Он посмотрел на меня — долго, изучающе — и его губы изогнулись в усмешке.
— Поэтому я всегда буду сзади тебя, — произнёс он почти ласково. — А теперь — выходи.
Я покинула клетку.
Шагнула через порог, ощутила под ногами холодный каменный пол, и в тот же миг почувствовала на себе взгляды — десятки взглядов, устремлённых на меня из соседних клеток.
Мои соплеменники.
Те, кого я знала меньше суток, но кто почему-то стал для меня своим.
На их лицах застыл страх — голый, беспомощный, парализующий — и глядя на них, я вдруг почувствовала, как что-то холодное и тяжёлое опустилось мне на плечи.
Ответственность.
Их жизни были в моих руках.
Я — единственная, кого забирают, единственная, кого хочет видеть загадочный генерал, единственная, кто может хоть как-то повлиять на их судьбу.
Но я понятия не имела, как им помочь. Как спасти своё племя.
Верховная Жрица протянула ко мне трясущуюся руку сквозь прутья своей клетки, её губы шевелились, произнося имя, которое не было моим, но которое я уже начинала принимать.
— Аэлирин... дочь моя... пожалуйста...
Я хотела подойти к ней. Хотела коснуться её руки, сказать что-нибудь утешительное, пообещать, что всё будет хорошо. Но тёмный эльф схватил меня за плечо и грубо толкнул вперёд, в темноту коридора, прочь от клеток, прочь от протянутых рук, прочь от единственных существ в этом мире, которых я могла назвать своими.
— Вперёд, — рявкнул он. — И не оглядывайся.
Глава 12
Валерик толкнул меня в спину, и я шагнула в черноту туннеля — такую густую, такую абсолютную, что казалось, будто сама тьма обрела плоть и обволакивает меня со всех сторон, забираясь в глаза, в уши, в лёгкие.
Я шла почти вслепую, выставив руки перед собой, спотыкаясь о невидимые камни и проклиная всё на свете.
А потом туннель кончился.
Мы вышли в огромное нутро пещеры, и у меня перехватило дыхание. Это было похоже на собор — древний, величественный, вырезанный самой природой из чёрного камня, с потолком, уходящим так высоко, что терялся во мраке.
Узкая тропа вилась вдоль отвесной скалы, поднимаясь по спирали всё выше и выше, и я невольно прижалась к каменной стене, стараясь не смотреть вниз.
Сверху струился свет — не солнечный, не лунный, а какой-то другой, призрачно-голубоватый, мягкий. Я подняла глаза и увидела их — камни, вкрапленные в свод пещеры, десятки, сотни светящихся камней, тусклых, как умирающие звёзды, но их мерцания хватало, чтобы видеть, что у тебя под ногами.
И то хорошо.
Потому что под ногами у меня была узкая каменная тропа шириной в два шага, а за краем — ничего, кроме чёрной пустоты.
Я оступилась — нога соскользнула с влажного камня — и припала к скале, успев выставить руку, чтобы не рухнуть в бездну.
Мои пальцы коснулись чего-то... странного.
Не камня.
Я пригляделась, щурясь в полумраке, и увидела корень — толстый, узловатый, но какой-то суховатый, словно из него давным-давно высосали всю жизнь.
Я не придала этому значения и пошла дальше, но по пути заметила ещё один корень, потом ещё, и ещё — они оплетали скалу, словно вены на руке старика. Мой взгляд скользнул по ним, поднимаясь всё выше и выше, пока не упёрся в потолок пещеры.
Корни шли сверху.
Все до единого.
И если они шли сверху, значит...
Над нами дерево, поняла я, и от этой мысли по коже пробежал холодок.
Огромное дерево. Древнее настолько, что корни которого могли пронзить камень насквозь и дотянуться до самых глубин подземного мира.
На одном из корней мой взгляд зацепился за что-то — я остановилась, присмотрелась внимательнее и увидела символ, вырезанный прямо на коре. Или выжженный?
Странно.
Очень странно.
Толчок в спину едва не отправил меня за край, и я взвизгнула, вцепившись в выступ скалы.
— Шевелись, — рыкнул эльф за моей спиной.
