Он создал титульную страницу.
Сначала написал:
Энциклопедия человеческого долбое*изма.
Посмотрел.
Добавил ниже:
Без согласования.
Потом подумал и поставил точку.
Это не было победным названием. Оно не означало, что Алексей наконец сказал всю правду и получил право никого не слушать.
Скорее наоборот.
Он больше не хотел согласовывать текст до тех пор, пока из него исчезнут люди. Но и не хотел писать так, будто понял людей окончательно.
На рабочем столе лежали две папки.
Согласованная редакция итоговая последняя точно.pdf
И:
Энциклопедия человеческого долбоебизма. Без согласования.docx
Алексей смотрел на них долго.
Обе папки были одинаково маленькими.
И обе обещали гораздо больше неприятностей, чем могли вместить.
Алексей ещё раз перечитал сообщение Лидии.
Просьба разместить согласованную редакцию до конца дня. Сообщите после публикации.
Ни слова о второй папке, конечно, не было.
Вторая папка не существовала в рабочем процессе. Не стояла в плане публикаций. Не проходила проверку корректности, юридическую экспертизу, согласование с методологией, редакторскую вычитку и проверку на наличие слов, способных вызвать у человека мысль.
Он открыл корпоративный портал.
Там всё выглядело привычно и немного унизительно. Раздел назывался «Открытые материалы». Слева были рубрики: «Методические рекомендации», «Исследования», «Партнёрские инициативы», «Архив публикаций». Справа — зелёная кнопка:
Добавить материал.
Алексей нажал её.
Портал предложил заполнить карточку: название, автор, краткое описание, тематические теги, уровень доступа. Внизу стояла галочка:
Подтверждаю, что размещаемый материал соответствует требованиям информационной политики организации.
Он поставил галочку.
Сначала загрузил официальный сборник.
Файл медленно пополз по полосе загрузки. Алексей смотрел, как синий индикатор движется слева направо, и думал, что это, вероятно, самая точная метафора всей их работы: если документ загружается достаточно медленно, кажется, будто ещё можно передумать.
Название он скопировал из файла:
Человеко-ориентированные подходы к анализу общественной обратной связи. Согласованная редакция.
В описании написал:
Сборник методических материалов по этическим ограничениям аналитической работы с общественной обратной связью.
Слова были правильные. Он не стал добавлять, что сборник получился гладким, как пол в коридоре после того, как по нему прошлись с ведром и попытались отмыть следы.
Нажал «Сохранить».
Портал сообщил:
Материал опубликован.
Алексей открыл новую карточку.
На этот раз он не копировал ничего. Просто напечатал название вручную:
Энциклопедия человеческого долбоебизма. Без согласования.
Система подчеркнула слово красной волнистой линией.
Потом подчеркнула второе.
Потом, видимо, передумала и перестала подчёркивать вообще. Возможно, встроенная проверка орфографии не знала, что делать с честностью в такой форме.
В поле «автор» Алексей написал:
Алексей Нечаев.
Он почти ожидал, что портал спросит, действительно ли он хочет указать настоящую фамилию. Не спросил.
В кратком описании долго мигал курсор.
Можно было написать: сатирические заметки о повседневных механизмах самооправдания. Можно было: неформальный текст, не отражающий официальную позицию института. Можно было даже составить осторожную аннотацию, которая заранее обезопасит всех, кроме самого текста.
Алексей оставил поле пустым.
В тематических тегах выбрал «общество», «коммуникация», «аналитика».
Последний тег — «этика» — он добавил и сразу удалил.
Потом загрузил файл.
Полоса пошла так же медленно. На этот раз Алексей не смотрел на неё. Он встал, налил себе воды, вернулся, сел.
Файл загрузился.
Оставалась кнопка:
Опубликовать.
Телефон снова завибрировал. Егор прислал сообщение:
«Ты жив?»
Алексей прочёл, но не ответил.
Он нажал кнопку.
Портал на секунду завис. Потом обновился.
В разделе «Открытые материалы» рядом появились две строки.
Человеко-ориентированные подходы к анализу общественной обратной связи. Согласованная редакция.
И ниже:
Энциклопедия человеческого долбое*изма. Без согласования.
Алексей смотрел на них.
Одна публикация объясняла, как не превращать людей в материал.
Другая рисковала сделать это сама.
Он закрыл ноутбук, написал Лидии:
«Обе версии размещены».
И только после отправки подумал, что именно он написал.
Глава 24. Без согласования
Утром Алексей проснулся от сообщения Егора.
«Ты что сделал?»
Следующее пришло через восемь секунд.
«Не отвечай. Я уже вижу, что сделал».
Алексей лежал, смотрел в потолок Викиной квартиры и чувствовал не страх, а его подготовленную версию: холодное, аккуратное ожидание того, что сейчас начнётся объяснение.
Телефон продолжал вибрировать.
Света:
«Лёша, пожалуйста, скажи, что это какая-то ошибка портала».
Максим:
«Я не уверен, что имею право это комментировать, но файл виден всем».
Лидия:
«Алексей Сергеевич. Срочно позвоните мне».
Он сел на диване.
На кухне Вика включала чайник. Чайник зашумел быстро и уверенно, не спрашивая разрешения у специалиста. Алексей подумал, что это, вероятно, самая свободная техника, которую он видел за последнее время.
— Всё нормально? — спросила Вика.
— Нет.
— По работе?
— Да.
— Ты опубликовал что-то, чего не должен был?
Алексей посмотрел на неё.
— Почему ты сразу так решила?
— Потому что ты сидишь с лицом человека, который наконец сделал поступок и теперь ужасно хочет получить методологическое подтверждение, что поступок был правильный.
Он помолчал.
— Я загрузил две версии.
— Официальную и свою?
— Да.
Вика поставила чашку на стол.
— Обе?
— Обе.
— Понимаешь что сделал?
— Понимаю.
— А учреждение, куда ты её загрузил, понимает?
— Сейчас, думаю, активно узнаёт.
Вика села напротив.
— И зачем?
Он хотел ответить быстро. Сказать, что официальный текст ничего не называет. Что согласованная версия — это хорошая инструкция по тому, как пережить пожар, не употребив слова «огонь». Что кто-то должен был поместить рядом текст, где люди не превращены в «субъектов с опытом неблагоприятного взаимодействия».
Но это всё снова были бы выводы.
— Потому что я устал ждать разрешения на то, чтобы называть вещи, — сказал он.
Вика кивнула.
— Это честно.
— Но?
— Но не превращай честность в способ не думать, кого она заденет.
— Я думал.
— Я знаю. Ты умеешь думать так много, что иногда это выглядит как алиби.
Алексей взял телефон.
— Мне надо в институт.
— Тебе надо сначала позавтракать.
— Вика, правда надо.
— Нет. Иди потом. Ты сейчас придёшь туда голодный, злой и начнёшь говорить так, будто тебя уже назначили правым.
Он хотел возразить. Потом не стал.
Чай оказался слишком горячим. Алексей пил его маленькими глотками и читал, как его текст движется по внутренней жизни института.
Сначала файл скачали сотрудники. Потом кто-то переслал ссылку в общий чат, хотя в правилах чата было написано не распространять материалы без согласования. Затем ссылка оказалась в чате подрядчика. Оттуда — в городском канале, где под утечкой ещё вчера спорили, имеет ли человек право злиться, если его описали без его согласия.
