Как превратить кота в дракона (СИ) - Голден Лиззи

― Знаешь… лучше озаботься своей меткой, как от нее избавиться, а с братом я сам разберусь, ― сердито проговариваю я.

Серин грациозно огибает кровать и подходит ко мне, глядя в глаза.

― У меня все под контролем, ведь я знаю, где луминариум, ― очень тихо говорит она.

30 глава

Марсель

Все внутри меня падает куда-то вниз. Я не знаю, можно ли провалиться сквозь пол, но, судя по всему, моя душа уже где-то глубоко в подвале.

Что это значит? Что мы с Хлоей напрасно старались, что я указал ей неправильный путь, она меня послушалась, и я виноват, что Серин нас быстро раскусила? Она, видимо, догадалась, что я хочу помогать Хлое, а не убивать ее. А может, просто проследила за нами в тот день.

Серин будто бы забывает про меня: берет с полки зеркальце и принимается себя разглядывать.

Пока я пытаюсь что-то сказать, дверь открывается ― резко и без стука. Я едва успеваю отскочить в сторону и превратиться в кота, а Серин быстро садится в кресло-каталку, что стоит у кровати.

На пороге стоит Матильда с пунцовыми щеками. Злыми колючими глазками оглядывает помещение, а потом останавливается на Серин.

— Комнату нужно освободить, ― писклявым голосом сообщает она

Серин даже не поднимает глаз от зеркальца.

— Для кого?

— Для гостей.

— Хм… а я тогда кто?

— Ты лучше знаешь ― кто, ― свирепо смотрит на нее мачеха. ― Мне нужна комната для моих высокородных гостей, а не нахлебников, которых сердобольный глупый муженек приютил из жалости!

Серин медленно переворачивает зеркальце и ловит солнечных зайчиков.

— Как удобно, что они появились именно сейчас.

Мачеха делает шаг вперед, ее духи — тяжелые, удушливые — заполняют комнату.

— Вещи соберешь сама или помочь?

Вижу, как пальцы Серин слегка сжимают оправу зеркальца.

— Или, — она наконец поднимает глаза, — я могу остаться здесь. А ваши... гости переночуют в гостиной. Недаром же эта комната так называется!

— Гостиная не для сна!

― Устаревшие стереотипы, ― пожимает плечами Серин.

― Не дерзи мне, мерзавка! Я сказала, что…

― Погодите… а как же ваша комната? — голос Серин сладок, как яд. — Полагаю, она не такая маленькая, как эта… ― она обводит брезгливым взглядом вокруг себя, ― …каморка. Ваши гости пусть ночуют там, а вы вполне можете перекантоваться в мастерской или на улице, если гостиная не для сна, ― передразнивает она интонации Матильды.

Мачеха краснеет, хотя куда еще больше. Ее рука сжимается в кулак.

Я незаметно подбираюсь ближе, готовый в любой момент вцепиться в жирную ногу...

— Что происходит?

В дверях появляется Люсьен. Его взгляд переходит с мачехи на Серин.

— Ничего, дорогой. — Мачеха мгновенно меняет тон, но он отнюдь не становится добрее, скорее ― звучит еще более тошнотворно. — Просто обсуждаем размещение гостей.

— Каких гостей?

— Воображаемых, — поясняет Серин. — Правда, фантазия у вас так себе, ― говорит она Матильде. ― Если бы вы немного постарались и включили мозги, то придумали бы что-то более оригинальное, чтобы меня отсюда выжить.

Люсьен ошеломленно смотрит на свою жену. Она отводит взгляд.

― Серин никуда не пойдет, ― тихо говорит он.

Мачеха открывает рот, но Люсьен добавляет:

— И никаких гостей.

― Ты слишком много на себя берешь! ― Она зло смотрит на него. ― Я сегодня же напишу отцу, и он приедет так быстро, как только сможет. Распоясались тут без него!

Она обводит нас таким взглядом, будто готова удушить каждого, надувает губы-вареники и уходит, толкнув по дороге плечом своего мужа.

Люсьен остается, топчется на пороге.

― Серин, ты не должна… ― начинает он, но та тут же поднимает руку, выставляя ее вперед.

― Все в порядке, ― говорит она, и в ее интонациях впервые за все время я слышу тепло. Играет ли она сейчас роль, или ее сердце еще не окончательно застыло и замерзло?

― Если Матильда снова начнет… ― пытается как-то сгладить ситуацию Люсьен.

