Сезон продаж магических растений (СИ) - Елисеева Валентина

— Вот почему никогда нельзя допускать посторонних людей на свои полигоны! Даже обученных нэссов! — сердито сказала Кэсси ректору. — Всевозможные «испытательные тропы» должны создаваться под руководством того, кто знает не только что на тропе, но и под ней, и над ней! Магические растения — это вам не игрушки! Энни, как пострадавший?

Кэсси склонилась над рыжеволосым магом, хмурый взволнованный ректор — тоже. Остальные сотрудники академии заглядывали в палату, приоткрыв дверь и не обращая внимания на выразительные вздохи Зетри, недовольного столпотворением в медблоке.

— Приходит в себя. Ожог жгучим цепнем — штука неприятная, но не смертельная. Если б он остался на поле во власти кусачих горявок, ситуация могла бы стать критической.

Рыжеволосый открыл глаза и осмотрелся, силясь вспомнить, где он и как сюда попал. Лорд Дэкет выступил вперёд и принёс свои извинения от лица академии за создание угрозы для жизни.

— На конкурсном отборе угрозы были ожидаемы, — криво ухмыльнулся маг. — Жаль, я его провалил.

— Ничего подобного, вы успешно справились с испытанием, — решительно заявила Кэсси.

Брови мага, столь же рыжие, как его шевелюра, изумлённо взлетели на лоб:

— У вас и студенты, попавшие в лазарет после практики, считаются «успешно справившимися с заданием»? Боюсь спросить, куда после практик попадают «не справившиеся», — пошутил маг.

— Начнёте работать у нас — сами узнаете, — улыбнулась Кэсси. — Хочу предложить вам разделить мою ставку пополам — с учётом, что Учёный Совет только что существенно увеличил количество часов, отводимых на изучение ботаники, работы хватит нам обоим. Господин ректор, вы не против?

Лорд Дэкет важно подтвердил своё согласие на расширение штата, и вопрос быстро уладили к всеобщему удовлетворению.

Когда больничное крыло покинули посторонние лица, Энни сказала, хитро прищурившись:

— Подруга, твой влиятельный супруг мог одним словом запретить ректору проведение пресловутого отбора. Ты тоже могла настоять на его отмене — тебя поддержали бы руководители всех кафедр и деканы всех факультетов! То, что вы оба ничего не предприняли, наводит на определённые размышления.

— Да-да, острый аналитический ум моего супруга подсказал ему, что молодые женщины, вышедшие замуж, имеют обыкновение уходить в декрет вскоре после данного события.

— Практичный ум ректора подсказал ему то же самое, — подхватила Энни, — так что все дружно озаботились поиском толкового напарника для тебя, которому можно доверить кафедру.

— Для семейной дамы с детьми полставки — уже приличная нагрузка, — кивнул Зетри и обернулся на дробный стук в дверь. В приёмный покой заглянула Мэгги Мэйс, и помощник целителя поднялся со стула: — Энни, Кэсси, хорошего вам дня, а моя смена закончилась.

— Да уж видим, — рассмеялись подруги и дружески помахали магине с боевого.

Мэгги смутилась, но ответила не менее приветливо. После объявления о заключении брака между Кассандрой Валенса и главой имперской безопасности отношение Мэгги Мейс к магической ботанике и к преподающей предмет нэссе разительно переменилось в лучшую сторону — причём не по причине страха перед влиятельным лордом Левиттом. Помощник целителя наконец-то всерьёз обратил внимание на горячо влюблённую в него девушку — и Мэгги парила как на крыльях.

Если и эта парочка поженится, столичный бомонд скончается от разрыва сердца.

Новости центрального королевства, о которых кричали на всех углах, настолько выводили из себя юную принцессу Дарта, что её удивляла сила собственного негодования. К своим восемнадцати годам она твёрдо усвоила непреложные истины, что в мире аристократов и высокой политики порядочность и благородство не в чести, а кровные связи — отнюдь не гарантия родственной привязанности. Она же давно знала, что королевские дети — разменные монеты на поле «большой игры», а любые искренние самоотверженные порывы — наказуемы!

