Как превратить кота в дракона (СИ) - Голден Лиззи

― Я так и знала, что не утерпишь и снова выйдешь на связь, вместо того, чтобы зарыть этот проклятый кристалл как можно глубже и забыть о нем, ― саркастично протягивает матушка, но в ее глазах и даже в интонациях голоса слышу радость, которую она пытается скрыть.

― О… ты сегодня выглядишь намного лучше, чем в прошлый раз, ― замечаю я. И впрямь: даже в таком полупрозрачном облике можно заметить, что цвет лица матушки улучшился, исчезли синяки и ссадины, как будто ее подлечили и перевели в местечко получше.

― Это все благодаря осколку, ― тихо говорит матушка, тревожно оглядываясь, наверное, боясь, чтобы нас не подслушали. ― Луминариум обладает целебными свойствами. Благо, что здесь темно, и стражники видят, что во мне что-то изменилось… а может, не придают значения.

― А его у тебя не могут отнять? ― спрашиваю я на всякий случай.

― Пусть попытаются. ― Та хрипловато смеется. ― Достаточно одного прикосновения к нему ― и они мертвецы. Вряд ли среди стражников есть истинные целители, ― задумчиво проговаривает она. ― Нет, в Эйдралисе такие не рождаются, в этом нет нужды ― только в верхнем мире. Целителям не вредит луминариум, но только тем, кто таковы от рождения ― это так называемые народные герои, а не обученные шарлатаны…

Я задумчиво слушаю ее в пол уха и думаю о своем.

― Матушка… а сколько Эйдралис протянет без кристалла? ― спрашиваю я о том, что меня в последнее время почему-то стало волновать.

― От силы месяц, ― говорит та. ― Но проблемы начнутся уже через несколько недель: драконы будут болеть и чахнуть без солнца, животные и растения в теплицах ― умирать. Им грозит голод, холод и массовые эпидемии. Знаешь… я не против всего этого, ― добавляет она с недоброй улыбкой.

― Но я не хочу, чтобы ты умерла!  ― вырывается у меня.

― Кто-то все равно должен умереть, ― безразлично произносит та. ― Мне одна дорога ― на плаху, рано или поздно это свершится, потому что мой поступок ― это государственная измена. В начале моей миссии король обещал меня выпустить через портал в Нимверию, но сомневаюсь, что он сделал бы это, даже если б у меня получилось уничтожить то количество драконов, какое он заказывал, ― саркастично произносит она. ― Так что… я ни о чем не жалею.

― Но я… все равно не хочу, ― говорю я, обхватив себя руками. ― Неужели нельзя тебя как-то оттуда вытащить?

― Это вряд ли, ― без особого сожаления произносит матушка. ― Но ты должна понимать: если луминариум вернется к королю ― он тебя убьет. Ему не нужны конкуренты даже в виде собственной дочери.

― А Серин… что будет с ней? ― зачем-то спрашиваю я, хотя мне должно быть все равно.

― Она уже давным-давно приговорена, ― холодно произносит матушка. ― Король ее держал все эти годы, потому что была ему нужна для определенных целей. О, его амбиции выходят далеко за пределы Эйдралиса и даже Эсхалиона. У него в планах захватить как можно больше миров, и Нимверия ― один из первых в списке.

― Но как Серин поможет ему захватить мир?  ― не могу себе представить я.

― Он, кажется, как-то отправил туда своего посла, чтобы тот разузнал обстановку и доложил через неделю, ― потирает подбородок матушка, отчего цепи на ее руках гремят, как и в прошлый раз. ― Но посол не явился к порталу в назначенное время. Его немного поискали, но тем и закончилось. Я думаю, он попросту сбежал, спасая свою шкуру, ― мстительно добавляет она. ― Все бегут из Эйдралиса, как потерпевшие, когда только представляется возможность.

― Так что же мне делать? ― вслух размышляю я.

Мне кажется, или глаза матушки хищно сверкают.

― Сделай так, чтобы луминариум не нашли. По прошествии месяца уже некому будет тебя убивать.

Я вздрагиваю, потому что улыбка матушки больше похожа на звериный оскал. Такое ощущение, что она жаждет уничтожить всех в своем королевстве, не жалея никого, даже саму себя. Но как же те, кто ни в чем не виноват? Как же старики и дети? Или… в Эйдралисе все сплошь, как один, без души и сердца?

