Хозяйка уездного города 2 (СИ) - Сёмина Дия

Его светлость вышел из кабинета и Гордей за ним, а мне пришлось снова всё закрывать. Это непростое дело закончилось весьма благостно, и я даже при должности осталась. И Сомов стал Предводителем, как и мечтал.

Но всё остальное и самое ужасное, даже не начиналось.

— Гордей Матвеевич, вы в Покровский?

— Да, Александра Андреевна, мой долг сопроводить Его светлость, что-то случилось?

— Случилось. Слушайте, я несколько переживаю об одном деле, пока ничего говорить не могу, но вы, как освободитесь, будьте любезны заехать в полицейский участок Покровского, я там непременно буду и мне, наверное, понадобится ваша помощь. Очень понадобится…

— Что случилось…

— Сейчас не смогу рассказать, времени не хватит. Смирнов нас отвезёт, — я даже намекнуть побоялась, хотя, наверное, это было бы разумно, сдать тётку прямо сейчас. Эх, если бы не губернатор…

А губернатор уже попрощался с нашими помещиками, приказал своему сытому и развеселившемуся семейству подняться в карету, Елизавета бросает жаркие взгляды на какого-то офицера, романтическая, праздничная обстановка смягчила все княжеские решения. Секунда, и Сомов уже в седле. Карета качнулась и помчалась в Покровский, а я лишь успела приказать Торопову, завершить праздник без потерь, драк, конфузов, и сбежала, пока корнет не захватил меня под свою навязчивую опеку.

Пришлось поймать за руку Смирнова и напомнить о нашем таинственном деле:

— Константин Титович, я вас жду через десять минут, быстро грузимся и едем.

— Как прикажете, значит, я вас на кладбище, а сам в управу, быстро объясняю, что у нас тут должница по налогам и на неё уже есть дело в столице, приезжаем и скручиваем? Так?

— Да, всё так. Ну, с богом. От этого дела вся моя жизнь зависит.

Глава 24

Схватка

Волнение, какое я испытала во время «неформального» общения с настоящим князем, выветрилось под воздействием тревоги перед самой неприятной поездкой, какая мне предстоит с тёткой, да ещё и в закрытой карете, и почти два часа. Аттракцион выживания в закрытом террариуме со змеищей.

Если хоть в чём-то вызову её подозрение, то придётся нам со Смирновым скручивать Марфу и везти на свой страх и риск, а вдруг она перед законом чиста, вдруг вывернулась и уже сумела всю ответственность переложить на мои плечи, потому и притащилась без зазрения совести.

Перед поворотом на нашу улицу останавливаюсь, чтобы ещё раз всё обдумать…

— Александра Андреевна, что же вы сбежали. У нас сейчас начнутся танцы! — моей заминкой воспользовался вездесущий корнет Вишневский, что б ему. Сейчас спугнёт Марфу, и вообще всё коту под хвост.

Набираю воздуха и осаживаю его без должного уважения, он ведь титулованный, а я так себе, дворянка без двора, считай пустое место, но сам напросился.

— Послушайте, я всего три дня назад похоронила мужа, свекровь и отправила в монастырский приют больного родственника, сейчас у меня в доме убитая горем родственница, и нам с ней нужно проехать на кладбище. А вы со своими танцами…

Он шёл бравым шагом, а моя жестокая, но искренняя отповедь заставила его остановиться, как в стену невидимую врезаться.

Дошло наконец, что не танцульками едиными народ живёт.

— Простите великодушно. Задурманен вашей красотой.

— Ничего, бывает. Развлекайтесь, отдыхайте, может, вам экскурсию устроят по нашим источникам, очень уж воды полезные для здоровья. А у меня неотложные и печальные дела, уж простите, не сердитесь, отдыхайте, — тоже смягчаю праведный гнев на милость.

Разворачиваюсь и сбегаю, не дай бог, ему придёт в голову дурная мысль сопроводить нас. Не пришла, он всё, к счастью, понял адекватно ситуации, развернулся и расстроенный побрёл на танцпол под открытым небом.

А я поспешила домой, вошла в калитку и чуть не ругнулась от злости. Марфа сидит на крылечке и щёлкает семечки, и плюёт прямо перед собой, весь двор заплёван. Меня аж передёрнуло. Хотела было рявкнуть на неё, какого чёрта, ты здесь срач устроила, но сдержалась, жестом показала вернуться в дом.

