа на кровати, задыхаясь от ее мерзкого зада, он молился, чтобы она поскорее покончила с ним. И хотя это казалось маловероятным, он все еще пытался мыслить позитивно.

Когда Рок осмотрел тяжесть инфицированных вен, пронизывавших ее выпирающую нижнюю часть тела, он содрогнулся. Он представил, что скользкая мышца у него во рту - единственное, что способно утолить глубокий, воспаленный зуд между ее немытой щелкой. На это было больно смотреть, не говоря уже о том, чтобы прикасаться, не говоря уже о том, чтобы лизать. Но было ясно, что в голове Джеральдины произошел какой-то сбой, где пересекались боль и удовольствие.

- Если бы ты просто был хорошим мальчиком и делал то, что тебе говорили, ты мог бы избежать дежурства по уборке, - сказала Джеральдина. - Но я должна была догадаться, что ты не сможешь оправдать даже самых элементарных ожиданий, - она сильнее прижалась нижней частью тела к его лицу. - Ты ничего не стоишь.

Джеральдина одной рукой потерла свою обвисшую грудь, а другой - свой ссохшийся клитор, похожий на гигантскую изюминку, которую жевали ртом. Затем она поднесла влажную рваную рану к его носу и сунула в его дрожащий рот твердый комок запекшихся фекалий.

"Почему я? - удивился Рок. - Из всех людей в этом проклятом мире..."

Рок позволил пульсирующим геморроидальным узлам попасть себе в рот, посасывая их, ощущая горький привкус экскрементов, слабые следы крови и слизи из крошечных отверстий в кожной оболочке. Сдерживая рвоту, он продолжал.

В конце концов, он добровольно согласился на это жестокое наказание. Каждый из последних нескольких вечеров, когда Рок покидал поместье Борденов в поисках детей, он давал себе слово не привозить их к ней. После того, что случилось с мальчиком на качелях, он чувствовал себя чудовищем. Расплавленная и изуродованная плоть Мэтью представляла собой отвратительное зрелище, которое Рок хотел бы стереть из своей памяти. Но даже если бы он мог каким-то образом стереть те ужасные моменты, он никогда не смог бы изменить тот факт, что именно он привел мальчика в стены замка Джеральдины.

"Это случилось из-за тебя..."

За это он вполне заслуживал наказания. И когда он почувствовал прикосновение теплой бугристой плоти к своим губам и языку, он подчинился.

- Честное слово, - простонала Джеральдина. - Сильнее! Используй зубы!

Почувствовав, как мокрый шрам на месте последнего разрыва сходит, когда она прижала его к его губам и носу, Рок понял, что на этот раз его ждет нечто еще более ужасное.

- Откуси его! Заставь его взорваться!

Рок засунул в рот один из узлов и, зажав его зубами, приготовился. Странные вещи, в которых Джеральдина находила утешение, никогда не переставали его удивлять. У него в голове не укладывалось, что кто-то может получать удовольствие от такого отвратительного поступка.

"Просто сделай это - и покончи с этим".

- Быстрее... я почти что кончила! - взвизгнула она, яростно встряхивая сморщенным бобом.

Рок осторожно прикусил губу, чувствуя, как набухшая вена сжимается до предела. Когда маленький разрыв на коже Джеральдины увеличился, комковатая смесь теплой слизи и свернувшейся крови хлынула наружу, словно открылись шлюзы.

Слизь из ануса покрыла язык Рока, заставив его подавиться. Тошнотворная смесь отвратительных вкусов опустошила его вкусовые рецепторы. Горький, соленый и странный металлический привкус поразил его вкусовые рецепторы. Когда слизистая узла потекла по его щекам, Джеральдина скакала на кровати, как на взбрыкивающем мустанге, вопя от восторга, подобного которому он никогда не видел.

ОБРАЗЕЦ

Джеральдина наблюдала, как Рок закончил вытирать кровь и гной со своего лица.

Хотя ее разочарование отсутствием результатов осталось в глубине души, она также подарила ему пресловутые цветы. Но она оставила похвалу при себе - она не хотела, чтобы он думал, что выбрался из этого дерьма.

"Он все еще на что-то годится, - подумала Джеральдина, выпрямляясь и разминая таз. - Так или иначе".

Когда она посмотрела на старую фотографию в рамке, на которой были запечатлены она и ее мать...

Милдред Борден. Она вздохнула. Они с любовью обнимали друг друга. Джеральдина не могла вспомнить, когда в последний раз так улыбалась.

"Я скучаю по тебе, мама".

Воспоминания о Милдред были еще свежи в ее памяти. Если рядом не было зеркала, в которое Джеральдина могла бы смотреться во время секса, то она часто возвращалась к воспоминаниям о себе и своей матери.

Отголоски множественных оргазмов, которые Рок вызвал в ней, все еще отдавались в ее теле. Как бы ей ни хотелось поговорить о них... и о своей матери, - она понимала, что пришло время встретиться с Фуксом и начать действовать.

- Быстрее, заканчивай уже, - скомандовала Джеральдина.

Рок вытер лицо и, прежде чем выйти из ванной, еще раз осмотрел его в зеркале, чтобы убедиться, что оно не испачкано.

- Следуй за мной, - сказала она.

Они вдвоем вышли из спальни и обошли экстравагантный замок. Пройдя через несколько комнат, Джеральдина и Рок вышли на приподнятую террасу в задней части особняка.

За маленьким столиком на каменной террасе их ждал Адольф Фукс. Он быстро поднял свою кружку и улыбнулся.

- Миледи, - сказал Фукс, отхлебывая кофе.

С бушующего моря налетели холодные ветры. Соленая вода простиралась так далеко, насколько хватало глаз, яростно клубясь, а над мрачным небом нависла огромная гроздь темных облаков.

- Это закончено? - спросила Джеральдина.

- Почти.

- В чем задержка? Я думала, ты сказал, что уже со дня на день.

- Это правда. Просто...

- У меня не весь день в запасе, - сказала Джеральдина.

Фукс пристально посмотрел на Рока.

- Дополнительная работа, которую мне пришлось проделать, чтобы похитить детей, немного задержала меня. Возможно, если Рок сможет мне помочь с одним делом, мы вернемся к графику.

- Конечно, он это сделает, - Джеральдина перевела свой пылающий взгляд на Рока. - И лучше бы ему все сделать правильно.