– Леди Виттер? Зачем мне её убивать? Она сама умоляла меня скрыть правду.
– Тогда почему она умерла?
Он снова отвернулся и с безразличием пожал плечами:
– Старость. Одиночество. Вина. Мало ли причин оставить этот мир, если нет желания цепляться за жизнь?
Казалось, его голос был наполнен невыносимой горечью, но я не поддался на игру. Спросил прямо:
– А моя сестра? Ты убил её?
Плечи Гаина приподнялись и опустились, и я услышал тихое:
– Нет.
Судорожно вдохнул, отчаянно желая ударить лжеца, и сделал шаг вперёд, но Людерс резко развернулся и выпалил:
– Это ты виноват в её смерти!
От его наглости у меня вырвался смешок:
– Неужели?
– Да, – уверенно кивнул Гаин и неторопливо направился ко мне: – Всё из-за твоего высокомерия. Если бы не спас меня в битве при Арагосе, Лейна была бы жива!
Внезапно ярость исчезла, будто вода, что впиталась в иссушённую землю. Остался лишь ледяной холод, сковавший моё сердце. Так всегда было, когда я видел перед собой врага. Эмоции покидали, оставляя лишь быстрые звериные инстинкты и чистый, как снег Кальбы, разум.
– Верно, – согласился я и подошёл к одному из кресел, который темнели за серебристой рамой разбитого зеркала. Удобно расположился на сидении и переплёл пальцы рук. – Ты бы не явился в мой замок, и Лейне не пришлось выходить за тебя замуж.
Гаин потемнел лицом и, сжав кулаки, процедил:
– Ты до сих пор не понимаешь, какую честь я оказал роду Адамард?
Я иронично выгнул бровь:
– Договорной брак с трусливым показушником? Сомнительная честь!
– Надменный мерзавец! – Гаин с усилием завёл руки за спину, будто сдерживался, чтобы не вцепиться мне в горло. Шумно выдохнул и, дрожа от ярости, тихо продолжил: – Отчасти ты прав. Кальбинский меч напился бы моей кровью, но ты закрыл меня собой. Думал, на этом всё?
В груди шевельнулось нехорошее предчувствие. Я подался вперёд и спросил:
– Говори, что собирался.
Гаин слышно скрипнул зубами, будто каждое слово ему давалось с трудом, но всё же просипел:
– Тот меч… выдернул я…
– Знаю, – я нетерпеливо покачнул головой. – Благодарности не жди.
– А ты вообще способен на благодарность? – вспылил он и, брызжа слюной, ткнул в мою сторону пальцем. – Ты даже слушать не умеешь. Слепой гордец! Поэтому я не хотел отдавать тебе Дивину, даже зная, что девчонка не моя дочь. Ты погубишь её!
В груди будто раскалённый меч провернули, и дурное предчувствие усилилось. Я поднялся и шагнул к Людерсу:
– Что значит – она не твоя дочь? Как смеешь оговаривать мою сестру?
Тяжело дыша, Гаин схватил меня за лацкан:
– Речь не о том, идиот…
Осёкся и вытер рукавом свободной руки взмокший лоб. Выглядел Людерс бледным, дрожал всем телом, будто слабый человек в горячке. Выглядел таким жалким, что у меня невольно вырвалось:
– Да что с тобой происходит?
– Дошло, наконец? – криво оскалился Гаин и, отпустив меня, кивнул на раму от зеркала. – Это. Оно происходит!
Покачиваясь, подошёл к пустому провалу рамы, и я направился следом. Приблизившись, заметил, как в серебре сверкнуло магическое оружие, и спина мгновенно покрылась холодным потом, а перед мысленным взором промелькнули картинки прошлого.
Так ярко, будто это было вчера! Когда мы готовились к битве за город Арагос, из столицы приехал самодовольный юнец. Бахвалился, что его пламя уничтожит всех кальбинцев, а на рассвете взял отряд воинов и покинул осаждённый город.
Я едва успел спасти единственного наследника Людерсов, закрыв собой от опасного артефакта.
– Этот меч, – выдохнул в ужасе и бросил на Гаина тяжёлый взгляд. – Почему он здесь?
Людерс скривился и, болезненно поморщившись, потёр ладонь, будто та смертельно зудела. А потом дёрнул уголком губ и глянул исподлобья:
– Не догадываешься?
Мне до смерти хотелось стереть с его лица странную ухмылку, но я сдерживался. Не ожидая встретить в сердце мирного Нимра боевой артефакт врага, осознавал всю серьёзность положения. Если Гаин привёз оружие как сувенир, то он ещё больший глупец, чем я предполагал.