— Эй! — я обернулась, одарив его самым яростным взглядом из своего арсенала. — С девушкой можно и поаккуратнее, знаешь ли! Нас, между прочим, учили открывать дамам двери и подавать руку, а не пихать в спину над пропастью!
Он только фыркнул.
— А ты не думал, — я прищурилась, и в моей голове родилась идея, возможно не самая умная, но зато эффектная, — что я могу накинуть на себя щит и попытаться тебя столкнуть с этой узкой тропинки? А? Как тебе такой расклад, Валерик?
Он замер.
А потом мы оба — одновременно, словно по команде — заглянули за край.
Там было... ничего.
Чёрная бездна, дно которой терялось в непроглядной тьме, такой густой, что казалось — туда можно падать вечность и так никогда не достичь конца.
Я присвистнула.
И тут же услышала за спиной странный звук — эльф содрогнулся от смеха, тихого, хриплого, больше похожего на кашель.
— Эльфийка, — произнёс он с таким снисхождением, что мне захотелось столкнуть его в эту пропасть безо всякой магии, — здесь твоя магия не работает. Или ты забыла, что солнце — источник твоей силы?
Я открыла рот, чтобы возразить, но он не дал мне вставить и слова.
— Ну хорошо, не веришь мне — попробуй! — его алые глаза хитро сузились, и он демонстративно потянулся к рукояти меча. — Я разрешаю!
Я попыталась.
По-настоящему попыталась — закрыла глаза, сосредоточилась на том ощущении, которое помнила с поля боя, попыталась нащупать внутри себя ту искру, то тепло, которое зародилось в моём сердце и разлилось пламенем по всему телу.
Но внутри было пусто.
Холодно.
Темно.
Словно кто-то задул свечу, которая горела в моей груди, и оставил только дым и пепел.
Мне было зябко, страшно, одиноко посреди этой каменной кишки, и никакая магия не желала просыпаться в ответ на мой зов.
Ничего.
Совсем ничего.
Я сжала кулаки так крепко, что побелели костяшки, и эльф, конечно же, это заметил.
Его смех разнёсся по пещере, отразился от стен и вернулся ко мне многократным эхом — насмешливым, торжествующим, унизительным. Убрав ладонь от меча, он сложил руки на груди и начал меня разглядывать — медленно, бесстыдно, словно я была лошадью на ярмарке, которую он прицеливался купить.
Его кровавые глаза скользили по мне снизу вверх — от босых грязных ног по подолу платья, по талии, по груди, по шее — пока не добрались до моего лица. И я увидела в его взгляде что-то такое, от чего к горлу подкатила тошнота.
Голод.
Не тот, который утоляют едой.
Другой.
Он высунул кончик языка и медленно, демонстративно облизал губы, не отрывая от меня взгляда.
Мне стало не по себе — мерзко, гадко, словно меня облили чем-то липким и холодным.
Я обхватила себя руками, втянула голову в плечи и в этот момент мне отчаянно захотелось провалиться сквозь землю, исчезнуть, раствориться — или куда хуже, сигануть с обрыва, лишь бы не чувствовать себя куском мяса перед оголодавшим зверем.
— Ну чего встала? — его голос хлестнул меня, как пощёчина, и я дёрнулась от неожиданности. — Иди вперёд. Не бойся, трогать не буду.
Я недоверчиво покосилась на него.
— Во всяком случае в таком виде, — он скривился, — уж точно никто к тебе не полезет.
Я развернулась и пошла дальше по узкой тропе, изредка позволяя себе бросить взгляд в глубь обрыва — то ли из мазохизма, то ли чтобы напомнить себе, что падение и смерть — это ещё не худший вариант развития событий.
Движение над головой заставило меня вскинуть взгляд.
Там, под сводом пещеры, порхали какие-то существа — маленькие, юркие, чёрные на фоне светящихся камней.
Я прищурилась, пытаясь разглядеть их получше.
Летучие мыши.
Я слышала хлопанье их кожистых крыльев, писк, которым они перекликались друг с другом, и этот звук был странно успокаивающим, почти домашним.
А потом я услышала кое-что ещё.
Прислушалась, замедлив шаг.
Журчание воды.
Мы обогнули скалу, и я увидела водопад, низвергающийся откуда-то сверху, из углубления в каменном своде.