Её мать жила пленницей в золотой клетке, погрузившись в мир сплетен и чужих страстей, отвлекающий от мира реального, в котором у неё нет ничего, кроме пустоты. Мать всегда окружала стайка фрейлин, встречавших её пробуждение ворохом «сенсаций»: кто застукал жену в компании любовника; кто сбежал из столицы с любовницей; кого понизили, а кого повысили в должности и почему. Необходимость обсудить все пикантные подробности и мотивы шокирующих происшествий отнимала у матери всё время, что она могла бы посвятить детям, и те росли под равнодушным присмотром прислуги. Впрочем, безразличие матери задевало принцессу меньше, чем жестокий деспотизм отца. Она часто мечтала о том, чтобы и он забыл о ней, как мать! Но нет — отец регулярно порол её за «недостаточно учтивые манеры», за «беспорядок в комнатах» и за «баловство младшего брата, которое превратит мальчишку в тряпку». Старший брат с детства смекнул, что лучший способ избежать наказаний — во всём подражать отцу и ни в чём ему не перечить, но Ландира не могла перебороть себя… да и не хотела! Даже после того, как погибла мать при обрушении веранды верхнего этажа во время бури.

— Лана, ты у себя? — прошептал братик, приоткрывая тяжёлую дверь и заглядывая внутрь. Увидел сестру, подбежал к ней и крепко обнял, прижавшись. — Кого к нам присылают вместо сбежавшего папы? Кого-то столь же страшного?!

— Нет, не страшного, не волнуйся.

Ласково погладив пушистые волосёнки семилетнего брата, Лана подумала, что трусливое бегство за океан от службы имперской безопасности — закономерный итог никчемного существования отца. Поговаривали, он жутко перепугался, когда вскрылись какие-то его махинации, направленные против могущественной конторы. Вроде бы отец связался с кровавым убийцей и ему грозила позорная казнь через повешение по приговору Объединённого Совета пяти королевств. Впрочем, подробностей она не знала — отец сбежал превентивно, не дожидаясь ни суда, ни Совета, как только прознал, что его сообщников арестовали. Хотелось бы Лане верить, что СИБ — лучшая альтернатива отцу, только она давно перестала верить в сказки, да и все сведения о политике безопасников подтверждали её опасения. Во главе влиятельной конторы стояли люди столь же беспощадные и равнодушно разрушающие судьбы людей в угоду чертовым «политическим интересам»! Чего доброго, её отдадут на откуп горцам, словно элитную кобылу, как хотел отдать отец! Впрочем, как раз с горцами у империи и так теперь крепкие связи…

— Говорят, к нам ссылают кого-то, а ведь ссылают только преступников и злодеев, да? — прошептал брат, пытаясь детским умом разобраться в грязных интригах взрослых.

— Да, но не всегда. — Вздохнув, Лана постаралась донести нехитрую мысль, что мир не состоит лишь из чёрных и белых цветов: — Принца Эзара наказали и выгнали из страны за то, что он вступился за брата.

— Как папа бил тебя за то, что ты меня защищаешь? — Голубые глазки пытливо заглянули в её глаза, и Лана кивнула. — Тогда этот принц хороший, да?

— Очень хороший! — запальчиво воскликнула Лана. — Знаешь, какой он умный? Преподаватель артефакторики чуть не каждый день рассказывает о гениальных изобретениях, вышедших из-под рук его высочества Эзара Карузерса. Он родился кронпринцем центрального королевства, его сосватали за принцессу соседнего с нами Эмирата, но та полюбила его брата. Эзар отказался жениться на любимой девушке брата и за это его лишили права на престол и сослали к нам! Представляешь, кронпринц крупнейшего королевства будет теперь у нас обыкновенным штатным артефактором!

— Ну, если ему нравится сидеть в лаборатории и мастерить артефакты, то его не сильно наказали, да?

— Ты не понимаешь, его лишили статуса и положения в обществе — совершенно незаслуженно!

— Статус — это очень важно? — нахмурил бровки брат. — Ты же говорила, что важнее сам человек, чем его положение в обществе?

— Так и есть, но меня выводит из себя несправедливость решения, принятого королём Каруза и поддержанного службой имперской безопасности! СИБ мог бы пресечь самодурство короля, но посчитал, что союз с горцами имеет большее значение, чем какие-то там справедливость и благородство.