– В тот день кальбинский маг заманил тебя в ловушку, – тихо признался Людерс, – а я всего лишь был приманкой. Проклятие на артефакте предназначалось тебе. Теперь ничего не приходит на ум?
Я покачнулся и, схватившись за раму, отрицательно покачал головой:
– Магия крови? Быть не может. Будь ты прав, я был бы уже мёртв. Или хочешь сказать, что взял на себя моё проклятие?
Гаин отвернулся и завёл руки за спину.
– Я был благодарен, – тихо сообщил он. – Ты мог бросить меня там, и был бы прав. Поэтому я взял на себя проклятие. Но нести это бремя оказалось непросто.
Плечи его напряглись, голос задрожал:
– Порой я видел ранки и синяки на теле своей жены. Лейна всегда придумывала какие-то истории, и я верил. Пока она не упала и не разбила зеркало.
– Проклятие подпитывалось кровью моей сестры? – ужаснулся я.
Предчувствие меня не обмануло, и боль полоснула по сердцу ножом.
– Я не мог рассказать о своём бремени, мучился в одиночку, – продолжил Людерс. – Постепенно я начал ненавидеть тебя так отчаянно, что порой терял рассудок. Я хотел забрать у тебя всё, за то, что ты сотворил со мной.
Он замолчал, а я цеплялся за раму и, глядя на оружие с трудом проталкивал воздух в пылающие лёгкие. Казалось, мир в огне! Душа разрывалась на части, ведь я догадывался, что услышу дальше, но всё равно спросил:
– Почему ты говоришь мне всё это сейчас?
Гаин обернулся. Губ его коснулась спокойная улыбка.
– Потому что могу. Безумие отступило, и теперь я вижу мир таким, какой он есть. Говорят, обретение истинной пары исцеляет. Я потерял Лейну, но обрёл Жаннету. А ещё я избавился от твоего проклятия. Теперь это твоя головная боль.
Он ещё раз взглянул на оружие и добавил едва слышно:
– Ослепший от ненависти к тебе, я не замечал, что проклятие делает с Дивиной. Хорошо, что девочка не моя дочь.
– Почему ты уверен в этом? – едва дыша от невыносимого чувства вины, спросил я. – Из-за какого-то портрета?
– Да! – он твёрдо посмотрел мне в глаза. – Поэтому Лейна не показала мне его.
– Ты ошибаешься, – услышал я голос своего помощника.
Мы с Гаином повернулись к нему. Глаза Деяна были полны мрачной уверенности. Приблизившись, он твёрдо заявил:
– Я слышал ваш разговор. Не хотел вмешиваться, но вспомнил, что за несколько дней до гибели Лейна попросила меня найти художника. Ей нужен был портрет, выполненный растворяющимися красками.
Людерс шагнул к нему и схватил за грудки:
– Твой?!
– Её брата, – спокойно сообщил Деян, и Гаин медленно разжал пальцы.
– Не понимаю, – занервничал он. – Зачем?
– Не говори, что не догадываешься, – я бессильно сел на пол и посмотрел на них снизу вверх. – Лейна поняла, что проклятие питается не только её кровью и нашла способ защитить дочь.
– Ценой своей жизни, – бледными губами прошептал Деян.
– Но это помогло ненадолго, – вздохнул я и закрыл глаза. – Судя по письму наставницы.
А потом лёг на спину и сообщил:
– Мне нужно подумать. Оставьте меня.
– Райс, я не… – начал было мой помощник.
– Немедленно отведи Гаина к Дивине, – резко приподнявшись, приказал я. – И проследи, чтобы он извинился перед дочерью. Со всей искренностью!
Прислушивался к шагам, пока они не растаяли, а потом вздохнул и лёг обратно.
Моя бедная сестра.
Моя маленькая племянница.
Обе пострадали из-за меня.
Я должен немедленно остановить проклятие. Не на время, а навсегда! Жаль, я раньше не знал, что происходит. Думал, что несчастен. Жалел себя за увечье. Цветочки растил. А тем временем мои близкие страдали гораздо сильнее. Пришло время платить за свою беспечность!
– Забирай, – обращаясь к проклятию, шепнул.
Приготовился сделать последний вздох, по щеке скользнула слеза. Несмотря на решимость, мне было безумно жаль прощаться с Зарёй. Но я не смогу посмотреть жене в глаза, когда она узнает правду. Не хочу видеть её разочарование мною. Говорят, что дракон плачет один раз в жизни. Видимо, моя действительно закончилась.