Но не вытерпела, взяла уличную метлу и подмела, да демонстративно, и всё же злющий взгляд себе позволила.

— Смотрите, какая чистоплюйка. Документы сделала?

— Вот печать с собой взяла, у меня в казначействе все новые бланки, старых не нашлось. Дело быстрое, заберу, и в харчевне заполню.

Я не экстрасенс, но уже чувствую между нами очень тяжёлое напряжение. В небольшом доме прям искры сыплются от наших взглядов. Чтобы сгладить накал страстей, быстро скидываю два платья в шаль, бельё, и книжку, будильник, какой мне подарил Макаров и завязываю в узел. Пусть тётка думает, что я собираюсь основательно.

— Хотела в чёрном ехать, но боюсь, не будет времени переночевать и переодеться в Покровском, сразу наймём карету на юг. Так что даже не буду его брать с собой, слишком приметное.

Собираю с собой четыре вчерашних пирога, в чистую бутыль наливаю тёплый взвар и осматриваю дом.

— Присядем на дорожку, — уже окончательно успокоившись, присела и надела шляпку. — Сейчас кучер приедет, быстренько сядем и поедем. Я уже всем сказала, что ты дальняя родственница Гончаровых, и нам надо бы сегодня на кладбище, завтра церковный праздник все поверили.

С улицы раздался короткий свист.

— Уф, как я волнуюсь…

— С карточками разберёмся, а чек заполнила? — внезапно очень резкий окрик тётки заставил меня вздрогнуть. Раз я всем соврала, и как бы сама по доброй воле перешла на нелегальное положение, то мгновенно стала её собственностью, и церемониться со мной уже не обязательно. Вот он её настоящий норов, от которого тошнит.

И как только бедная Шурочка, несколько лет жила под нестерпимым гнётом.

— Я же сказала, все свежие документы, в том числе чеки у меня сейчас в государственном казначействе. Заберём и всё заполним в харчевне.

Она подошла ко мне и сунула под нос крепкий кулак.

— Вот ты, где у меня, ежели что-то задумала, придушу, но сначала изобью до полусмерти, ты меня знаешь…

Сглатываю ком в горле и с таким трудом сдерживаюсь от того, чтобы прямо сейчас бутылкой со взваром её не огреть.

Промелькнула шальная мысль так и поступить, потом позвать военных и отвезти её в участок.

Но я не юрист, однако понимаю, одно дело привести её в участок для выяснения, а притащить силой, это уже статья мне и моим сообщникам.

Закрываю дом, но замок не вешаю.

— Всё равно мне сюда не возвращаться, ведь так?

— Так, так! Поспешим, пока нас не заприметили.

С вещами, корзинами мы вышли из калитки, а у кареты наша взволнованная Жучка крутится, почуяла неладное, и давай на тётку лаять.

— Жучка, иди на место. Скоро Вася придёт, иди.

Пришлось притопнуть на собачонку, но она не убежала, присела у ворот и пристально наблюдает за нашей неуклюжей посадкой. Смирнов даже не спустился с облучка, чтобы не спугнуть тётку, ведёт себя как обычный, не самый лояльный кучер.

— Трогай! — крикнула, когда закрывала за собой дверцу, и карета покатила по улице, а Жучка с громким лаем следом.

— Тошная какая собачонка…

— Она осталась одна, я не вернусь, вот она и тревожится.

— Не сдохнет, при доме осталась.

— Да, она при доме, а мы бездомные.

— Мы при деньгах, а те дома, так на них смотреть тошно. Привыкнешь. Я тебя удачно выдам замуж, и станешь жить как королевна, а я при тебе.

Надо же, всё успела спланировать, она с таким настроем приедет в Италию и там возглавит местную мафию.

За окнами мелькают домишки Кулебякина, от моста слышны звуки музыки, и кто-то запел красивую песню, веселятся люди. А я тут провожу операцию, с непонятно каким результатом, самой бы не пострадать.

Хотелось спросить у Марфы, как так получилось, что она стала такой стервой и с нами поступила, как не каждый враг отважится, но сдержалась, вообще не хочу с ней говорить.

Едем довольно быстро, и Смирнов завёз нас на стоянку, где мы недавно с Сомовым отдыхали, и здесь оказалась ещё одна карета с какими-то пассажирами, не самого богатого вида. Мы и на отдыхе не перекинулись с тёткой даже парой слов.