Как превратить кота в дракона (СИ) - Голден Лиззи

― Если хочешь, оставайся здесь, ― тихо говорит она, продолжая гладить. ― Я не против.

Она обнимает меня, а я придвигаюсь ближе. От ее волос пахнет лавандой, а вся она будто соткана из теплого ветра, дождя и нежности. Она ласково целует меня в лоб и улыбается. Как будто ей действительно так нравятся коты.

Нет, она не стала бы притворяться. Я ей нравлюсь.

Ее пальцы мягко погружаются в мою шерсть, она перебирает мои лапы, и с каждым прикосновением моя душа будто исцеляется. Тихонько вздыхаю и утыкаюсь носом в ее голую руку повыше локтя.

― Ты лучший кот на свете, ― говорит мне Хлоя, улыбаясь так счастливо и искренне, как ребенок. А я тону в тепле ее тела и нежности, которая исходит от нее. Ведь я кот и чувствую намного больше, чем люди. Это и впрямь чистая душа. Рядом с ней я чувствую себя в безопасности, как никогда раньше.

— Спи спокойно, — она проводит пальцами за моим ухом, и я невольно начинаю мурлыкать. Этот звук, такой глупый и такой искренний, вырывается из меня сам, без моего разрешения. Но Хлоя только тихо смеется, будто я подарил ей что-то драгоценное.

Впервые чувствую себя как дома.

Не в роскошных покоях драконов. Не в холодных коридорах школы, а потом академии.

Здесь, в обычном доме, в мире без магии, который может показаться кому-то нелепым и  странным, недоделанным каким-то. Но это место, где меня не бьют. Где не требуют быть кем-то другим.

Где я могу быть просто котом.

Или... смогу стать кем-то большим.

Хлоя уже почти заснула. Ее рука лежит на мне, она не мешает, это даже приятно.

Я останусь здесь. И буду охранять ее сон.

Впервые за долгие годы... я счастлив.

20 глава

Марсель

Вчера я окончательно прекратил гипнотизировать Люсьена с Матильдой, и сегодня они наверняка окончательно пришли в себя. Просто пора это все прекращать. Этот дурацкий спектакль.

Очень сладко поспал рядом с Хлоей, рано встал, выбрался и тихонько проник в комнату Серин: благо, что я не только кот, но еще и маг, который очень неплохо владеет разными заклинаниями. Обернулся в человека и легко отпер дверь, после чего снова стал котом и свернулся калачиком на коврике.

Серин спала крепко, даже не дернулась, когда я вошел.

Что ж, кажется, она не ходила ночью искать луминариум. Где ее пальто? Где теплая обувь? Что она зря всем этим сумку набила? Нет, сумка ― вон, стоит, покрывается пылью. Серин как достала из нее основные вещи, так больше ее не открывала. Такое ощущение, что она сюда приехала на курорт, сама ничего не делает из того, что ей поручено, а меня за это кусает. Это очень и очень странно, особенно после угроз короля.

Надеюсь, она не заметила, что я ночевал не здесь. Просто не хочу ничего объяснять.

Вскакиваю и делаю несколько шагов к двери ― машинально наверное, ― когда она просыпается, садится и в упор смотрит на меня.

— Опять к своей новой хозяйке собрался?

Голос звучит почти равнодушно, но ее глаза смотрят на меня пытливо и пронзительно. Никогда не умел выдерживать этот взгляд.

― Думал, я ничего не знаю?

— Мяу? — делаю самое глупое выражение морды, какое только могу.

Что она еще знает?

Серин скрещивает руки на груди и смотрит на меня так, будто я только что нагадил в ее любимые туфли.

― Интересно, о чем вы там шептались всю ночь, ― произносит она ровным тоном, но я знаю этот блеск в ее глазах. Очень опасный блеск.

Серин быстро переодевается прямо в кровати с помощью хитроумного заклинания ― обычно она к нему не прибегает, ― после чего встает и приседает передо мной. Ее длинные пальцы сжимают мой подбородок.

Мои уши невольно прижимаются к голове, и все внутри меня замирает.

Никто из жителей Эйдралиса не прикасался ко мне ласково, и от Серин не стоит ждать ничего хорошего.

― Может быть о том, где лежит луминариум? ― задумчиво протягивает она. ― Или… ты показался ей во всей своей красе, и вам некогда было разговаривать?

Резко дергаю головой и давлю в себе инстинкт вцепиться в ее руку зубами. Это и лучшему, потому что после сильно пожалею об этом.