― …то горько об этом пожалеет, ― продолжает за него Серин. ― Не волнуйтесь, отец, ― тихо говорит она. ― Я в безопасности.

― Я не могу за тебя не волноваться, ― нервно произносит тот, теребя в руках какой-то причудливый инструмент, наверное, для работы по дереву. ― Матильда иногда себя не контролирует, я не всегда смогу быть рядом, а ты… ты даже не сможешь от нее убежать.

― Поверьте, я смогу себя защитить, ― уверяет она.

Люсьен с сомнением смотрит на нее.

― Постарайся лишний раз не злить ее, ладно? ― просит он. ― А я тем временем что-нибудь придумаю…

Он проходит в комнату и неловко обнимает Серин. У той чуть глаза на лоб не вылезают.

Она такой и остается, даже когда ее отец уходит.

― Эй, ты в порядке? ― спрашиваю на всякий случай.

― Вполне. ― Серин приходит в себя и пожимает плечами. ― Кажется, пришла пора повеселиться всласть… как насчет утреннего чтения?

С этими словами она плавно выезжает из комнаты, используя магию. Я ― за ней. В коридоре она все же делает вид, что крутит колеса, но я знаю, что она просто не хочет пачкать руки.

Не знаю, что за веселье, когда король угрожал ее убить, но эту Серин никогда не поймешь.

Вхожу следом за ней в гостиную. И что вижу? Серин листает любовный роман, оставленный на столике мачехой. Ну сильна, конечно, нечего сказать. Совсем страх потеряла. Чего она этим, интересно, добивается?

Тем временем дверь приоткрывается. На пороге стоит Хлоя с очень недовольным выражением лица.

― Серин, папа просил передать, что… ― начинает она и замолкает. ― Ой…

Вижу, куда она смотрит. Огромный портрет мачехи, висевший над камином, теперь лежит на полу.

Серин улыбается, отвечая на ее немой вопрос:

― Всего лишь ветер перемен, сестрица. Ветер перемен.

Не слушаю, о чем они с Хлоей говорят ― кажется, что-то связанное с тем, чтобы Серин без него не выходила из комнаты, на что та скептически приподнимает бровь. Но все же оставляет в покое книгу Матильды и уезжает из гостиной.

Да только едет не в комнату, а на улицу ― благо, что там ступенек нет, а то не знаю, что бы она ответила отцу на вопрос, как оказалась в саду?

Серин двигает кресло уверенно, будто точно знает, чего хочет и куда едет. Я ― за ней. Любопытство заедает, и я даже забыл, что хотел сходить в душ. Ничего, это подождет.

Вот, она подъезжает к прямоугольной каменной плите, что лежит в самом отдалении сада. О, да это могила. Серин какое-то время смотрит на нее, потом отъезжает к клумбе и срывает одинокую розу.

Она держит ее в руках, что-то шепчет и вдруг… перед ней оказывается не менее сто, а может больше роз разных цветов ― розовые, бордовые, оранжевые, желтые и даже белые…

Серин опускается на колени, не заботясь о том, что ее могут увидеть. Роза за розой она утыкает в землю вокруг могилы, и цветы вдруг оживают, листья трепещут, а сами они наливаются соком, цвет становится ярче, насыщеннее.

Закончив с цветами, Серин делает странное ― кланяется могиле так низко, что дотрагивается лбом до каменной плиты. А я тихонько отхожу, чтобы не мешать: все разговоры и расспросы подождут. Ведь это могила ее матери.

31 глава

Марсель

За всеми этими разговорами с Матильдой, а потом странными поступками Серин, я совсем забыл о кое о чем важном, от чего у меня вся шерсть встала дыбом. Она знает, где луминариум. Означает ли это, что мы должны срочно его перепрятать, или в этом нет смысла?

Кажется, Серин намного сильнее, чем я себе представлял.

Это человек-загадка. Я никогда не знал, что у нее на уме, а теперь я вообще могу только предполагать и, скорее всего, попаду мимо цели.

Устраиваюсь рядом с  буфетом, наблюдая за утренней трапезой. Солнечные лучи играют на серебряных статуэтках и цветастых вазонах ― антураж столовой оставляет желать лучшего, сразу видно, кто его обставлял. Мачеха в своем лучшем утреннем платье ― как она считает, судя по ее горделиво-напыщенному виду, ― шествует к столу с видом королевы, снизошедшей до простых смертных.