Как Эмиль, например.

Но… я так думала о нем раньше. Сегодняшний день показал мне другого Эмиля, который умеет чувствовать. Который думает еще о ком-то, кроме себя.

Кто же у него остался в Эйдралисе, кого он так страстно хочет спасти? Семья? Невеста? Старенькие родители? Не удивлюсь, если он сватался ко мне, уже имея жену в другом мире: на войне, как говорится, все средства хороши…

Интересно, как далеко он способен зайти, чтобы не дать погибнуть близкому человеку?

Знаю одно: если отдам луминариум ― этим подпишу себе смертный приговор. Но если не отдам ― вымрет целый народ. Мой народ, откуда я родом. Пусть я не хочу ни в какое темное королевство, но это еще не повод всех уничтожать. Даже если кто-то из них хочет уничтожить меня.

Есть ли выход, в котором мне не придется жертвовать собой, или… все уже предрешено?

17 глава

Марсель

Не могу забыть, что сказал обо мне брат.

Кажется, дела обстоят хуже, чем я предполагал. Хотя он прожил в Нимверии достаточно долго, но остался коренным жителем Эйдралиса, который ненавидит таких, как я.

И почему его сослали в мир без магии? Это какой-то особый вид наказания?

Или, может, его не ссылали, а он сам смог как-то выбраться из Эсхалиона, избежав страны Проклятых с ее каторгой и прочими прелестями жизни среди преступников?

Вряд ли я когда-нибудь узнаю. Ведь я не могу показаться перед ним ни в каком виде. Все равно придется признаться, что дракон из меня вышел никудышный ― слишком пушистый и похожий на крысу, которую нужно вытравить из порядочного дома.

Как ни старался не думать, все равно в голове крутятся фразы голосом Эмиля, до бесконечности.

Кажется, уже вечер, а я все это время просидел в комнате, как наказанный. Что ж, можно и прогуляться, проветрить голову, так сказать.

Выхожу во двор. Легкий ветерок доносит до меня запахи, идущие из мастерской. Кажется, так пахнет дерево. Мой чувствительный нос почему-то ловит этот аромат с наслаждением, как будто в этом есть для меня какой-то смысл. Ностальгия по прошлому.

Что это, аромат детства?

Очевидно, что нет. Ведь в Эйдралисе нет ничего подобного: живые деревья на улицах просто бы не выдержали ни одной огненной драконьей драки, которые нередко у нас происходят. Поэтому у нас все ― если не камень, то железо.

В мастерской не горит свет. Значит, можно побыть там немножко, насладиться одиночеством. Вхожу, осматриваюсь. Мои глаза включают «ночной режим». Стружка под лапами приятно пружинит и пахнет просто головокружительно. Ее так много, она то и дело липнет ко мне, но мне все мало: так и хочется в ней еще изваляться! Правда, Матильда меня тогда точно прогонит поганой метлой, если заметит в таком виде, да и Серин не понравится, что я в комнату нанес мусора. А еще ― я все же больше человек, чем кот! Так что, воздержусь.

Но что это? Моя шерсть становится дыбом, и по ней будто начинают перебегать слабые разряды молний.

Это там, в углу. Меня одновременно отпугивает и тянет туда. Чем ближе я подхожу к большому ящику, полному опилок, тем сильнее меня трясет. Может, лучше остановиться или вообще убежать от греха подальше? Но я продолжаю идти. Что со мной такое?

Подхожу вплотную к высокому ящику. Сквозь опилки, насыпанные в него доверху, просвечивает что-то голубое…

Луминариум?

О, Хлоя, ты правда думаешь, что надежно его спрятала?!

Серин первым делом отправится исследовать мастерскую. Ведь по логике вещей кристалл нужно спрятать не в доме, а где-то вне его.

Либо зарыть в землю, либо прикопать в таком вот симпатичном ящичке в мастерской. Я бы точно сразу пошел сюда, если б всерьез хотел отобрать кристалл и выполнить возложенную на меня миссию.

― Марсик, ты здесь? ― слышу я мелодичный голос Хлои. А вот и она сама, сидит в углу на стуле, в темноте ― я ее сразу и не заметил. ― Тебе нравится стружка, да?

Да, мне нравится стружка. Но не нравится, как глупо ты оставила кристалл здесь, почти у всех на виду!