― Ты что, ревнуешь? ― вырывается у меня. К счастью, Серин не умеет читать мысли. Она может услышать только то, что я позволю.

― Еще чего. ― Она презрительно кривит губы. ― Просто мы с тобой не развлекаться отправились в другой мир. Такое мое тебе дружеское напоминание.

Пфф, смешно. Серин ревнует? Меня? Кто бы мне сказал такое год назад, я бы ему посоветовал полечить мозги.

Конечно, это глупости. Она не может меня ревновать. Она никогда мной не интересовалась… настолько.

Она же победительница по жизни, хоть и без драконьих крыльев. Зачем ей такой слабак, как я?

Она злится только потому, что ненавидит терять контроль. Вот и ответ.

Дверь распахивается без стука ― я едва успеваю убраться с дороги. На пороге стоит мачеха, закрывая телесами весь проход. Где-то из-за ее плеча пытается выглянуть отец Хлои.

― Вот что, собирай манатки и вон из моего дома! ― вопит она.

Ну логично, ведь я перестал мутить чары в ее голове.

― Кажется… мой гипноз больше не действует, ― шепчу я Серин, которая невозмутимо сидит на полу: хорошо хоть мачеха не застала ее стоящей!

― Матильда, перестань! ― умоляющим голосом упрашивает Люсьен. ― Мы же проверили родство… Серин ― моя дочь, и она никуда не пойдет! А где твое кресло?

Ему, наконец, удается протиснуться между мачехой и дверным проемом.

Серин смотрит на него своим самым невинным взглядом. Она конечно, еще не успела еще создать кресло, и за кроватью стоит симпатичная скамейка, которую, надеюсь, не слишком заметно.

― Мне тоже хотелось бы знать, ― многозначительно говорит она.

Наступает тишина.

― Эта мерзавка нас обманывает, а сама ходит, пока мы не видим, зуб даю! ― верещит Матильда. ― Она водит тебя за нос, Люсьен, почему ты такой тупица? Ох, быстрее бы папенька приехал, ― она заламывает руки, ― и навел бы здесь порядок!

― Думаю, ответ очевиден, ― пожимает плечами Серин. ― Вашей жене так не терпится от меня избавиться, что она ночью тайком вывезла мое кресло и наверняка порубала его на мелкие кусочки.

― Врешь! ― вопит Матильда. ― Она все врет! ― с обиженным лицом и подрагивающей нижней губой она смотрит на мужа. ― Скажи ей, Люсьен, что стоишь! ― грубо пихает она его.

― Тогда, может, вы сами расскажете, куда дели мое кресло и зачем? ― невозмутимо продолжает Серин, а я уронил челюсть на пол и забыл подобрать.

― Матильда, я… ― теряется Люсьен. ― Мы не должны так поступать с бедняжкой… ты не понимаешь. У нее одно лицо с Ханной!

― Не упоминай свою бывшую! ― Матильда наотмашь бьет мужа по лицу, я невольно ахаю и замечаю, как вздрагивает Серин.

У нее темнеют глаза, становятся, как небо в грозу. О, я видел этот взгляд всего лишь несколько раз в своей жизни, и знаю, что за этим следует. Ей даже драконицей не нужно быть, чтобы силой магии разнести тут все вокруг.

Впрочем, никакого взрыва не произошло, дом остался на месте. Возможно, потому, что магия здесь не так хорошо работает, как в Эйдралисе. Только мачеха почему-то вдруг не удержалась на ногах, поскользнулась на ровном месте и упала на толстую задницу, после чего завопила еще громче.

― А-а-а, что это такое! Помоги мне встать, Люсьен, живо!

Но вместо того, чтобы подать руку жене, тот переступает через ее толстые ноги и подходит к Серин.

― Не беспокойся, я сделаю тебе новое кресло, сегодня же, ― говорит он, наклоняясь к ней и беря ее за руку. А потом проводит ладонью по ее волосам. Я весь сжимаюсь, боясь, что Серин треснет бедного Люсьена почище Матильды, но та спокойно все терпит.

Мало того, тот подхватывает ее под плечи и усаживает на кровать.

― Прямо сейчас этим займусь. Уже к вечеру сможешь передвигаться, как обычно. Только ни о чем не волнуйся!

Серин кивает с застывшим выражением лица. Она не смотрит на своего отца. Она буравит взглядом мачеху и кажется, наслаждается ее страданиями, ведь та все никак не может подняться.